Лицо Тургэна потемнело, он почти с ненавистью уставился на говорившего, и снова раздался голос Фа Хи:

— Да, может. Если за троном императора в Шихонге будет стоять не Сунь Ливей.

Наступила тишина. Каган подался вперёд, собираясь что-то сказать, но створки двери распахнулись, пропустив в зал запылённого халху. Быстро подойдя к трону, он рухнул на колени и, кланяясь, стукнулся лбом об пол:

— Великий хан! Дурные вести!

По рядам присутствующих пронёсся ропот, а каган грозно сдвинул брови:

— Говори.

— Зочи-хан просит о помощи! На него движется войско карлуков. По донесениям, их двадцать или тридцать тысяч, а, может, и больше! Без твоей помощи ему не выстоять!

В зале поднялся гвалт — все заговорили разом.

— Зочи-хан? — скосила я глаза на Шону.

— Двоюродный брат отца и один из его вернейших союзников, защищающий восточные границы, — пояснил тот. — Восточная граница — самая неспокойная из всех наших владений. Карлуки — очень воинственны, подчинить их так и не удалось. Но до сих пор они ограничивались грабежом торговцев и единичными нападениями на приграничные улусы, а собрать армию и начать наступление... Это — орды дикарей, их главари начинают уничтожать друг друга, едва сближаются на расстояние полёта стрелы. Странно, что им удалось объединиться и выступить, как единая армия.

— Что ещё известно? — голос кагана перекрыл галдёж разволновавшихся советников.

— Немного, мой хан, — снова склонился к полу посланец. — Из всех отправленных Зочи-ханом лазутчиков, вернулся только один, но ему не удалось подобраться достаточно близко, чтобы узнать, кто ведёт эти дикие орды. Сейчас Зочи-хан собирает все свои силы в крепости Идууд.

Каган задумался, потом посмотрел на помрачневшего Боролдая:

— Что посоветуешь?

— Мы не можем отказать в помощи хану Восточной Орды, мой господин. Разбив его, карлуки не остановятся и вторгнутся на наши земли, опустошая и разрушая всё на своём пути. Но и посылать к восточной границе слишком большие силы тоже не следует, пока нам неизвестны планы Шихонга. Армия может понадобиться здесь.

Хан ханов одобрительно кивнул.

— Кроме того, нам доподлинно неизвестно, так ли уж велико войско карлуков, — добавил старик-халху. — Если лазутчики не смогли подобраться близко, доверять донесению безоглядно не стоит.

— Зочи не стал бы просить о помощи, не будь угроза реальной, — возразил каган. — Но я согласен с Боролдаем: сейчас войска нужны нам здесь, в Астае. Я пошлю в Идууд тумен. Очир!

Пугалище поспешно подошло к трону и поклонилось.

— Отправишься к своему отцу, моему брату, пусть пришлёт в Идууд подкрепление. Выедешь немедленно. Переход из ставки Северной Орды к крепости — более короткий, чем из Астая. Силы Унура будут там одновременно с моим туменом.

— Позволь спросить, великий хан, — обатившийся к кагану Боролдай учтиво поклонился. — Кто поведёт этот тумен?

Каган с гордостью посмотрел на Тургэна.

— Мой сын, кровь моей крови, возглавит этот поход.

Тургэн словно засветился изнутри — даже в зале посветлело.

— Благодарю тебя, отец, — едва сдерживая счастливую улыбку, он поклонился. — Мне будет позволено выбрать воинов и... тех, кто пойдёт со мной?

— Конечно, твой суудэр отправится с тобой, — рассмеялся каган. — Что ему делать здесь в одиночестве?

Тургэн просиял и самодовольно посмотрел на меня, а я, ещё не зная, как к этому относиться, покосилась на Фа Хи. Аскетическое лицо учителя было лишено всякого выражения, взгляд — отстранённый: перспектива моего боевого крещения явно не привела его в восторг.

— Великий хан, — он учтиво склонил голову. — Позволь и мне сопровождать моих учеников и помочь советом в их первом походе.

— И мне, отец! — выступивший вперёд Шона, тоже склонил голову. — Я хочу сопровождать моего брата!

— Я хотел просить тебя о той же милости, дядя, — подал голос Очир. — К моему отцу могут отправиться Бусудэй и Архай, которым я доверяю, как себе. Моё место — рядом с моим братом Тургэном.

По губам принца проскользнула едва заметная усмешка, а одутловатое лицо кагана выразило раздражение:

— И кто останется здесь? — сварливо поинтересовался он. — Шона, Очир, отправляетесь с Тургэном, но ты, монах, остаёшься. Кто будет обучать моих воинов, пока ты будешь изображать самку перепёлки, квохчущую над кладкой! Твой ученик в состоянии позаботиться о себе. Если нет — значит, ты ничему его не научил. Тургэн, выступаете через три дня!

Принц поклонился, каган, уже не глядя ни на кого, поднялся с трона и прошествовал из зала, остальные тоже начали расходиться, а я повернулась к Фа Хи. Но не успела ничего сказать — к нам подлетел Тургэн и, блестя глазами, ткнул меня кулаком в плечо.

— Наш первый военный поход, сэму! Ты рад?

— Буду рад, если он не окажется последним, — пошутила я.

— Ты боишься? — насмешливо прищурился Тургэн.

— Разве есть что-то, чего он боится? — вмешался Шона.

— Вот и проверим! — к нам подошёл Очир. — Легко быть смелым за неприступными стенами Астая, но когда вокруг свистят вражеские стрелы...

— Интересно, где ты успел услышать свист вражеских стрел, Очир? — хмыкнула я. — На охоте, когда целился в беззащитных косуль и кабанов?

Тургэн и Шона рассмеялись, Очир скрипнул зубами и явно собирался ответить, но его опередил Фа Хи:

— Думаю, вам следует подготовиться к "первому военному походу", потом жду всех на тренировке. Марко, идём со мной.

Я с нарочитой почтительностью поклонилась принцу и заторопилась вслед за учителем. Но через несколько шагов обернулась и, дурачась, сделала жест, которым одно время болела вся наша школа: монокль из пальцев. Соединила большой и указательный в кольцо, а остальные, сложенные вместе — под кольцом, и, перевернув руку, приложила это "сооружение" ко лбу так, что получилось, будто смотрю одним глазом сквозь "монокль" из пальцев. Мои приятели только хлопнули глазами, а я уже понеслась за Фа Хи.

Он привёл меня в Зал журавля и змеи и, не успела я закрыть за нами дверь, атаковал — я едва успела увернуться от удара.

— Шифу...

— Нападай!

И я повиновалась. Ещё ни одна наша тренировка не была такой напряжённой. И ещё ни разу я не продержалась так долго, как в этот раз, но под конец Фа Хи всё же сбил меня с ног.

— Хотел проверить, насколько я готова? — проворчала я, поднимаясь.

— Скорее насколько не готова. И оказался прав.

— Понимаю, ты против моего участия в этом походе, шифу, но ничего уже не изменишь.

— Почему? Я мог бы сломать тебе руку или ногу.

Я рассмеялась, но на строгом лице учителя не было и тени весёлости, и я на всякий случай уточнила:

— Ты ведь шутишь, да?

Но он только кивнул в угол, где на подставках стояли мечи и сабли.

— Продолжим.

— Сначала объясни мне, пожалуйста... — я запнулась. — Ты так сомневаешься в моей способности выжить? Или считаешь, весь поход обречён на провал, и не вернётся никто?

Фа Хи помолчал, будто решая, что мне сказать, а что нет, и наконец проговорил:

— Я не знаю. Знаю лишь, что несколько поколений назад между народами царила такая же вражда, как та, что начинается сейчас. Как и тогда, приближается заключительная фаза шестидесятилетнего цикла. Тогда Тёмные Боги пробудились и едва не погубили наш мир. Сейчас все знаки указывают на то, что всё это готово повториться.

— Имеешь в виду, пробуждение Тёмных Богов? Тех самых, кому служат уроды, приходившие по мою душу к с стенам монастыря?

— Да. С приближением их времени, народы забывают о мире и развязывают войны. Чем больше крови проливается, тем сильнее Боги.

— И что теперь делать?

— Пока ничего, — только что мрачное лицо моего учителя снова стало невозмутимым. — Отправляйся в поход — вижу, ты этого хочешь. Судьба может хранить тебя и там, если сохранила здесь от твоего худшего врага — тебя самой.

Но в этот раз я не повелась на отвлекающий манёвр.