— Не хочешь остановиться? — я кивнула на его чашу, опустевшую в очередной раз. — Нести тебя домой некому.

— И не нужно, — пьяно улыбнулся он. — Я останусь здесь, с тобой, до конца ночи... или пока Тургэн тебя не заберёт.

— Куда?

— К себе, — Шона вздохнул. — Уже сюда смотрит...

— Тогда пойду узнаю, как у него дела — не покрылся ли мхом, пока сидел рядом с принцессой! — и поспешно поднялась из-за стола.

Поведение Шоны было... каким-то не таким. Не могла определить, что именно не так, знала только, сейчас мне рядом с ним неуютно. Но Тургэн, наконец, оставивший свой стол и сидевшую за ним принцессу, тоже встретил меня ворчанием:

— Почему сразу не подошёл ко мне, Марко? — и, сунув чашу с айрагом, распорядился:

— Теперь хотя бы выпей со мной! Приказываю тебе, как наследник хана ханов!

— И когда, интересно, я успел присягнуть тебе на службу? — насмешливо фыркнула я.

— Уже не помнишь? Когда стал передо мной на колени!

— Это не считается — то была часть представления.

— Музыка уже смолкла, так что это было после. Пей! — и одним махом осушил свою чашу.

Я немного отпила из своей и, скосив глаза на принцессу Янлин, не сводившую с нас неподвижного взгляда, не удержалась от соблазна поддразнить именинника:

— По-моему, твоя невеста скучает.

— Не называй её так! — вскинулся Тургэн. — Очень мне нужна невеста, которая пугается лошадей!

— Она испугалась не коня, а...

—...тебя на коне? — подхватил принц и довольно улыбнулся. — Зрелище было... у меня даже дух перехватило! Ты превзошёл себя, Марко, спасибо! Повторишь это ещё — только для меня?

— Как прикажет мой принц, — протянула я тонким голоском, и Тургэн, расхохотавшись, стукнул меня по плечу.

— На следующем праздновании ты сидишь со мной — я об этом позабочусь!

— Мне и с Шоной неплохо.

Принц насмешливо сузил глаза, явно собираясь отпустить шпильку, но потом передумал и, грубовато обхватив меня за шею одной рукой, поволок к группке хохочущих неподалёку Гуюга, близнецов и остальных членов своей свиты.

— Шона! — крикнула я. — Ты с нами?

Но, полуобернувшись, пытаясь разглядеть его, наткнулась взглядом на принцессу Янлин... и поняла, что не просто "вызвала её недовольство". По кукольному, словно отполированному личику, пронеслось выражение жгучей неприязни, глаза чуть не высекли взглядом искру, а уже в следующее мгновение я снова смотрела на маску милой гостьи из соседней страны…

В тронном зале, как всегда, сумрачно, несмотря на огонь, потрескивающий в больших похожих на чаши светильниках. Лицо сидящего на троне кагана — сосредоточенно. Позы его приближённых, стоящих полукругом перед троном — напряжены. На ведущих к трону ступенях расположились военный советник кагана Боролдай и казначей Кишлиг, на верхней почти у подножия трона — Тургэн. Я переминалась с ноги на ногу между Шоной и Фа Хи. Учитель оказался прав и насчёт "собрания", и насчёт моего в нём участия. Каган созвал совет, как только все слегка протрезвели после вчерашнего празднества. На лицах многих до сих пор — явные следы ночного разгула. Физиономии Шоны и Тургэна тоже совсем не излучают бодрость.

Вечеринка получилась на самом деле бурной — гости разбрелись уже под утро. Я практически ничего не пила, но веселилась от души. А именинник и его свита набрались так, что наутро с трудом могли забраться в сёдла. Захмелевший Тургэн — зрелище то ещё. К концу пиршества он практически приклеился к моему плечу и заплетающимся языком клялся, что у него никогда не было такого друга, как я, и ради этой дружбы он пойдёт на многое... точнее, уже пошёл и ни о чём не жалеет, кроме одного... но и это скоро исправит. Я мало что понимала из бессвязных признаний, а, когда переспросила, принц только рассмеялся и попытался приложить палец к губам, но промахнулся и тогда, сделав серьёзное лицо, заявил:

— Знаешь, Марко... ты мне — как брат! — и снова зашёлся в идиотском смехе.

Шона, наоборот, меня будто сторонился, только смотрел время от времени так, словно я взяла у него что-то взаймы и уже об этом не помню. Но сегодня оба снова казались вменяемыми — только слегка потрёпанными. А последние новости из китайской столицы Шихонга, прибывшие этим утром, наверняка развеяли остатки хмеля: со смертью императора, прозванного Тао Пин — "Мирный Тао", чиновники передали власть в руки командующего императорскими войсками Шэн Джианга, и тот освободил опального брата покойного — Сунь Ливея. Теперь ни у кого не осталось сомнений: именно Сунь Ливей станет регентом при малолетнем императоре.

— Шэн? — переспросил один из стоявших возле трона. — Это ведь фамилия императорского рода?

— Да, род довольно многочислен, и все его члены пользовались поддержкой императора, — ответил военный советник Боролдай. — Шэн Джианг занял пост командующего около года назад, и пока о нём ничего не было слышно. Но освобождение Сунь Ливея — всё равно что объявление нам войны.

— Ещё нет, но это несомненно произойдёт, как только император официально взойдёт на трон, а Сунь Ливей будет официально назван его регентом, — раздался спокойный голос моего учителя.

Все головы повернулись к нему.

— Расскажи больше, монах, — подал голос каган. — Что тебе известно о нём и об этом командующем Шэне?

— О командующем — немного. Мне знакома лишь его фамилия, но не имя. Вероятно, у него большие связи при дворе, если он получил этот пост прежде, чем его имя стало известным. Или же с самого начала был марионеткой Сунь Ливея, дожидавшегося в темнице своего часа. В любом случае, тебе следует готовиться к войне, великий хан.

— И ударить первыми! — прогремел Субэдэй, один из дальних родственников кагана. — Пока они готовятся к церемонии вступления на престол их императора, мы должны собрать войска и выступить к Шихонгу!

— И упасть с его стен, — снисходительно возразил Боролдай. — Твои воинские заслуги велики, Субэдэй. Но стратегия — не один из твоих талантов.

— Ты хочешь собрать войска и ждать, пока нападут они? — огрызнулся Субэдэй.

— Именно так!

— Что скажешь ты, монах? — снова заговорил каган. — У Сунь Ливея хватит дерзости пойти на Астай?

— Дерзости — да, — согласился Фа Хи. — Но хватит и ума этого всё же не делать. Он годами изводил каганат нападениями на пограничные территории. Вероятно, начнёт с этого и сейчас. Совет Боролдай-нойона — то, к чему следует прислушаться.

— И ничего не предпринимать? — никак не успокаивался Субэдэй. — Сейчас, пока враг растерян, — лучшее время для нападения!

— Я согласен с Субэдэем, — вмешался казначей Кишлиг. — Если войны, по словам монаха, всё равно не избежать...

— Этого я не говорил, — возразил Фа Хи. — Я сказал, что нужно быть к ней готовыми.

— Для чего мы вообще слушаем его россказни? — к дискуссии, становившейся всё более жаркой, добавился ещё один голос — пожилого халху, имени которого я не знала. — Монах — родом из земель наших врагов и не посоветует ничего, что было бы им во вред!

— Они видят в вас таких же врагов, каких вы видите в них, — спокойно произнёс Фа Хи. — Но я всегда был сторонником мира, и то, что советую, не во вред ни им, ни вам.

— Я пошлю лазутчиков в Шихонг, — поднялся со своего места Боролдай. — Мы можем готовить нашу армию, но важнее узнать, что готовят они.

— Что думаешь ты, мой сын? — каган посмотрел на Тургэна, и тот тоже поднялся на ноги.

— Я согласен с Фа Хи и Боролдаем. Шихонг может быть ослаблен возможными ссорами за власть после смерти старого императора. А может быть сильным и сплочённым, как никогда. Сначала нужно узнать, с чем мы имеем дело.

По губам кагана пробежала довольная улыбка — он явно гордился наследником, а глаза Тургэна на мгновение задержались на мне, и я едва заметно кивнула в знак одобрения. Не ожидала от безбашенного принца такой рассудительности.

— А что с принцессой Янлин? — спросил один из толпившихся возле трона. — Она — дочь почившего императора, племянница Сунь Ливея. Её замужество с принцем Тургэном может укрепить союз с Шихонгом.