— Никто не может сразиться с Тьмой и выйти из поединка не тронутым ею. Чотгоры кричали в тебе сотней голосов, смотрели сквозь твои глаза и рвались наружу — я слышал и видел их, и опасался, они тебя одолеют. Но ты оказался сильнее. Больше не подходи к Тьме так близко. Она жаждет тебя, почему — не знаю.

— Что ты имеешь в виду? — я озадаченно наморщила лоб. — Как... жаждет?

— Они ведь искали тебя? Или почему ты пытался скрыть лицо и отвернуться?

— Мне мерещилось... всякое, — пробормотала я. — Я в самом деле закрывал лицо?

— Из ночи в ночь, всегда в одно время.

Не тогда ли, когда чудовища кружили у ворот монастыря? Ведь именно ту ночь я переживала снова и снова... Но почему именно сейчас?

— Ты сказал, я был "тронут тьмой", — подняла вопрошающий взгляд на Дахая.

— Твоё ранение было несерьёзным. Но на тебе была кровь. Не твоя кровь.

— Моего поверженного противника, — кивнула я.

— Который был не совсем человеком. Принц Сачуур рассказал, с кем тебе пришлось сразиться, чтобы защитить эту крепость. Кровь чудовища тебя отравила... хотя так бывает не со всеми. Но тебя Тьма жаждет, — будто сделав над собой усилие, старик приблизился к ложу и осторожно коснулся моего лба. — Жара нет, ты вернулся... мастер Марко.

— Расскажи об этом больше! — выпалила я, увидев, что он направляется к двери. — Кем был этот монстр? Почему меня жаждет Тьма? Что ты обо всём этом знаешь?

— Немного, — полуобернулся Дахай. — И чем меньше об этом знаешь ты, тем лучше.

Ну вот, опять... То же молчание, та же таинственность, окутывавшие меня в монастыре! Почему никто открыто не скажет, что ему известно? Если из страха, то перед чем или перед кем? И тут же догадалась: перед Тёмными Богами. Я не ошиблась, отметив сходство монстра, с которым сошлась в поединке, с чудовищами, рыскавшими вокруг монастыря. Все они — служители одних богов, а если так... Словно выступая из дымки тумана, сцены поединка замелькали в сознании: шэнбяо, вонзившийся в глаз монстра, отчаянный прыжок ему на плечи и моё ехидное напутствие на русском. А потом "прощальный" хрип чудовища: "Ты — один из их? Они ждут..." Оглушённая сотрясением, тогда я не поняла очевидного: монстр узнал мой язык. Именно услышав слова на русском, он замешкался и не сбил меня наземь, как сделал, когда я ранила его обломком сабли. Сейчас будто видела поединок со стороны и сознавала то, что тогда только мелькнуло в отключающемся сознании: если бы не эта заминка, исход поединка мог быть совсем иным. "Ты — один из них?" Конечно, он имел в виду славян! "Они ждут..." Но где? Застонав, я рухнула обратно на подушки — неокрепший после недавнего сотрясения мозг жалобно поскрипывал. Нужно поговорить с Сачууром — похоже, он сразу понял, кем было чудовище, выбранное мне в противники! Может, упомянутые им истории о монстрах подобных этому, наконец, прольют свет на тайну, преследовавшую меня с первых минут появления в этом мире? Но начать так интересовавший меня разговор удалось не скоро.

Дразнящие ароматы витали в воздухе уже с полудня. Во дворе жарились туши коз и диких кабанов, по переходам сновали слуги. Идууд готовился к пиршеству, какого ещё не знали восточные земли. По крайней мере, так уверяла Цэлмэг — женщина, прислуживавшая мне со дня нашего водворения в крепости. С рассвета, когда я пришла в себя, поборов "демонов мрака", прошло больше недели. Я полностью оправилась от сотрясения и часто выезжала с Тургэном на прогулки по горам и равнинам. Карлуки в самом деле отступили — лазутчики Зочи-хана возвращались с неизменным донесением: вблизи границ врагов не замечено — не видно даже дымкá от костров, довольно часто появлявшегося на горизонте в последние годы. Обитатели крепости ликовали, и только Зочи-хан тяжело переживал потерю сына. На предстоящем праздновании он собирался официально сложить с себя обязанности хана Восточной Орды и назвать своим преемником Сачуура. Присутствие при этом наследника хана ханов добавляло ещё больше торжественности знаменательному событию. Я ждала празднования с нетерпением, и не только из-за любопытства посмотреть, как у халху проходит смена власти. До сих пор мне так и не удалось поговорить с Сачууром. Он действительно заглянул ко мне один раз, но визит был очень коротким и завести разговор о монстре попросту не удалось. А потом готовящийся в ханы и по макушку загруженный новыми обязанностями Сачуур исчез в недрах Идууда. Празднование, где мне предстояло сидеть на почётном месте рядом с без пяти минут ханом Восточной Орды, было последней надеждой расспросить его о монстре с глазами рептилии в непринуждённой дружеской обстановке. Сразу после празднования Тургэн, почти не отходивший от меня все эти дни, собирался отправиться обратно в Астай — уже и послал сокола отцу, сообщая о своём скором возвращении из восточных земель, в которых отныне царит мир.

— Выедем через день после празднования, — заявил он мне. — Все, кто был ранен и ещё не окреп для путешествия, подтянутся позже.

Мы неторопливо возвращались с прогулки: принц — на арабском жеребце, я — на Синко, за нами — с десяток нукеров — Зочи-хан посоветовал не отходить от крепости без охраны.

— А Шона? — вскинула я брови. — Может, хотя бы его подождёшь? Он уже почти в норме — Дахай даже разрешил присутствовал на празднике.

— Если сможет держаться в седле — пожалуйста.

— Если подождёшь, конечно, сможет, — съехидничала я.

— Если б ты не ходил к нему, когда Дахай запрещал, уже бы смог, — не остался в долгу Тургэн.

Я шлёпнула его по плечу и, уклонившись от ответного шлепка, сузила глаза.

— С чего, вообще, так торопишься? Соскучился по родителям?

Тургэн дёрнул плечами.

— Не особенно.

— Тогда боишься, что война с Шихонгом начнётся без тебя?

— Войны я не боюсь! — фыркнул Тургэн. — И, начнись она в моё отсутствие, думаю, отец смог бы обойтись и без меня, и без моего поредевшего тумена.

— А, понимаю! — я незаметно подтянула поводья, собираясь пустить коня вскачь. — Истосковался по принцессе Янлин и торопишься на свадьбу! Уверен, и она уже... — закончить фразу не успела.

Как и ожидала, "разъярённый" принц попытался меня стукнуть, но я увернулась и, тряхнув поводьями, понеслась вперёд. Тургэн, конечно, меня догнал и, таки залепив подзатыльник, унёсся вперёд, а я, выдернув на скаку пучок травы вместе с корнями и комьями земли, запустила ему в спину, оставив пятно на его светом дээле. Тургэн резко "затормозил", поставив коня на дыбы, и позволил мне обогнать его, а потом погнался следом. Заподозрив неладное, я подождала, пока он со мной поравняется, и резко свесилась с седла, соскользнув почти под брюхо коня, едва Тургэн протянул ко мне руку. Но Синко вдруг как-то странно присел, не замедляя шага, и я охнула от неожиданности, почувствовав на плече цепкую хватку, а уже в следующее мгновение меня дёрнули обратно в седло... в котором уже расположился довольно ухмыляющийся Тургэн.

— Ты!.. — не найдя подходящего определения, я ткнула его локтем и, извернувшись, уцепилась за седло продолжавшего скакать рядом араба.

— Не вздумай! — Тургэн попытался меня удержать, но я уже оттолкнулась от бока Синко и, сделав короткую стойку на руках на спине арабского скакуна, запрыгнула в его седло.

— Чокнутый! — выпалил Тургэн.

— Тебе под стать! — отозвалась я.

Попыталась его стукнуть, но на этот раз увернулся он, и мы, хохоча, влетели в ворота крепости. Возле конюшни я резко натянула поводья, рассмотрев знакомую широкоплечую фигуру, ведущую под узцы гнедого коня, и слетела со скакуна, едва он замедлился.

— Шона!

Тургэн спешился вслед за мной и строго посмотрел на брата.

— Что ты делаешь?

— Что, по-твоему? — хмыкнул гигант и просиял улыбкой мне. — Как ты, Марко?

— Я-то хорошо, но если тебя увидит Дахай, его удар хватит! Совсем спятил? Рана только начала заживать!