— Не смотри так... — я отодвинулась. — Ты ведь собирался одержать верх в этой схватке? А я в поединках лучше тебя — сам знаешь. Так что у меня больше шансов победить.
— Дело не в этом, Марко... — голос Тургэна снизился до шёпота. — Я не могу потерять тебя... так. Зачем ты только ввязался в это, мой безумец...
— А зачем ввязался ты?
— Я — наследник хана ханов, — принц выпрямился, даже став выше ростом. — Отказ от поединка — признак слабости и трусости. После такого позора, никто, включая моего отца, не посчитал бы меня достойным занять трон повелителя могущественнейшей империи этого мира!
— И Очир это, конечно, знает, — пробормотала я.
— Я бы не отступил — даже если бы не сомневался, что погибну! — добавил Тургэн. — Но ты...
—...погибать не собираюсь. Хотя не совсем понимаю... всё это. Почему хан так уверен, что Тусах примет вызов, если силы его настолько превосходят наши? Исход поединка — непредсказуем, а сравнять эту крепость с землёй он может наверняка.
— Разрушив крепость, он подорвёт свои силы — ведь мы будем защищаться, и навлечёт на себя гнев моего отца. Я и сам не понимаю, почему он вообще решился напасть, рискуя начать войну с каганатом, в которой ему не победить.
— Действительно странно... — согласилась я. — Но, допустим, не сам Тусах принимает участие в схватке, и его "чемпион" проигрывает...
— Допустим? — нахмурился Тургэн.
—...что помешает ему наплевать на исход поединка и напасть всё равно?
Тургэн покачал головой.
— Как же всё-таки ты далёк от понимания наших обычаев, Марко. Исход поединка перед лицом Тэнгри — священен, и оспорить его не осмелится ни один халху. Даже отец, погибни я в этой схватке, не стал бы мстить за мою смерть. Поэтому я так зол на Зочи, решившего спор в твою пользу, стоило тебе пригрозить гневом кагана!
— Может, дело вовсе не в гневе кагана, а в том, что Зочи считает меня более искусным воином? — съязвила я. — Но карлуки — не халху, так с чего им подчиняться воле Тэнгри?
— Они тоже верят в Вечное синее небо.
— Значит... всем нам грозит гибель от превосходящих сил противника, и поединок — единственный способ этого избежать, — подвела я итог. — Если побеждаем мы, Тусах и карлуки убираются восвояси и больше не нападают — по крайней мере, пока. А если побеждают они...
— Зочи и Сачуур, скорее всего, отправятся в добровольное изгнание. Тусах станет ханом Восточной Орды, но это всё только усложнит. Карлуки — слишком воинственны и вряд ли будут мирно пасти стада в окрестностях Идууда. И Тусаху доверять нельзя. Кто знает, какие цели он преследует на самом деле? Мы стали бы уязвимы на Востоке. А сейчас, с возрастающей угрозой войны с Шихонгом, это было бы особенно опасно.
— Тогда у меня нет иного выбора, кроме как победить.
— Ты не будешь биться в этом поединке, Марко.
— Вот как? — нарочито округлила я глаза. — Мне показалось, последнее слово в этом вопросе всё же за ханом, а не за тобой.
— Верно, но я... мог бы сломать тебе... что-нибудь, — без тени улыбки заявил принц.
Я даже растерялась.
— Это тебя Фа Хи надоумил?
— При чём здесь Фа Хи?
— Он тоже собирался сломать мне руку или ногу, чтобы удержать от этого похода.
— Может, так было бы лучше, — пробормотал Тургэн. — Я мог бы приказать, но знаю, ты не послушаешь, поэтому прошу: не делай этого, Марко. Отступи.
— И кто тогда будет сражаться от имени Сачуура? Ты?
Принц молча сжал губы, и я усмехнулась.
— А ты не подумал, что будет, вернись я в Астай с вестью о твоей гибели, которую мог бы предотвратить, но "отступил"? Просто признай: Очир загнал тебя в ловушку, и в следующий раз будь бдительнее.
— Марко... — с отчаянием прошептал Тургэн.
— Знаешь, почему Фа Хи всё же оставил мои руки и ноги целыми? — ободряюще улыбнулась я. — Потому что верит в мои способности... и в Судьбу. Поверь и ты!
Принц протянул руку, собираясь стиснуть моё плечо, но я увернулась и, на ходу поклонившись, как делали мы в балетной школе, собираясь исчезнуть за кулисами, скользнула к двери.
— Марко, подожди! Не уходи! — бросился следом Тургэн.
Но я уже юркнула за дверь и бесшумно понеслась по переходу, зная, что догнать меня он не сможет.
Отбежав на безопасное расстояние, остановилась и прислушалась — тишина: Тургэн не помчался следом. Но он ведь может заявиться в мою комнату и продолжить сверлить мне мозг, пытаясь убедить отказаться от поединка. Лучше провести остаток ночи в другом месте. Я огляделась и побежала дальше по переходу. "Палата" Шоны — то, что нужно. Сам он спит, и, если старика-лекаря нет, я смогу переночевать на небольшом, похожем на кушетку ложе у стены. Повезло: старика действительно не было, Шона мирно посапывал, и я, не мешкая, расположилась на "кушетке". Не так удобно, как на ложе в моей комнате, но гораздо лучше седла, в котором я провела немало ночей по дороге сюда. Вытянувшись в полный рост, я закрыла глаза. И зачем на самом деле во всё это ввязалась? И сама же ответила на свой вопрос: потому что не могла просто смотреть, как эта гадина Очир захлопывает за Тургэном расставленную для него ловушку! Интересно, не похожее ли чувство заставило когда-то местных славян принести себя в жертву, чтобы спасти от Тёмных Богов остальных? Хотя, может, они и не собирались погибать, как сейчас не собираюсь я, но потом что-то, как обычно, пошло катастрофически не по плану? Я обойдусь без планов — сымпровизирую! Тогда не будет обидно, если что-то пойдёт не так... Мысли кружились в голове всё медленнее. Зевнув, я удобнее устроила голову на одной из маленьких подушечек и едва слышно прошептала:
— Спокойной ночи, Вэй... Ты бы точно не пытался отговорить меня, зная, что я всё равно не соглашусь...
Странное чувство, когда внезапно от чего-то просыпаешься, но не можешь понять, от чего... Я открыла глаза и, вздрогнув, подскочила на ложе — на меня, улыбаясь, смотрел проснувшийся Шона.
— Нельзя таращиться на спящих, — проворчала я.
— Почему? — продолжая улыбаться, он сполз на край своего ложа — ближе ко мне.
— Потому что они просыпаются от взгляда! — я сонно протёрла глаза. — И от себя добавлю: ощущение — не из приятных.
— Этого я не знал. Ты был здесь всю ночь?
— Остаток ночи — после празднования, — уточнила я, поднимаясь. — Как ты?
— Мог бы прямо сейчас броситься в бой и перехватить ещё одно копьё!
— Этого не хватило? — подойдя, я посмотрела на его перевязку. — Хотя бы понимаешь, как тебе повезло?
Удар копья пришёлся на правую часть груди моего спасителя ближе к плечу, по счастливой случайности не задев жизненно важных органов.
— Понимаю, — Шона стиснул мою ладонь. — Но, не задумываясь, повторил бы всё снова...
— Вот ты где!
Я подскочила, Шона сильнее сжал мою руку, и мы оба уставились на ворвавшегося в комнату Тургэна, тотчас скользнувшего ехидным взглядом по нашим сцепленным ладоням. За принцем — два стражника, из-за их спин вынырнул возмущённый старик-целитель.
— Хотите закончить то, что не удалось врагу, и добить его? Ты! — он ткнул узловатым пальцем в меня. — Вон! Сколько раз повторять — придёшь, когда рана начнёт затягиваться! У него сердце выскакивает всякий раз, когда ты появляешься, и кровотечение возобновляется! Подожди хотя бы несколько дней!
— Не ворчи, старик, — возразил Шона. — Я хочу, чтобы он приходил!
— Вижу! — сварливо отозвался целитель и, указав на дверь, не терпящим возражений тоном повторил:
— Все — вон!
Улыбнувшись, я подмигнула помрачневшему Шоне и, высвободив руку из его пальцев, заспешила к двери. Тургэн вышел за мной следом.
— Что? — хмыкнула я, поймав его взгляд.
— Ты провёл там всё это время? — принц мотнул головой на тут же захлопнувшуюся за нами дверь.
— Да, а что?
По его лицу пробежала ядовитая усмешка:
— И как только сердце Шоны это выдержало? Я искал тебя — хотел поговорить.
