Охота была жаркой. Каганёнок превзошёл себя в ловкости, собственноручно поразив стрелами самца кабана и самку "клыкастой" косули. А в промежутках между "расстрелом" животных без устали сыпал насмешками, отмечая, как при виде пролитой крови якобы бледнеет моё и без того белое лицо, спрашивал, в состоянии ли я ещё держаться в седле после увиденного, и, передразнивая мой жест, крутил возле глаз согнутыми пальцами, изображая, как моё нежное сердце рыдает от происходящей жестокости. Я отвечала на колкости блуждающей улыбкой, дожидаясь подходящего момента. И он наступил.

В поисках места для привала, прежде чем отправиться обратно в Астай, мы оказались недалеко от обрыва, где росло дерево, с которого я снимала Хедвиг. Рано или поздно мы должны были к нему выйти — дорога в столицу проходила у подножия горы, и я вскинула голову, собираясь, наконец, отыграться за все издёвки. Но Очир чуть всё не испортил. Ни с того ни с сего бросив в меня замшелой веткой, он глумливо поинтересовался:

— Как твой кречет, сэму? Ещё не околел?

— А как твой нос, Очир? — не раздумывая, огрызнулась я. — Уже сростается? Неудивительно, что вся добыча на этой охоте досталась не тебе — как бы ты рассмотрел дичь своим затёкшим глазом?

Побои, полученные моим обидчиком на пиру, ещё были заметны, а напоминание о них — явно болезненно. Процедив ругательство, он яростно развернул коня, собираясь налететь на меня, но Шона, бросившись наперерез, схватил коня Очира под узцы и остановил его. Неприглядное лицо страшилы стало угрожающим.

— Как ты смеешь касаться моего Батыра, сын шлюхи? — прошипел он и хлестнул Шону плетью, которую держал в руке.

И меня понесло... Посеревший от ярости Шона только успел выпустить узду и схватиться за саблю, а я, ткнув пятками Хуяга, уже подлетела к Очиру и с размаху шарахнула ему кулаком в нос. Тот завопил так, что Хуяг взвился на дыбы и чуть не выбросил меня из седла. Только это и помешало мне залепить уроду ещё раз. С кулаками я ещё ни на кого не бросалась, и, кажется, привела всех, включая Шону, в не меньший ступор, чем когда пела "Хафанана куканелла".

— Ты... — хлюпающий разбитым носом Очир прохрипел ругательство. — Это тебе с рук не сойдёт!

— Уже сошло! — я демонстративно отряхнула кисть. — А ты ещё раз назовёшь его так — сам женишься на шлюхе, вот увидишь! Мы, латиняне, умеем направлять оскорбительные слова против тех, кто их произнёс!

Очир зарычал и, продолжая зажимать нос, попытался достать меня ногой, а Шона наклонился ко мне и шепнул:

— Ты спятил, Марко? Угрожать такими вещами... — но смуглое лицо буквально светилось ликованием.

Я только усмехнулась, про себя досадуя, что не сдержалась. Как после этой свары "естественно" перейти к задуманному? Но в этом неожиданно помог принц — приосанился и с вызовом бросил:

— А что со мной, сэму? Направишь и мои слова против меня?

— Ты — наследник хана ханов, и твои слова просто не могут быть оскорбительными, — ехидно возразила я. — Кроме того, они не всегда верны. Например, я не считаю достойным восхищения убийство беззащитных животных. Но это не значит, что я — "размазня".

— И что же ты считаешь достойным восхищения? — высокомерно поинтересовался принц.

Именно этого вопроса я ждала! Но ответила уклончиво:

— Истинное испытание мужества и ловкости.

— Какое? — снисходительно хмыкнул каганёнок.

— Безнаказанный лай из-за чужой спины, ты, трусливый цветноглазый щенок? — рявкнул Очир.

Принц с издёвкой рассмеялся, а я, сделав вид, что разозлилась, натянула поводья.

— Хорошо! Покажу, какой я "трусливый"! Посмотрим, сможет ли кто-то из вас повторить то, что сделаю я! — и понеслась вперёд.

— Марко! — крикнул мне вслед Шона, но я только ускорилась.

Неподалёку от дерева и обрыва спешилась и, не глядя на примчавшихся следом каганёнка и иже с ним, отцепила от седла лук, вынула из колчана три стрелы и из седельной сумки — три мотка верёвки.

— Что ты собираешься делать? — подскочил ко мне Шона.

— Покажу, что значит истинная смелость! — отрезала я и, развернув один моток, начала привязывать верёвку к стреле.

— Прекрати это, — заслонив от "зрителей", Шона наклонился ко мне и понизил голос. — Так и знал, ты что-то задумал! Но, что бы это ни было...

— Всё равно это сделаю, — я подняла на него глаза. — Поэтому лучше не мешай.

Шона дёрнул желваками и, мне показалось, с трудом поборол желание придушить меня на месте.

— Не волнуйся, — уже мягче проговорила я. — Ничего не случится.

— Для чего это? — к нам уже двигался спешившийся принц, за ним — ухмыляющийся Очир и остальные. — Собираешься охотиться на птиц и подтягивать их на верёвке?

— Это не для птиц, — я затянула последний узел на последней стреле и, зажав все три между пальцами, направилась к обрыву. — Это для меня.

— Ты спятил?!

Я даже обернулась: в голосе выпалившего это принца не было обычной насмешливости — скорее недоверие и... негодование?

— Боишься, моя кровь падёт на твою голову, потому что ты довёл меня до этого своими насмешками, о потомок великого Дэлгэра? Не волнуйся. Если расшибусь, обещаю, мой призрак не будет преследовать тебя с того света!

— Марко! — выкрикнул Шона.

Кажется, даже бросился ко мне, но я уже разогналась и... прыгнула вниз. Ощущение будто паришь в невесомости, свист ветра в ушах, быстро удаляющееся небо, темнеющее на его фоне дерево и три стрелы, выпущенные мною в ветви — заложила их, едва успела повернуться в воздухе лицом вверх. Резкий толчок, когда стрелы пронзили ветки — падение в бездну прекратилось... и меня захлестнула эйфория: получилось! Конечно, не так красиво, как в фильме, да и ощущения другие, когда сама летишь вниз, а не смотришь с уютного дивана, как это делает киношный персонаж. Но мой восторг был от этого не меньше. Не помня себя, я пронзительно завопила: "Йииии-ха!", и эхо подхвастило мой ликующий вопль. А с вершины горы выглянули несколько голов, и до меня донёсся голос Шоны, хотя слов я не поняла. Теперь — самая неприятная часть: никогда не любила карабкаться по канату на уроках физкультуры. Но, махнув в пустоте ногами раз-другой, закинула лук за спину, ухватилась руками за верёвки и начала подтягиваться вверх... не сразу увидев забравшегося на дерево Шону. Схватившись за верёвки, гигант вытянул меня гораздо быстрее, чем я бы сделала это сама. Когда, кряхтя, перекинула руку через ветку, он стиснул в моё плечо с такой силой, что я поморщилась, и в бешенстве выпалил:

— Ты — чокнутый! Тебя бы следовало столкнуть туда, а не вытаскивать! Ты... — запнувшись, он рывком выдернул меня и поставил на ствол. — Как это вообще пришло в твою безумную голову?!

— Всё было под контролем, честно... — я перевела дух. — Фух, ну и ощущения!

Проведя ладонью по лбу, выглянула из-за плеча Шоны и довольно ухмыльнулась, увидев окаменевшие физиономии принца и остальных. Шона, процедив "Уйдём отсюда, пока и правда не сбросил тебя обратно", в два прыжка оказался на скале, и я неторопливо двинулась за ним.

— Ну что? — мои первые слова, как только слегка дрожащие от пережитого волнения ноги коснулись твёрдой почвы. — Всё ещё будете утверждать, что я — трус? Попробуйте повтори...

И оторопело замолчала, увидев, как принц, усмехнувшись, начал отстёгивать от пояса саблю и кинжал.

— Тургэн... — Шона явно разделял моё ошеломление. — Ты совсем обезумел? Ладно такое сделал он, сам говоришь, он — ненормальный. Но ты...

— Что? — с вызовом вскинул тот подбородок. — Думаешь, я менее ловок?

— Прошу тебя, принц! — голос принадлежал одному из "телохранителей" каганёнка. — Жизнь чужеземца — ничего не стоит, но ты — наследник империи...

— И ты считаешь, я не способен сделать то, что под силу даже этому варвару?! — рассвирепел принц. — Не хочу больше слышать ни слова! Ни от одного из вас!

Я растерянно водила глазами с каганёнка на Шону, с Шоны — на халху-охранника, с халху — снова на принца, начавшего обвязывать стрелы верёвками. Ситуация катастрофически выходила из-под контроля... Как бы ни относилась к самолюбивому, избалованному принцу, гибели ему я не желала, а то, что он собирался сделать, граничило с...