— Какое отношение всё это имеет ко мне, шифу?

— Такое же, как и к любому живому существу этого мира. Всем грозит опасность уничтожения.

— Это как-то связано со славянами и их жертвой?

— Начнём тренировку с деревянной сабли, потом — настоящая, потом копьё.

В первый момент я растерялась от такой резкой смены темы, но тут же раздражённо дёрнула рукой.

— Сколько можно переводить разговор? Ведь рано или поздно всё равно придётся рассказать!

— Да, — согласился Фа Хи. — Но сейчас время ещё не пришло. В походе будь осторожна. Мне кажется, карлуки неслучайно напали именно сейчас, когда каганату грозит война с Шихонгом. А теперь возьми саблю.

Я повиновалась, мысленно пообещав себе: если вернусь из этого похода, не отстану от Фа Хи, пока он мне всё не расскажет. И пусть это будет залогом моего возвращения!

Дождь лил уже третьи сутки, почти не прекращаясь. Но я была не против. Погода оставалсь тёплой, и одежда в перерывах между ливнями успевала немного просохнуть, прежде чем с неё опять начинало капать. Зато дождь был своеобразным душем, сохранявшим тело в относительной чистоте. Мы выехали из Астая... какое-то время назад. Я уже потеряла счёт дней, хотя Тургэн уверял, что движемся мы очень быстро. Вероятно, так и было — мы чуть ли не спали в сёдлах, торопясь на помощь к Зочи-хану. Но постепенно мой энтузиазм и волнение из-за участия в походе развеялись на безбрежных просторах степей и равнин, по которым мы проносились...

— Эй, Марко! — скакавший рядом Тургэн чуть наклонился, заглядывая мне в лицо. — О чём думаешь?

— Ни о чём, — дёрнула я плечами. — Голова сейчас совершенно пустая — довольно непривычное ощущение...

...обычно приходящее вследствие крайней усталости.

— Надоел дождь?

— Нет, дождь мне нравится. Купание, ради которого даже не надо выбираться из седла!

— Для тебя — то, что нужно! — согласился Тургэн. — В реке ведь ты купаться отказался.

— Я купался, но позже. Когда все спали.

— Хотел пообщаться с духами?

— Нет, с русалками, — огрызнулась я. — Откуда в реке духи?

— Почему тогда не купался со всеми?

— В моём мире мужчины не купаются все вместе... в голом виде, это — аморально!

— Это что? — недоумённо наморщил лоб принц.

— Это — то, что так не делают, — отрезала я.

— Почему?

— Сам не догадываешься?

— Нет — иначе бы не спрашивал.

— Подрастёшь — поймёшь! — хмыкнула я.

Тургэн расхохотался.

— Я подрасту? Я гораздо взрослее тебя, сэму!

— Ты хотел сказать старше, — ехидно уточнила я. — Старше и взрослее — не одно и тоже.

— Может быть, но я и старше, и взрослее. Ты уже был с женщиной?

Я закашлялась, поперхнувшись дождевыми каплями, и растерянно посмотрела на принца.

— А ты?

— Ответь сначала ты.

— Твоя сестра считается? — вполголоса буркнула я.

— Что? — не расслышал Тургэн.

— Мой принц, к закату мы будем у крепости, — к нам подскакал Хуварак, опытный военачальник, в юности сражавшийся бок о бок с каганом Тендзином и пользовавшийся его доверием. — Но, думаю, не следует сразу приближаться к её стенам, а сначала разведать обстановку.

Принц одобрительно кивнул.

— Совет хорош, Хуварак, так и сделаем. Шона! — и, подождав, пока тот с нами поравняется, распорядился:

— Отправишься вперёд, возьмёшь с собой...

— Меня! — вызвалась я.

— Почему тебя? — нахмурился принц.

— А почему нет? Или ты мне не доверяешь?

— Доверяю, конечно, просто...

— Значит, решено! — подняв ладонь, я пошевелила пальчиками. — Cheerio[1]!

И, легко шлёпнув хлыстом коня, понеслась вперёд. Вмешательство Хуварака было очень кстати: вымотанная бесконечным переходом, я перестала следить за словами и сболтнула лишнего — хорошо, что Тургэн ничего не понял.

"Неловкость" произошла в последнюю ночь перед нашим отправлением из Астая. Передав Хоридаю недовольную Хедвиг — не хотела брать её в поход, я вернулась в моё жилище и... хорошо, что зажгла светильник. На моём ложе расположилась Сайна, при виде меня призывно улыбнувшаяся:

— Марко...

Подхватив на лету чуть не выпавший из руки светильник, я потребовала сказать, что она делает в моей постели, на что девочка, ничуть не смущаясь, заявила:

— Хочу доказать тебе, что я уже не ребёнок! Хочу быть с тобой, Марко. Пожалуйста, не отталкивай меня...

Я с трудом подавила желание выбежать из комнаты, но, взяв себя в руки, присела на край ложа и красочно описала, что меня ждёт, если станет известно, что Сайна, дочь хана ханов, была в моей постели. Несколько особенно ярких образов позаимствовала из ужастика "Джиперс Криперс", в котором монстр кромсал человеческие тела, как халху — тушки клыкастых косуль. Это подействовало. Сайна слушала меня округлив глаза, потом соскочила на пол и, всхлипнув, унеслась прочь...

— Почему ты захотел пойти со мной? — догнавший меня Шона попытался поймать мой взгляд.

— Разве для этого нужна причина? — я посмотрела на небо. — Кажется, дождь стихает.

— Наверное, к сумеркам пройдёт совсем, — Шона прищурил глаза. — Тебе наскучило общество Тургэна?

— Мы почти не общались, только скакали и скакали вперёд — у него просто не было возможности мне наскучить.

— Если надоело ехать верхом, скоро спешимся, — загадочно пообещал Шона. — Видишь ту гряду гор? Крепость за ними. Мы поднимемся повыше, чтобы её увидеть, и для этого придётся сойти с коней.

— Не знаю, получится ли. К моему я уже прирос!

Шона рассмеялся и повертел головой.

— Как же всё это время мне не хватало твоих чокнутых шуток, Марко!

— Вот посмеёмся, если на самом деле не смогу отделиться от седла!

— Я помогу, — заверил Шона.

Улыбнувшись, я похлопала по шее скакавшего подо мной рыжеватого красавца с белым пятном на морде. Каждому воину тумена полагалось иметь при себе от трёх до пяти коней и менять их во время длительных переходов. Мои Хуяг, Светлячок и Чингиз остались в Астае. Для похода мне выделили пять "новых" коней, которых я, не заморачиваясь, окрестила: Уно, Дос, Трес, Кватро и Синко — испанские числительные знала из одной песни, которую обожал старший брат моей подруги Эльки. Сейчас скакала на Синко, моём любимце с ласковым характером и очень ровной, почти усыпляющей рысью. Но, несмотря на все прелести его иноходи, я действительно соскучилась по ощущению твёрдой почвы под ногами и радостно соскочила на землю, когда, подскакав к подножию гор, Шона спрыгнул со своего коня.

— Оставим их здесь, — он направился к деревцам неподалёку.

— А как высоко придётся забираться?

— Не так высоко, как на скалу, с которой вы с Тургэном прыгали вниз, воображая себя птицами.

Не удержавшись, я стукнула его по плечу.

— Когда ты научился так метко брызгать ядом?

— Не сразу, — с улыбкой отозвался Шона. — Сначала довольно долго наблюдал, как это делаешь ты.

Продолжая перекидываться шутками, мы карабкались по крутым тропинкам всё выше.

— Откуда ты так хорошо знаешь дорогу? — спросила я.

— Приезжал сюда раз или два, когда был ребёнком. Мне здесь всегда нравилось, — Шона вдруг остановился и удержал меня за руку.

— Смотри!

Дождь уже в самом деле прекратился, и, словно желая порадовать перед наступлением ночи, из-за туч выглянуло оранжевое солнце. С места, куда мы забрались, была видна раскинувшаяся внизу равнина, которую мы только что пересекли, стадо не то коров, не то волов вдалеке и пастух, едва различимый с такого расстояния. А по другую сторону, в просвете между скалами, показалась крепость Идууд. Красноватая в лучах предзакатного солнца, она производила одновременно величественное и зловещее впечатление.

— Вот это вид... — прошептала я. — И такое споко... — и замолчала на полуслове.

Внизу перед высокими, расцвеченными солнцем стенами зловещим узором раскинулись тысячи палаток, а между ними, словно в потревоженном муравейнике сновали человеческие "муравьи"...