— Прости меня, мой принц. Это — моё величайшее поражение, и как верного слуги кагана, и как отца. Из-за моей неудачи и ты оказался в смертельной опасности...

— Встань, Зочи-гуай, — Тургэн ободряюще сжал его плечо. — Я не вижу твоей вины в произошедшем. Отцы не в ответе за поступки сыновей.

— Это не так, — затряс головой Зочи-хан. — Я догадывался о мраке, зреющем в сердце моего сына, но не хотел это признавать. Отпустил его, хотя понимал, что не должен спускать с него глаз... Но теперь сделаю всё, чтобы исправить собственное упущение! Тусах — не глуп и понимает, что, даже обладая силами диких карлуков, в войне против каганата ему не выстоять. Его цель — моё ханство, а не измена кагану. Получи он эти земли, кровопролития сейчас удалось бы избежать. И я бы отдал их ему, но... — он виновато посмотрел на Сачуура, не отрывавшего глаз от пола, — не могу поступить так с моим старшим сыном и законным наследником. Мне ситуация кажется неразрешимой, поэтому я призываю на помощь тех, кто несравнимо мудрее меня — богов! Я уже послал гонца к Тусаху: в поединке перед лицом Тэнгри решится, кто станет следующим ханом Восточной Орды!

Снова напряжённое молчание. Я скользнула глазами по сосредоточенным лицам — похоже, только я впервые слышу о "поединке перед лицом Тэнгри", и осторожно уточнила:

— Поединок... кого с кем?

— В поединках перед богами участвуют те, между кем возникает спор, — вполголоса пояснил мне Тургэн. — Победившему присуждается правота, которая считается неоспоримой — ведь так решили боги.

— То есть драться будут Тусах и...

— Сачуур был ранен в битве, — глухим голосом перебил меня Зочи-хан. — Ему нужен...

— Мне никто не нужен, отец, — первая фраза, которую услышала от молчаливого Сачуура. — Никто не будет сражаться за меня в моей битве!

— Ты не владеешь правой рукой...

— Значит, буду биться левой!

— Твой отец прав, принц, — подал голос молчавший до того советник Зочи-хана. — Гордость не должна перевешивать благоразумие. От этой схватки зависит слишком многое.

— Даже не владея обеими руками, я смогу победить, если такова воля Тэнгри! — продолжал настаивать Сачуур. — Я не позволю...

— А я не позволю, чтобы мои сыновья уничтожали друг друга у меня на глазах! — в голосе хана проскольнуло отчаяние. — Если Тусах, как и ты, решит сражаться сам... я не буду смотреть, как один из вас убивает другого!

— А разве можно сражаться не самим? — шёпотом спросила я Тургэна.

— Да, можно выбрать представителя...

—... и я прошу тебя о великой милости, мой принц, — Зочи-хан снова ткнулся лбом в пол. — В моём войске немало достойных воинов, но я видел, как сражаются твои — лучшие из моих воинов с ними не сравнятся! Я смиренно прошу тебя выбрать одного, кто сразиться в божественном поединке вместо моего сына!

— Это унизительно, отец! — Сачуур стиснул кулак здоровой руки.

— Ни однин в-воин в тумене Т-тургэна не с-сравниться с ним с-самим!

Все головы повернулись в сторону заикающегося Очира, а тот, пьяно улыбнувшись, поднял вверх указательный палец и повторил:

— Н-никто! В поединках он неп-победим!

— Нет, я не смею, мой принц! — поспешно возразил Зочи-хан.

— Л-лучшего в-воина вам не найти! — продолжал уверять Очир.

И я ничуть не удивилась, услышав решительное заявление Тургэна:

— Он прав. И я считаю своим долгом защитить эту крепость и границы каганата моего отца.

Все взгляды обратились на Тургэна, и... не знаю, что заставило меня посмотреть в тот момент не на принца, а на Очира. На доли секунды, только что затуманенные глаза страшилы приняли осмысленное выражение, а по лицу промелькнуло удовлетворение... тотчас сменившееся прежней придурковатой улыбкой. И, не успев до конца обдумать, что собираюсь сказать, я выпалила:

— С принцем Тургэном действительно не может сравниться никто. Кроме меня. Ты видел меня в сражении, Зочи-хан. Позволь...

— Нет! — хищные глаза Тургэна метнули молнию. — Ты не будешь биться в этом поединке вместо меня, Марко!

— Не вместо тебя, а вместо принца Сачуура, — спокойно возразила я. — И решение это — не твоё, а Зочи-хана.

— Мой принц... — начал хан, но Тургэн яростно его оборвал:

— Нет! Я не позволю. Это — не твоя схватка, Марко, не твоя война, не твоя земля и принятый не у твоего народа обычай!

Дело явно принимало серьёзный оборот, если принц перешёл к таким аргументам, но я только усмехнулась.

— Только что ты уверял, у меня и дух, и сердце, как у халху. Но, как бы то ни было, — повернулась к Зочи, — я ничуть не менее искусен, чем принц. Шансы победить в поединке у нас приблизительно равны. Но, если Тусах или избранный им одержат верх, тебе, мой хан, придётся держать ответ перед каганом за гибель его сына, которую можно было предотвратить.

— Марко д-действительно очень искусен, — вставил Очир. — Я п-просто про него забыл!

— Зочи-гуай... — Тургэн даже подался вперёд, но лицо хана уже стало непроницаемым.

— Латинянин прав, мой принц, я не буду рисковать жизнью наследника каганата из-за распри между моими сыновьями, — твёрдо проговорил он и посмотрел на меня. — Я благодарен тебе, Марко Поло. Да пребудет с тобою сила Тэнгри!

— Вот уж без чего смогу обойтись! — мысленно фыркнула я, но вслух ничего не сказала — только поклонилась, и хан, кивнув, поднялся со своей подушки.

— Зочи-гуай! — Тургэн подскочил вслед за ним, но хан качнул головой:

— Прости, мой принц, — и поспешно направился к выходу.

Я не менее поспешно двинулась за ним, надеясь улизнуть и избежать объяснения с буквально искрившим от ярости Тургэном, но принц догнал меня в переходе и, без церемоний вцепившись в плечо, куда-то поволок.

— Отпусти! — возмутилась я. — Не заставляй меня применять силу! Или не посмотрю, что ты — принц!

— Попробуй! — зло поцедил Тургэн. — И я не посмотрю, что ты помог мне выиграть битву с карлуками!

Затащив в какую-то полутёмную комнату, он захлопнул дверь, наконец выпустил моё плечо и оранул так, что мне захотелось зажать уши:

— Ты совсем лишился рассудка?! Кто просил тебя вмешиваться?

— Не кричи так, оглохнуть можно, — я демонстративно поковыряла в ухе мизинцем. — Нет бы поблагодарил...

— За что?!

— За то, что вывел из-под удара тебя! — я тоже начала злиться. — Или не заметил, как ловко этот ядовитый гад Очир подсунул твой царственный лоб в качестве мишени?

— Он пьян! Нёс невесть что! — голос Тургэна стал на полтона тише.

— Правда? А мне показалось, он "пьяный" гораздо хитрее некоторых трезвых!

— О чём ты говоришь? — голос принца почти вернулся к нормальной громкости, брови сошлись на переносице.

— О том, что он был не так пьян, как хотел казаться! Об остальном судить тебе.

— Ты ведь понимаешь, что второй раз за вечер обвиняешь в измене брата моего отца, Марко.

— Я никого ни в чём не обвиняю. Можешь и дальше считать проливные дожди, спаривающихся лис или любую другую чушь причиной задержки туменов Северной Орды. Можешь верить, что Очир вызвался сопровождать тебя в этом походе из-за искренней братской любви, и предложил, чтобы ты участвовал в поединке, потому что уверен в твоей победе и хочет для тебя славы великого воина! Как ты и сказал, это — не моя страна, не мой народ и не мои родичи, поэтому — тебе виднее!

Развернувшись на пятках, я направилась к двери, но принц, тут же бросился следом и, стиснув мои плечи, ткнулся лбом мне в затылок — я чувствовала на шее его горячее дыхание.

— Прости меня, Марко...

— О! Наследник хана ханов просит прощения — и у кого! — ехидно начала я, но, обернувшись, поймала его взгляд и замолчала.

В хищных желтоватых глазах застыло выражение, какого я ни разу у него не видела. Что-то похожее на тоску, но глубже, пронзительнее, острее... Как если бы он знал, что смотрит на меня в последний раз, и пытался запомнить мельчайшие детали моего лица.