Я съел хлеб, запил глотком горьковатого питья и почувствовал, как усталость немного отступает, сменяясь собранной, холодной решимостью. Игра начиналась.

Зал Совета на этот раз был полон. За столом сидели не только Гарольд, Илва и Брунор, но и ещё несколько магистров, которых я видел впервые. Элрик скромно стоял у стены, но его поза излучала нетерпение и уверенность. Он уже чувствовал запах крови. Моей крови.

В центре зала стоял пюпитр. Для докладчика. Меня.

Гарольд кивком указал мне занять место.

— Начинай, инженер. Совет слушает.

Я развернул свои листы, положил поверх них схемы, чтобы они были видны. Сделал глубокий вдох. И начал.

Я говорил негромко, но чётко, стараясь, чтобы каждое предложение било в цель. Я начал с поэтичного вступления про «величие замысла древних», про «гармонию камня и воли». Потом плавно перешёл к «печальным, но неизбежным последствиям времени» — к разрывам, дисбалансам, деградации. Я показывал схемы, водил пальцем по нарисованным стрелкам, объясняя, как забитый сток подобен «пережатой жиле в теле исполина».

Я видел, как лица магов менялись. Сначала — скепсис и скука. Потом — лёгкое любопытство. Брунор хмурился, когда я касался пороховых погребов, но не перебивал. Илва кивала, когда я говорил о «токсичных испарениях, отравляющих жизненные соки крепости». Гарольд слушал, положив подбородок на сложенные пальцы, его лицо было маской.

Когда я перешёл к плану действий, в зале повисла напряжённая тишина. Я расписывал этапы, подчёркивая логическую последовательность: сначала — стабилизировать самые опасные точки, чтобы избежать катастрофы, потом — восстановить базовые системы жизнеобеспечения, и только затем — переходить к усилению периметра. Я говорил о «ресурсах и посвящённых исполнителях» как о само собой разумеющемся, не акцентируясь на проблемах.

И вот я дошёл до самого главного — до угрозы шаманов. Я поднял схему с изображением «энергетического каркаса».

— Их сила, уважаемые магистры, направлена вовне. Она ищет слабое место. Трещину. Но если каркас цел, если материальный носитель укреплён и гармонизирован с остаточными эфирными контурами… — я сделал паузу для драматизма, — …то их атака рассеется, как звук колокола, который пытаются заглушить шёпотом. Камень, помнящий свою цель, будет крепче любой заклятой брони.

Закончив, я отступил на шаг и опустил голову, изображая почтение. Тишина в зале стала густой, как смола.

Первым нарушил её Брунор.

— И всё это… на основании чего? Твоих догадок? Ты не маг. Как ты можешь судить об эфирных контурах?

— На основании наблюдений, великий магистр, — ответил я, не поднимая глаз. — Трещина в камне отзывается болью при ударе. Затхлый воздух в непроветриваемом помещении губит здоровье. Вода, не находящая выхода, размывает опору. Это — физические законы. Древние строители вписывали в них магию, как мастер вписывает узор в структуру ткани. Я лишь пытаюсь восстановить ткань. Узор… проявится сам, когда основа будет готова.

Это была рискованная отсылка к идее Сивила. Но она сработала. Лица некоторых магов просветлели. Им понравилась метафора ткани и узора.

Илва пискляво спросила:

— А травы? Очищающие настои? В твоём плане нет места для гармонизации через растительные экстракты!

— Ваша мудрость незаменима, магистр, — быстро парировал я. — Как только дренажные каналы отведут гнилостные испарения, а вентиляция освежит воздух, действие ваших целебных настоев усилится в разы. Сейчас они борются не только с болезнью, но и с отравленный средой.

Элрик не выдержал. Он шагнул вперёд.

— Это всё слова! Красивые, но пустые! Где доказательства? Где успехи, кроме одного случайного потопа, устроенного ценой наших водных запасов?

Я поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.

— Доказательства — это сухая земля у северных казарм, где раньше стояла зловонная жижа. Это — ворота, которые до сих пор держатся, приняв удар тарана. Это — начало работы дренажа на западной стене. Это — предотвращение возможной катастрофы в пороховых погребах, о чём уже доложено магистру Гарольду. Я не предлагаю чудес. Я предлагаю системный, поэтапный труд по возвращению крепости того, что у неё уже было. Силы. Прочности. Гармонии.

В зале снова воцарилась тишина, но теперь иного качества. В ней чувствовалось не сопротивление, а размышление.

Гарольд медленно поднялся.

— Совет удаляется для совещания. Инженер, жди за дверями.

Я поклонился, собрал свои бумаги и вышел в коридор. Сердце колотилось где-то в горле. Я сделал всё, что мог. Теперь всё зависело от политических игр, в которых я был лишь пешкой.

Ждать пришлось долго. Я сидел на холодном каменном выступе, глядя на пыльные лучи солнца, пробивавшиеся через узкое окно-бойницу. Из-за дверей доносились приглушённые голоса, иногда — всплески эмоций. Я различал громовый голос Брунора и пискливый — Илвы. Гарольд говорил мало, но, судя по паузам, его слова имели вес.

Наконец, дверь открылась. Вышел тот же посыльный и кивнул мне.

— Тебя зовут.

Я вошёл. Магистры сидели за столом с видом людей, принявших трудное, но необходимое решение. Гарольд говорил первым.

— Совет, после обсуждения, принимает твой план к рассмотрению. Более того, он утверждает его в качестве стратегического направления по укреплению обороноспособности Последней Крепости.

У меня отлегло от сердца. Но я знал, что будет «однако».

— Однако, — продолжил Гарольд, как будто читая мои мысли, — реализация будет проходить под строгим контролем специальной оперативной группы под моим руководством. Все твои действия, все запросы на материалы и людей будут утверждаться мной лично. Членом группы от Совета Огня будет назначен маг Элрик.

Элрик, стоявший у стены, сделал едва заметный, но победный кивок. Его впихнули в проект. Чтобы следить. Чтобы примазаться к успехам. И чтобы утопить в случае провала.

— От Совета Трав и Настоев, — пискнула Илва, — в группу войдёт маг Лиан. Она будет отвечать за… экологический аспект работ.

Из-за спины Илвы вышла молодая, худая женщина с бесцветными волосами и внимательными, как у птицы, глазами. Она молча кивнула.

— Капитан Ульрих, — сказал Гарольд, — будет отвечать за безопасность работ и предоставление людских ресурсов из числа нестроевых солдат и добровольцев. — Он посмотрел на меня. — Ты, инженер, будешь техническим исполнителем и главным консультантом. Каждый твой шаг будет документирован. Каждый результат — анализироваться. Понятно?

— Понятно, — ответил я. Это было максимально возможное из того, на что я мог надеяться. Я получил мандат. Опутанный проволочками, с надзирателями на шее, но мандат.

— Первая задача группы, — объявил Гарольд, — нейтрализация угрозы со стороны ордынских шаманов. Ты говорил, укрепление каркаса создаст барьер. Начинай. Докажи. У нас, по оценкам Ульриха, есть два дня. Не больше. Совещание окончено.

Магистры стали подниматься и выходить, перешёптываясь. Элрик бросил на меня взгляд, полный злорадного ожидания, и вышел следом за Брунором. Остались только я, Гарольд и молчаливая Лиан.

Гарольд подошёл ко мне.

— Ты хорошо начал. Но теперь начинается самое сложное. Тебе придётся работать с ними. С Элриком. С ней. — Он кивнул на Лиан. — Она не так проста, как кажется. И помни — два дня. Если зелёная дымка над их станом превратится во что-то большее, а твои «гармонизированные камни» не сработают… всё, чего мы добились, рассыплется в прах. И тебя с ним. Иди. Начинай. Отчитывайся мне каждый вечер.

Я поклонился и вышел, чувствуя на себе пристальный, не моргающий взгляд Лиан. Она последовала за мной по пятам, лёгкая, как тень.

На дворе меня уже ждали Ульрих и моя бригада — Мартин, Ярк, Борода, Кривой. Увидев меня в сопровождении молчаливой женщины в зелёных одеждах, Мартин хмыкнул:

— Что, няньку приставили?

— Наблюдателя, — поправил я. — Это маг Лиан. От Совета Трав.

— Очень приятно, — буркнул Мартин без всякой приятности.