— Успокой свой дух, Марко, — заметивший это томление Шона легко коснулся моей руки. — Может, никто и не собирался нападать, и вся опасность — лишь игра вашего с Тургэном воображения.

— Сам-то в это веришь? — нервно глянув на расположившихся на ночлег воинов, я понизила голос:

— Хан Унур замыслил предательство, это — так же верно, как что трава — зелёная. А лучший способ пошатнуть каганат — лишить хана ханов наследника, и теперь для этого — идеальная возможность: Тургэн, блуждающий в горах с жалкими остатками тумена! Хан Северной Орды не смог бы послать большие силы — не принадлежащие кагану тумены, путешествующие по его землям, были бы наверняка замечены. Но тут они и не нужны — нужен лишь отряд всадников, который бы смешал ряды тумена Тургэна и, воспользовавшись суматохой, расправился с ним! Тургэн и я были уверены, они следуют за нами, выжидая удобного момента. Но завтра мы снова выйдем на равнину, а засаду легче устроить в горах, и сегодня — последняя ночь, когда... — и замолчала, поражённая догадкой.

— Что? — забеспокоился Шона.

— Засада... — пробормотала я. — Что, если они каким-то образом узнали...

Преследовавший нас дымок, который можно легко скрыть, круживший в небе сокол, который, как я думала, должен был передать информацию об изменённом принцем курсе. Но Тургэн говорил, что, прощаясь с Очиром, упомянул вероятность возвращения в Астай через гряду. Так, может, нас и не собирались догонять, а только делали вид? Что, если всё это время они ждали впереди? И уже прошло полночи — достаточно времени, чтобы... Что, если они уже... Почему Тургэн не трубит в рог?! Мысли не успевали оформиться до конца, я металась взглядом по взволнованному лицу Шоны, по спящим воинам... и, бросившись в центр "лагеря", выпалила:

— Подъём!

Протирая глаза и недовольно жмурясь на свет почти полной луны, воины начали подниматься.

— Посмотрите на стоящего с вами рядом! — я приложила усилия, чтобы голос не дрогнул. — Кто-то отсутствует?

Невнятный ропот и бормотание, недоумённые переглядывания из-за нелепых команд чокнутого чужеземца...

— Соображайте быстрее! — я повысила голос. — Жизнь вашего принца в опасности!

Ропот смолк, воины завертели головами, всматриваясь в лица соседей.

— Что случилось, мастер Марко? — ко мне подошёл Жадамба.

— Надеюсь, ещё ничего... — я стиснула дрожавшие руки.

— Мастер Марко! — передо мной стоял коренастый воин, в смятении теребивший в руках мохнатую шапку. За ним — ещё несколько воинов с таким же смятением на скуластых лицах.

— Трое из нашего арбана[1] — Боржигдай, Дайр-Усун и Хонхай... исчезли.

— Так я и думал... — прошептала я. — Жадамба, ты ведь знаешь эти горы, помнишь, где мы видели дым от костров принца? Выступаем немедленно!

— Вы слышали мастера Поло! — рявкнул старик на растерянных воинов. И лагерь, сонный ещё несколько минут назад, стал напоминать растревоженный улей.

— Марко... — Шона удержал меня за руку, в глазах — вопрос.

Но я только с отчаянием посмотрела на него и прошелестела:

— Только бы не было слишком поздно...

Мы мчались по каменистой дороге, словно бесплотные ночные духи — безмолвно, неудержимо... и я до боли закусила губу, услышав впереди отдалённый звон клинков. Скосив глаза на скакавшего рядом Шону, поймала его мрачный взгляд, и, судорожно стиснув коленями бока коня, понеслась ещё быстрее. Шум битвы всё ближе, вот уже и первые изрубленные тела, кони без седоков, зарево костров... я выхватила саблю, наотмашь хлестнула ею подлетевшего ко мне всадника в маске и в чёрных доспехах. Неужели мы опоздали? Взгляд лихорадочно метался по мелькающим вокруг фигурам всадников, но рассмотреть их лица я была не состоянии. Мир вокруг растекался, превращаясь в знакомое расплывчатое пятно. Тургэн... Почему он не велел трубить в рог? Неужели он...

— Мастер Марко! Принц Шона! Вы живы?!

Сквозь окутавшее меня марево проступили фигура и окровавленное лицо воина, кажется, Чирхи — одного из сотников, уехавших с Тургэном. Сжимая ладонью окровавленный бок, он смотрел на нас, будто видел перед собой призраков Дикой Охоты.

— Конечно, живы! Почему вы не подали сигнал? — набросился на него Шона. — Где принц?

— Два израненных воина из тех, что оставались с вами, пришли... к нам, сказали... на вас напали... и все погибли... — сотник опёрся рукой о валун. — Когда принц Тургэн это услышал...

— Где он сейчас?! — выкрикнула я.

Чирха обвёл мутноватым взглядом место схватки.

— Не знаю... Не видел его с... — но я уже умчалась прочь.

Всадников в масках было больше, чем я ожидала — они носились, как хищные вороны, ловкие и смертоносные — наверняка какой-то отряд "особого назначения". Но ушедшие с принцем воины, увидев подкрепление, воспрянули духом, и схватка закипела ещё ожесточённее. Но где же сам принц?!

— Тургэн! — пронзительно выкрикнула я. — Тургэн!

Шум битвы полностью заглушал мои вопли... Я кружила меж камней, почти не вступая в схватку, всматриваясь в лица сражающихся и павших. Тургэна не было ни среди мёртвых, ни среди живых — он словно растворился в воздухе... Но вот, в очередной раз подлетев к залитому кровью, похожему на гигантскую картофелину валуну, я рассмотрела за ним переход, во тьме которого сверкнули клинки — схватка шла и там. Подхлестнув коня, перемахнула через валун... и чуть не разревелась от облегчения. Тургэн, забрызганный кровью, без шлема, пеший, отбивающийся от трёх вадников одновременно, но — живой... Меня увидели все четверо, но в моих глазах мир снова стал расплывчатым пятном — различила только очертания несущегося на меня всадника, но, даже не замедлив скачки, упала спиной на круп Уно и услышала свист пронёсшейся над лицом сабли. Мой клинок тут же поразил одного из продолжавших атаковать принца, превратив его в "Почти Безголового Ника" из Гарри Поттера, а Тургэн прикончил другого нападающего, разрубив туловище вместе с шеей его коня. Но третий всадник уже развернулся, и до меня донёсся знакомый ненавистный свист... Три джида[2] понеслись в нас с Тургэном один за другим. Я увернулась от пущенного в меня, Тургэн отбил один, но другой вонзился ему в бедро, и в то же мгновение в руке нападавшего сверкнула сабля, а я, не помня себя, вскочила ногами в седло своего коня. Мы пронеслись параллельно друг другу: клинок сабли, метившей в горло Тургэну, но так его и не достигший, и я, сбившая направлявшего его всадника на землю. Стукнувшись головой о камень, он затих, а я, куврыкнувшись, отлетела ещё на несколько шагов... и, шатаясь, поднялась на ноги. Не сводя с меня недоверчивого взгляда, Тургэн выдернул из бедра джид и, хромая, направился ко мне.

— Слава Богу, ты жив... — выдохнула я. — Так боялся, что опоздаем! Почему ты не подал сигнал?!

Но принц будто не слышал. Оказавшись рядом, обхватил ладонью мой затылок и жадно прижался губами к моим. Я оторопела. Настолько, что и не подумала отстраниться. Но Тургэн уже сам оторвался от моих губ и, ласково погладив по щеке, прошептал:

— Потому что считал погибшим тебя, мой чокнутый...

— Принц! Принц Тургэн! — в просвете за валуном замелькали тени. — Где ты?

Тургэн снова погладил меня по щеке.

— Ты спас мне жизнь, Марко. Спасибо. Поможешь теперь отсюда выбраться? — и, не дожидаясь ответа, обхватил меня за плечи, скорее полуобнимая, чем опираясь.

А я, с приоткрытым ртом и глазами, как у совы, задвигала ногами в сторону валуна...

[1] Арбан — десяток, подразделение в монгольской армии.

[2] Джид — метательное копьё, или дротик длиной 70 — 120 см, используемый конными воинами и распространённый в странах Азии.

Когда мы вышли к месту схватки, всё уже было кончено. Остатки всадников в чёрном отступили, оставив своих убитых и раненых в руках врага. Но раненые поступали, как карлуки — на моих глазах двое добили себя, чтобы не попадать к недругу живыми. Нас с принцем тотчас окружили ликующие воины. Среди радостных забрызганных кровью физиономий, мелькнуло сосредоточенное лицо Шоны.