— Рана уже почти зажила, — возразил Шона. — Хочу немного побыть в седле, прежде чем отправлюсь в дорогу.

— Куда? — ужаснулась я. — Обратно в Астай? С ума сошёл?

— Хочешь, чтобы ответил на все вопросы? — улыбнулся Шона. — Тогда повтори — их так много, я не запомнил.

— Тебе рано отправляться в дорогу, — сдвинул брови Тургэн. — Останешься здесь, пока окрепнешь.

— Я уже окреп, — отрезал Шона. — И отправлюсь в Астай вместе с вами. Увидимся позже, Марко.

И, вскочив в седло, унёсся прочь.

— Вот упрямый... — я потянулась было к узде Синко, но Тургэн удержал меня за руку.

— Собираешься скакать за ним?

— Да. Вдруг рана откроется? Или... ему станет плохо?

— Значит, в следующий раз будет соизмерять силы!

— Если шарахнется под копыта собственного коня, следуюшего раза не будет, — я попыталась высвободить руку, но Тургэн стиснул её сильнее.

— Оставь его, Марко. Пусть поймёт, что ещё не готов для путешествия! Вы, — он поднял глаза на сопровождавших нас воинов, — отправляйтесь за ним, но не приближайтесь, пусть вернётся сам.

Нукеры поклонились и ускакали, а я, фыркнув, бросила поводья подошедшему конюху и всё же выдернула руку из ослабевшей хватки принца.

— Вообще, ничего бы не было, подожди ты хотя бы несколько дней, Тургэн!

— Я не собираюсь задерживаться здесь из-за одного воина!

— Этот воин — твой брат!

— Помню, ты не даёшь об этом забыть! — раздражённо отозвался Тургэн. — И нянчишься с ним, будто он твой брат!

— Он и есть мне, как брат! — огрызнулась я.

Лицо принца едва заметно смягчилось.

— Знаю, Марко, — уже спокойнее проговорил он и, замявшись, бросил на меня острый взгляд. — Я тебе тоже, как брат?

— О, ты мне, как брат, отец, мать, сестра и вообще все родственники вплоть до троюродных! — съязвила я.

— Вот дурень! — рассмеявшись, Тургэн легко толкнул меня в плечо. — Сейчас в купальню?

— Я — да. И, если опять начнёшь убеждать меня, что "вдвоём веселее"... — угрожающе начала я, но Тургэн замахал в воздухе руками, изображая испуг.

— Не веселее! Ты так смотришь, будто готов меня утопить, а мне нужно быть на сегодняшнем праздновании! — и снова рассмеялся.

— И кто после этого дурень? — покачала я головой. — И мысли не было тебя утопить, а теперь ты подал идею, и она мне нравится!

— Несмотря на то, что, утопив меня, лишишься всех родственников, включая троюродных? — подмигнул принц и мотнул подбородком в полутьму перехода. — Поторопись! Скоро, готовясь к празднику, в купальню сбегутся все "голые парни" этой крепости. И не вздумай опоздать на трапезу!

— Как прикажет мой принц, — приложив руку к груди, я насмешливо поклонилась.

Искупалась я быстро и без происшествий — Цэлмэг стояла "на страже" на случай неожиданных посетителей — как-то я сказала ей, что стесняюсь уродливого шрама на груди и не хочу, чтобы его видели. Потом подсушила волосы и оделась для предстоящего празднования. Вообще, в том, что прикидываюсь парнем, столько плюсов! В моём мире мы часто ходили в гости, и папа всегда шутил, что, пока мама наведёт лоск, уже можно поворачивать обратно. Но неизменно восхищённо замирал, когда она появлялась, и уверял, что, наверное, сделал в прошлой жизни много хорошего, если в этой рядом с ним оказалась такая красавица, точнее — тут вспоминал обо мне — две красавицы. Мама действительно очень тщательно готовилась к каждому выходу в свет. А тут: дээл понаряднее, пояс с золотыми заклёпками, затянутые потуже волосы — и вполне одет для пиршества!

На трапезу я отправилась вовремя — иначе бы точно наслушалась упрёков от Тургэна, а, подходя к залу, столкнулась в переходе с Шоной.

— Неужели ещё жив? — приветствовала его. — Обратно вернулся сам или помогли?

— Перестань, Марко, — улыбнувшись, гигант легко толкнул меня локтем. — Мне нужно было проверить, смогу ли держаться в седле.

— Держаться в седле и скакать дни и ночи до самой столицы — не одно и то же, — возразила я. — Но ты упрямый, всё равно сделаешь по-своему!

— И это говоришь мне ты? — рассмеялся Шона.

— Я не стою на своём, когда понимаю, что неправ!

— Только всегда оказывается, что прав именно ты, — подсказал Шона.

— Чаще всего. Вот и сейчас уверен, что прав, убеждая твоего братца отложить возвращение в Астай, но он упёрся!

Лицо Шоны мгновенно помрачнело.

— Да, очень на него похоже.

— Мне кажется, или в последнее время между вами какое-то... напряжение?

Шона дёрнул плечами.

— Никакого напряжения. По его вине ты чуть не погиб, а в остальном...

— Опять ты о поединке! — закатила я глаза. — В этом его вины нет.

— Он позволил тебе в нём участвовать!

— У него никто и не спрашивал.

Но Шона, усмехнувшись, двинулся к гостеприимно распахнутым створкам двери. Когда, немного восстановившись после сотрясения, я появилась у него в "палате", гигант дёрнулся ко мне, будто собирался обнять, но в последний момент удержался. А потом всё время смотрел так, будто уже и не надеялся увидеть меня вновь. Не знаю, кто ему рассказал о подробностях поединка и о том, с каким противником мне пришлось иметь дело, но с тех пор при одном упоминании Тургэна, он начинал чуть ли не рычать.

— Шона... — я ускорила шаг, догоняя его. — В конце концов, я — его суудэр, тень, телохранитель, что там ещё, и защищать его — моя задача!

— Было бы что защищать! — зло хмыкнул Шона и, глянув куда-то поверх меня, скривился. — Уже здесь, ищет тебя. Не заставляй своего "повелителя" ждать.

Я только вздохнула и, повернувшись, поймала на себе сверлящий взгляд вошедшего в зал Тургэна.

Ожидала, он пристанет с расспросами, но принц лишь ехидно отметил моё своевременное появление на пиршестве.

— Ты ведь приказал — как я мог ослушаться? — не менее ехидно отозвалась я. — Что происходит между тобой и Шоной?

— Ничего, — лицо Тургэна мгновенно приняло отчуждённое выражение. — Он тебе что-то говорил?

— Приблизительно то же, что и ты.

— Вот видишь.

Но тут гул голосов смолк — в зал торжественно вошли Зочи-хан и Сачуур.

— Начинается! — шепнул мне Тургэн. — Сейчас Зочи объявит о своём решении передать власть Сачууру. Я считаю, это правильным: предательство и смерть Тусаха сломали старика — подозреваю, Тусах был его любимым сыном.

Зочи-хан действительно обратился ко всем присутствующим, вознёс хвалу Тэнгри и всем халхским богам за избавление Идууда от диких карлуков. Найдя глазами Тургэна и меня, выразил благодарность нам обоим и объявил, что отныне ханом Восточной Орды станет его старший сын Сачуур. Потом пошли поклоны, присяги и снова поклоны: все клялись в верности Сачууру, Сачуур — Тургэну, Тургэн — каганату и так — по кругу. Когда Тургэн произнёс короткую поздравительную речь и все, наконец, расселись за столы, у меня уже не на шутку ныла спина.

— Всё? — шёпотом спросила я принца. — Официальная часть закончена?

— А тебе не хватило? — насмешливо отозвался он и подвинул мне чашу с айрагом. — Начинай пить!

— За твоё здоровье! — бросила я по-русски и покосилась на сидевшего рядом Сачуура.

Пожалуй, стоит поговорить с ним, пока не "начал пить" он. Но перейти от мыслей к делу оказалось непросто. В честь нового хана Восточной Орды поднималась чаша за чашей, и, хотя я до сих пор "смаковала" свою первую, глядя на Сачуура, начала всерьёз опасаться, что разговаривать с ним придётся уже под столом. Но вот новоявленный хозяин крепости Идууд повернулся к нам с Тургэном и слегка заплетающимся языком объявил:

— А эту чашу я хочу поднять в честь наших спасителей. Мой принц, мастер Марко, ваша отвага и доблесть войдут в "Сокровенное сказание халху"!

Шумные возгласы, неподвижный взгляд явно успевшего осушившить не одну чашу Шоны и шёпот уже хорошо захмелевшего Тургэна:

— Допей наконец этот айраг, Марко! Сколько можно мочить в нём губы?