— Ну и гадость ты! — выдохнула я. — Если вытащу — придушу, так и знай!

Хедвиг ответила немного визгливой трелью, какой раньше я у неё не слышала.

— Сомневаешь, что исполню угрозу? — хмыкнула я. — Вот увидишь! — и, вздохнув, начала разматывать верёвку.

Обвязав один конец вокруг пояса, другой прикрепила к толстому корню — надо надеяться, более прочно, чем шнур Хедвиг — к перчатке, и ступила на ствол. И угораздило же маленькую своевольницу зависнуть так далеко над обрывом! Держась за ветки, я осторожно пробиралась вперёд, но налетевший порыв ветра сильно качнул дерево, и я почувствовала, что опора уходит из-под ног... Не знаю, как успела ухватиться за ветку, повиснув над обрывом. Хедвиг истошно завопила — наверное, тоже испугалась качающихся ветвей. А я подождала, пока ветер успокоится, и, избегая смотреть вниз, подтянулась на руках. Зацепипившись ногой за ближайшую ветку, вскарабкалась на ствол... и перевела дух... Пожалуй, смертельной опасности не было — я ведь подстраховалась верёвкой и, даже если бы сорвалась совсем, она бы удержала от окончательного падения. Но ощущение, когда болталась над бездной, судорожно цепляясь за раскачивающуюся во все стороны ветку, наверняка запомню надолго...

— Ну что, довольна? Чуть меня не угробила! — набросилась я на птенца.

Хедвиг издала тоненькое "ххек, ххек, ххек" и призывно захлопала крыльями. Ещё несколько шагов — я наконец подобралась к ней и всё же глянула вниз. От открывшегося вида перехватило дух. С трёх сторон — небо, с одной — каменистый склон, а внизу — деревца и Хуяг, отсюда кажущийся пони. Мне вспомнилась сцена из какого-то фильма: воин прыгнул с обрыва, на лету выстрелив из лука в ветку дерева, висевшего над обрывом, как это, пробив её насквозь. К стреле была привязана верёвка, прикреплённая другим концом к его поясу — по ней воин поднялся сначала на ствол дерева, а с него — на вершину горы. Уже не помнила, зачем он это сделал, но сцена была очень эффектной. А место — чем-то похожим на это, только там был водопад...

— Ай, не кусайся! — осмелевшая Хедвиг цапнула меня за руку, привлекая моё внимание. — Будешь так себя вести, оставлю здесь! И зачем только карабкалась за тобой? Перекрестилась бы, что больше не придётся терпеть твой ужасный характер!

Но странно, кречетёнок больше не истерил, а довольно спокойно позволил мне распутать шнур, привязать конец к поясу, и послушно перебрался на подставленную руку. Я поморщилась, когда коготки впились в кожу сквозь ткань дээла, но, стиснув зубы, начала обратный путь. Нам повезло — сильных порывов ветра больше не было, и мы с птенцом беспрепятственно выбрались на твёрдую почву.

— А теперь готовься, буду тебя душить! — грозно обратилась я к Хедвиг.

Но та только тихонько пискнула и хлопнула крыльями.

— Что, просишь прощения? — проворчала я. — Ладно, прощаю. Но в следующий раз придушу точно!

Хедвиг возразила на своём визгливом "языке", я попыталась убедить её, что не шучу, и так, "беседуя", мы двинулись вниз по склону.

В город я добралась уже с наступлением сумерек. Когда приблизилась к конюшне, из неё навстречу мне вышел Шона.

— Марко! Где... — и, запнувшись, сдвинул брови. — Что случилось?

Спешившись, я пригладила встрёпанные волосы — наверное, вид у меня тот ещё — и кивнула на кречетёнка, мирно сидевшего на моей руке.

— Спроси у неё! Отцепилась от перчатки, запуталась в ветвях дерева — еле её вытащил! А ты... ждал меня здесь?

— Нет, — отвёл глаза Шона и, взяв под узцы Хуяга, повёл его к конюшне. — Ты ездил к горам?

— Да.

— Там водятся волки.

— Серьёзно? — я вскинула на Шону округлившиеся глаза.

— Неужели есть что-то, способное тебя испугать?

— Ну, не то что испугать... Просто, знай я это раньше, вёл бы себя осмотрительнее.

— Ты? — рассмеялся Шона и скосил глаза на мою шею. — Носишь украшение, что я подарил?

Я немного вытянула из-за ворота шнурок, и Шона, довольно улыбнувшись, заявил:

— Это — амулет. Коготь волка защитит от нападения других волков.

— Вот так просто? А если носить ещё и зуб змеи, и коготь медведя... и вообще обвешаться когтями и зубами всех опасных животных, ни одно не причинит вреда?

Шона снова рассмеялся.

— Что у тебя в голове, Марко? Как додумываешься до таких вещей?

— По-моему, это — первое, что приходит на ум.

— Тебе, — Шона, не касаясь, ткнул в меня пальцем. — Сомневаюсь, что кто-то ещё додумался бы до половины того, что "приходит на ум" тебе.

— Что, например? — нахмурилась я.

— Хотя бы тот же танец на пиру в честь дня рождения Тургэна и все эти ловушки, которые ты ему подстраиваешь.

— С этим покончено, — категорично заявила я. — Ни он, ни ловушки меня больше не интересуют.

— О! Марко наконец повзрослел! — Шона насмешливо вскинул брови.

А я даже замедлила шаг.

— Это что было? И ты научился брызгать ядом? Может, мне нужен твой зуб, чтобы от тебя защититься?

Шона захохотал и шутливо толкнул меня, чуть не свалив с ног. Задремавшая было Хедвиг, пронзительно вскрикнула, а Шона, поспешно подхватил меня за плечи.

— Прости, не рассчитал силу. Ты и правда хрупкий, как тростник.

— Гибкий, как тростник, — поправила я, стряхнув с плеч его ладони. — Ну вот, напугал Хедвиг... Теперь она будет продолжать от тебя шарахаться!

— Для чего ты приручаешь её, если совсем не охотишься? — отвернувшись к Хуягу, Шона стянул с него седло. — Через день Тургэн отправляется на охоту — в тех самых горах где водятся волки. Поехали с нами, хотя бы посмотришь, как это делается.

— Уже видел, — хмыкнула я.

— Охота в честь дня рождения принца — другое. Там было больше помпезности, чем самой охоты.

— Суть всё равно та же... — начала я, но мои слова заглушил конский топот.

В конюшню влетел каганёнок в компании Гуюга, близнецов и ещё нескольких парней из его свиты. Увидел нас с Шоной и ехидно ухмыльнулся.

— Бродячий цветноглазый щенок и сын блудницы — вот уж достойная пара! Смотри, как бы он не укусил тебя, пока ты почёсываешь ему брюшко, Шона! Ещё подхватишь бешенство!

Уже открыв рот, чтобы ответить на издёвку, я вовремя вспомнила, что теперь реагирую на все колкости каганёнка молчанием и, повернувшись к Хедвиг, погладила её по пёрышкам на грудке.

— А ты что притихла? Дремлешь?

Каганёнок спешился и, бросив поводья подоспевшему конюху, презрительно хмыкнул:

— Ущербный кречет для ущербного круглоглазого варвара! Теперь понимаю, почему ты спас его, сэму! — и, вскинув подбородок, выплыл из конюшни.

А я злобно посмотрела ему вслед и перевела взгляд на Шону.

— Знаешь, ты прав. Мне нужно отправиться с вами на охоту!

— Марко... — подозрительно сузил тот глаза. — Что ты задумал?

— Ничего. Сам ведь говоришь, нам с принцем нужно помириться. Может, удастся завоевать его расположение на охоте! — и, делая вид, что разговариваю с Хедвиг, заторопилась к выходу.

Ещё не рассвело, когда каганёнок и его свита, включавшая нескольких стражников, собрались перед конюшней, готовые отправиться на изничтожение живности в горах. Увидев меня, принц неприятно ухмыльнулся:

— А ты что здесь делаешь, сэму? Тебя никто не звал!

— Я звал, — возразил Шона.

Принц ухмыльнулься ещё неприятнее и бросил:

— Тогда оставь в Астае своего охотничьего пса, Шона. Для дичи, которую способен поймать ты, вполне сгодится и этот цветноглазый щенок!

Мой защитник явно собирался что-то ответить, но я ткнула пятками Хуяга и понеслась к воротам. Шона догнал меня уже за пределами города.

— Начинаю думать, что ты прав, Марко. Пожалуй, дружбы между вами и правда никогда не будет.

— Невосполнимая потеря! — съязвила я.

Мне показалось, каганёнка по-настоящему злит моё нежелание вступать в перепалки. До происшествия на "арене" его насмешки уже не были такими ядовитыми, как сейчас. Что ж, я приготовила заключительную "ловушку", после которой буду игнорировать его по-настоящему — не стану даже кланяться! Собственно, это не совсем ловушка, а скорее демонстрация моего превосходства — ведь именно это бесит каганёнка больше всего. Главное, чтобы всё получилось естествено и как бы случайно.