— Просыпайся, со... — и запнулась — не смогла произнести слово, каким меня часто называл Вэй.

Но Тургэн уже зашевелился, вскинул голову и, подскочив с пола, рухнул на ложе рядом со мной.

— Марко... — ладонь потянулась к моему лицу, но в последний момент опустилась на плечо. — Ты меня узнаёшь?

— Нет, — качнула я головой. — Что делаешь на моём ложе, незнакомец?

Тургэн расхохотался и, стиснув моё плечо, прижался лбом к моему.

— Наконец ты вернулся, мой чокнутый...

— Я бы не стал сейчас слишком... неосторожно обращаться с моей головой, — с улыбкой отодвинувшись, я потёрла лоб. — Как долго меня не было?

— Слишком долго. Как ты?

— Как будто не купался вечность! — я опустила глаза на дээл, в который переоделась прежде, чем отключиться, под ним — по-прежнему мой "корсет".

— Никто ничего не трогал, — улыбнулся Тургэн. — Подозреваю, Дахай начал побаиваться тебя после всех угроз.

— Угроз? — недоумённо нахмурилась я.

— Неужели не помнишь? Он и Алалтун хотели сменить на тебе одежду, но, едва старик коснулся твоего плеча, ты попытался укусить его и начал сыпать угрозами на твоём языке. Я их понял... в общих чертах и порадовался, что Дахай твоего языка не знает. Попытался убедить старика: ты — в горячке и не понимаешь, что делаешь, но, кажется, он всё равно решил, в тебя вселились чотгоры!

— Вот пусть и держится от меня подальше! — хмыкнула я. — А как Шона?

— Постоянно спрашивал почему ты к нему не приходишь, а, узнав о поединке, чуть не бросился на меня за то, что позволил тебе в нём участвовать. Потом приковылял сюда, когда Дахай отлучился. Но старик застал брата у твоего ложа и позвал воинов, чтобы те отволокли его обратно, — Тургэн рассмеялся и покачал головой.

А я обратила внимание на его лицо, заострившиеся черты, тёмные круги под сияющими радостью желтоватыми глазами и нахмурилась.

— Выглядишь... не очень. Будто сам перенёс болезнь.

— На себя бы посмотрел! — принц шутливо взлохматил мои волосы.

Оттолкнув его ладонь, я коснулась своей "причёски" и застонала: скрученные невесть как волосы походили даже не на воронье, а скорее на гнездо орла, кречета или другой крупной птицы.

— Дахай подобрал их, как сумел, — развёл руками Тургэн. — Но, исполни ты свои угрозы, не смог бы сделать и этого! Интересно, как ты вообще додумался? Латиняне такое делают?

— Какое такое? — не поняла я.

— Выдёргивают руки недругу и запихивают их... в его срамное место?

Я схватилась за голову.

— Неужели действительно так говорил?

— И не только так! — принц хрюкнул от смеха. — Но остальное я не очень понял. Не ожидал, что латиняне такие... кровожадные!

— Просто умеем хорошо притворяться, — буркнула я. — А что, вообще, происходит... во внешнем мире?

Тургэн помрачнел.

— Тусах мёртв. Карлуки прислали его голову в плетёной корзине. Зочи хотел объявить траур, но Сачуур, наоборот, настоял на праздновании в честь избавления Идууда от смертельной опасности — как только ты придёшь в себя.

— Я?

— Конечно. Ведь избавил от опасности ты.

Тургэн снова собирался потрепать меня по волосам, но я отодвинулась.

— Не трогай голову хотя бы несколько дней, пока окрепнет! Но, если карлуки убили Тусаха... о каком избавлении речь? Наверное, он мешал им напасть на Идууд, несмотря на исход поединка, и теперь...

— Они убили его, именно потому что, несмотря на исход поединка, он собирался напасть на Идууд, а карлуки не были готовы пойти против воли Неба. Так было написано в послании, приложенном к его голове. Корзина прибыла на следующий день после твоей схватки с монстром, и, если бы послание было ложью, карлуки бы уже нас атаковали.

— Разве ты не говорил, что ни один халху не осмелится оспорить волю Тэнгри?

— Говорил. И до недавнего времени был в этом уверен. Но Сачуур считает, Тусах отрёкся от Тэнгри.

— Отрёкся? Почему?

— Спросишь у него сам, он наверняка зайдёт к тебе снова.

— Снова? — удивилась я.

— У твоего ложа постоянно кто-то топтался, — Тургэн закатил глаза. — Победой в поединке ты расположил к себе многих, о бесстрашный Марко!

— Даже Очира? — съязвила я. — Кстати, что там с туменами Северной Орды? Всё ещё в пути?

Лицо Тургэна посуровело.

— Прилетел сокол от моего дяди Унура: его тумены уже выступили, но задержались из-за проливных дождей...

— Из-за дождей?! — не поверила я — именно эту "причину" навскидку назвала Тургэну.

— Да, — невесело усмехнулся он. — Когда это услышал, сразу вспомнил твои слова. Но помощь мне больше не нужна, и я велел им вернуться. А Очир попросил разрешения навестить отца и...

— Надеюсь, ты ему отказал?

Тургэн качнул головой.

— Почему? — я даже подалась вперёд. — Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе, неужели не знаешь?

— Знаю. Но не знаю, что они задумали. И, чтобы узнать это, лучше усыпить их бдительность и сделать вид, что ни о чём не догадываюсь.

— А ты хитрый, — прищурилась я. — И умён не по годам!

Тургэн легко шлёпнул меня по прикрытому покрывалом колену и поднялся с ложа.

— Распоряжусь насчёт трапезы. Пусть принесут сюда еду для нас обоих.

— Наследник хана ханов в моих скромных покоях? Какая честь! — не удержалась я от шпильки.

Уже двинувшись к выходу, Тургэн остановился, тоже явно собирался съязвить, но только глубоко вздохнул и улыбнулся.

— Мне так не хватало тебя, Марко... Словами не передать, как я... — он запнулся, но тут же тряхнул головой, в глазах мелькнул лукавый огонёк. — Несмотря на то, что сейчас ты больше похож на бледного волосатого головастика, чем на моего суудэр!

Я запустила в него подушкой, но от слабости не смогла кинуть её дальше края ложа.

— Свиреп, как всегда! — расхохотался Тургэн. — Но хотя бы узнаёшь меня и больше не называешь "Вэй"!

Я поперхнулась воздухом — настолько шпилька оказалась неожиданной, а принц небрежно поинтересовался:

— Так кто это?

И как только запомнил имя?

— Какая разница?

Но Тургэн не отставал.

— Кто-то, кого ты знал в даосском монастыре?

Я молчала, стиснув зубы.

— Марко, — Тургэн чуть наклонил голову, пытаясь поймать мой взгляд, и я вскинула подбородок.

— Да. Мой старший брат. Он умер у меня на руках, с копьём в груди, когда твои соплеменники напали на монастырь и не оставили от него камня на камне!

— Понимаю, — Тургэн чуть слышно вздохнул. — Мне жаль...

Снова направился к двери, но от порога обернулся.

— Вы были так же дружны, как... мы с тобой?

Я отвела глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар. Наклоняющееся ко мне лицо Вэя, его губы, бережно касающиеся моих, браслет с изображениями уточек юаньян, строчки стихотворения об их верности друг другу... Воспоминания, по-прежнему бередившие душу, мелькали в сознании — яркие, будто всё было только вчера.

— Нет, — я постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Не как мы с тобой.

Принц кивнул и уже открыл дверь, но я не хотела заканчивать разговор на этом — как будто пробудившиеся образы можно отогнать простой сменой темы!

— Тургэн! — он обернулся. — Ты... был здесь каждую ночь?

— Нет, каждое утро. Дахай сказал, твой дух борется с демонами мрака, и, если удастся их победить, ты очнёшься именно на рассвете. Я не хотел пропустить твоё пробуждение... и всё же чуть его не проспал.

Слабая улыбка, тихий вздох — и принц исчез за порогом.

А я откинулась на подушки. Смена темы всё же оказалась удачной. "Дух борется с демонами мрака..." — фраза зацепилась в сознании, оттеснив болезненные образы, вызванные настойчивыми расспросами Тургэна, побрали бы чотгоры его любопытство! Откуда лекарь-гриф знал о видениях, мучивших меня все прошедшие дни и ночи? И очнулась я на рассвете, как он и "предсказал". С нетерпением ожидала его появления, но Тургэн оказался прав: старик действительно относился ко мне с настороженностью. Когда он вошёл, я собиралась подняться с ложа — как раз спустила ноги на пол. Думала, он начнёт возмущаться моим самовольством, но лекарь только посоветовал вести себя осмотрительнее и не переутомляться. В голосе — ни тени грубости, часто проскальзывавшей у него прежде. А, когда я спросила про "демонов мрака", нахмурился и серьёзно проговорил: