Побрали бы "будущего хана ханов" чотгоры вмесе с шулмасами! Сейчас мне больше хотелось скакать не за ним, а от него... Но он прав — до Астая меньше суток пути. И по возвращении первым делом побегу не за Хедвиг, как собиралась, а к Фа Хи. Он мудр и точно посоветует, как поступить. Эта мысль меня немного успокоила — я даже начала отвечать на непрекращающиеся шутки принца и смеяться. Но Тургэн будто решил извести меня прежде, чем достигнем столицы!

Мы ночевали под открытым небом, расположившись на шкурах и подложив под головы сёдла, и я почти заснула, когда почувствовала лёгкое прикосновение к руке.

— Марко, ты спишь?

— Как будто рядом с тобой это возможно! — отдёрнув руку, я постаралась выдать смятение за недовольство. — Спи и дай спать другим!

— Не могу, — тихий вздох и движение пальцев под прикрывавшей меня шкурой в поисках моей руки. — Ты что, прячешься от меня под этой шкурой?

— Засыпай, а? — попросила я. — У меня глаза не открываются!

— Хорошо, — ещё один вздох. — Марко... ты считаешь меня привлекательным?

— Господи! — шёпотом выпалила я. — Немедленно не замолчишь, так тебя разукрашу, что и твоя принцесса Янлин испугается!

— Не называй её "моей"! — даже в темноте рассмотрела негодующий блеск его глаз. — Хватит меня этим дразнить!

— Хватит не давать мне спать! Или переберусь сейчас ближе к Шоне!

Угроза подействовала — принц обиженно засопел, но, наконец, убрал руку из-под моей шкуры и милостиво разрешил:

— Ладно, спи, мой суудэр.

— Спокойной ночи, лузер! — фыркнула я и мысленно добавила:

— И тебе, Вэй...

Но заснуть смогла лишь ближе к утру. Бóльшую часть ночи будущий хан ханов вздыхал, ворочался, сопел и страшно действовал мне на нервы. А наутро, когда побудка вырвала меня из блаженного состояния сна, отвоёванного с таким трудом, я вообще едва подавила желание его придушить! Принц был бодр, весел, полон сил и оставался таким до самого въезда в Астай.

Уже смеркалось. когда мы достигли стен столицы. Нас ждали — принц послал сокола с дороги. Почётный отряд конников в праздничных доспехах выехал нам навстречу, и я невольно скосила глаза на мою запылённую одежду и потрёпанные кожаные перчатки. У Тургэна вид был не лучше, но для такого воинственного народа, как халху, забрызганные кровью доспехи и шлейф одержанных побед наверняка были лучшим "облачением" для наследника хана ханов. И, посмотрев на полную достоинства осанку принца, я тоже выпрямилась.

Тронный зал был переполнен. Все торжественно вытянулись, приветствуя юного героя. Шона и я шли с принцем, но отставая на шаг, за нами — отличившиеся в битвах нукеры, Жадамба — среди них. Каган и каганша не сводили с наследника сияющих глаз и, когда тот приблизился, поднялись со своих мест.

— Приветствую, сын! — каган расставил руки для объятия.

Поднявшись по ступенькам к трону, Тургэн обнял сначала его, потом каганшу и, снова спустившись, почтительно склонил голову.

— Сегодня моё сердце исполнено гордости и радости, — объявил каган. — Мой наследник вернулся, одержав победу над дикими карлуками и восстановив мир в Восточных землях! Сын мой, ты доказал, что в тебе течёт кровь великих предков. Твои доблесть и отвага достойны высшей похвалы и щедрой награды. Проси у меня, что пожелаешь, и — слово хана ханов — это будет тебе даровано!

И тут гордый принц, с ног до головы покрытый пылью и забрызганный кровью недругов, падает на одно колено и во всеуслышанье заявляет:

— Благодарю тебя, отец! Мне не нужно никакого дара, кроме одного. Хочу, чтобы она стала моей женой, — грязный палец утыкается в меня, и по рядам собравшихся прокатывается удивлённый ропот.

Я выронила перчатку, которую только что стянула с руки. Он... знает?! Этого ведь не может... Как?! Но присутствующие, включая кагана, явно ни о чём не подозревали. И Тургэн, видимо, осознав всю нелепость ситуациии, попытался её исправить:

— Она — это он, — палец снова ткнулся в меня. — Он — девушка, самая бесстрашная, какую я когда-либо встречал!

На лицах всех — прежнее глубокое недоумение.

— Он — не он, а она, — снова попытался объяснить Тургэн. — И я хочу его... то есть, её в жёны!

Гробовая тишина. Слышно только, как потрескивает огонь в светильниках. В растерянности наступив на обронённую перчатку, я подалась вперёд и прошипела по-русски:

— Ты что, с ума сошёл? Не подумал сначала спросить меня?

— Я хотел, — шёпотом ответил принц. — Но не успел. А сейчас не мог упустить такую возможность. Может, подтвердишь, что ты на самом деле — девушка?

— Сам это начал — сам теперь и выкручивайся! — отрезала я.

Выпрямившись, приложила согнутую правую руку к груди, склонила голову и застыла. Но первый шок уже прошёл. Каган рухнул обратно на трон и строго обратился ко мне:

— Это правда?

— Не знаю, — кашлянула я. — Мне ещё не приходилось об этом задумываться.

— О чём? — не понял он.

— А какую правду великий хан имеет в виду?

Но каган, которого всегда развлекали словесные перепалки, сейчас не был расположен к забавам и нетерпеливо уточнил:

— Ты действительно — девица?

— Как посмотреть, — уклончиво ответила я.

— Довольно этой словесной шелухи! — рассвирепел он. — Мой сын влюблён в воина, считая его девицей, или в девицу, которая считает себя воином?!

— Не знаю, в кого он влюблён, лично мне не говорил ничего, — дёрнула я плечами и, скосив на Тургэна злобный взгляд, добавила:

— А следовало бы!

Лицо кагана налилось кровью — он был точно не в настроении терпеть мои дерзости. Но принц, проворно поднявшись на ноги, скользнул ко мне и объявил:

— Как моя будущая жена, она всё равно подвергнется проверке на непорочность — тогда и убедитесь, что она — это она.

— Какой проверке?.. — снова перешла я на русский.

— Да будет так! — поспешила вмешаться каганша и обратилась ко мне. — Подожди пока в своём покое, я пошлю за тобой, сын... дочь моя.

— Не волнуйся, хайртай[1], — подняв затоптанную перчатку, Тургэн с улыбкой протянул её мне. — Это не очень больно.

— Ты... — чуть не забыв, что мы не наедине, я в последний момент удержалась, чтобы не залепить ему. — Я не давала... давал согласия! Не нужно никакой проверки!

Но тут посмотрела на багровое лицо кагана, помертвевшее — Шоны, ошарашенные — пришедших с нами воинов... и решила, что сейчас самое лучшее для меня — поскорее убраться подальше ото всех. Бессильно сверкнув глазами на счастливую физиономию новоиспечённого "жениха", я прижала к груди руку, склонила голову перед каганской четой и, развернувшись, зашагала к выходу.

— Жду тебя в Зале журавля и змеи, — прозвучал в сознании голос Фа Хи.

Я кивнула и ускорила шаг. Но мысли путались — не очень понимала, куда иду и зачем. Тургэн знает... Знает! Интересно, как давно? Явно не со вчерашнего дня, если уже решил сделать меня своей женой! И вместо того, чтобы во всём признаться, он просто... издевался надо мной всё это время! Поцелуй, который чуть не довёл меня до помешательства, двусмысленные намёки, постоянные попытки физического контакта — видел, в какое смятение меня всё это приводит, и продолжал с удвоенной энергией! И про себя наверняка хохотал, как сумасшедший! А я-то ломала голову, как бы помягче ему отказать, чтобы не ранить чувства! Ну, подожди, теперь уж отыграюсь! И невольно замедлила шаг: Шона! Он ведь ни о чём не догадывался... или? А что, если догадывался? Застонав, я хлопнула себя по лбу... и решительно двинулась вперёд. Не хочу сейчас ни о чём думать: ни о Шоне, ни о вероломном Тургэне, ни о грозящей мне свадьбе — к чотгорам всё! Сейчас заберу мою пернатую привереду — пока до Хоридая не дошли слухи о моём разобачении и не пришлось объясняться ещё и с ним — а потом отправлюсь в Зал журавля и змеи. Фа Хи наверняка посоветует, как себя вести... и не пришибить Тургэна, когда увижу его в следующий раз!