— Может, будешь следить за своим айрагом и своими губами? — огрызнулась я. — Интересно, как собираешься "выехать через день после празднования", если свалишься сейчас под стол?

— Так ты поэтому не пьёшь — чтобы удержать от падения меня? — умилился Тургэн и, приобняв, ткнулся лбом в мой висок. — Спасибо, мой верный суудэр!

— Спятил? — я тут же его оттолкнула.

— А что такого? Почему ты меня сторонишься?

Я раздражённо выдохнула, но от необходимости отвечать на идиотский вопрос избавил Сачуур. Наклонившись, чтобы мог слышать и Тургэн, новый хан кивнул на меня:

— Я хотел просить тебя, мой принц, чтобы ты оставил мастера Марко в моём услужении хотя бы на год. Здесь, на восточной границе, воины, подобные ему, дороже шёлка и нефрита! Но теперь понимаю, какой ответ получил бы, и не смею об этом заговаривать.

Лицо Тургэна потемнело, хищные глаза полыхнули — мне показалось, он даже слегка протрезвел.

— С моим суудэр я бы не расстался ни за шёлк, ни за нефрит, Сачуур! Даже сравнивать его значимость со стоимостью торговых товаров — оскорбление и для него, и для меня!

Сачуур явно не ожидал такой реакции и поспешно склонил голову:

— Прости меня, мой принц. Я и не думал об оскорблении. Наоборот, хотел подчеркнуть ценность такого воина, как мастер Марко — может, сделал это немного неумело...

Слегка ошарашенная вспышкой Тургэна, я поспешила вмешаться и заодно начать долгожданный разговор:

— Ты ведь говорил, что считаешь меня другом, Сачуур-хан, а друзья называют меня просто "Марко". Хочу тоже поднять за тебя чашу. Пусть твоё правление будет мудрым и мирным!

Лицо Тургэна слегка расслабилось, а в глазах Сачуура мелькнула признательность.

— Благодарю тебя, Марко, — он поднял свою чашу и осушил её до дна. — Воины, подобные тебе, действительно — редкость. Принцу Тургэну повезло, что ты — его суудэр.

— И разбрасываться этой удачей принц не желает, — вставил Тургэн, а мне захотелось его стукнуть: только собралась перейти к интересующему меня разговору — и он влез!

— Я могу это понять, — вежливо согласился Сачуур. — Но мне любопытно: как ты попал в услужение к принцу, Марко?

Тургэн снова собирался всунуться со своей репликой, но в этот раз я его опередила:

— Как раз это — совсем неинтересно. Гораздо интереснее, что ты говорил о монстре, — немного в лоб, но мне уже надоело ходить вокруг да около.

— А что я говорил о нём? — недоумённо сдвинул брови Сачуур.

— Что знаешь, откуда он взялся.

— Этого я не знаю, — с улыбкой возразил Сачуур. — Но в здешних краях рассказывают истории о народах, отвернувшихся от богов своих отцов в угоду новым.

— Каким новым? Тёмным?

В глазах Сачуура снова мелькнуло недоумение.

— Нет, Смеющимся. Никто не знает, когда и откуда они появились — может, были здесь всегда. Но всякое их упоминание в древних сказаниях связано с чудовищным кровопролитием и ужасными разрушениями. Народы трепетали в ужасе, а боги смотрели на это и смеялись...

— Поэтому "Смеющиеся"? — пробормотала я.

Сачуур кивнул.

— Кроме крови, боги жаждали преклонения, обещая всем, кто за ними последует, невероятную мощь и чуть ли не бессмертие. Но обещанное имело свою цену. Ядовитое дыхание богов отравило тела и души их последователей, превратив в чудовищ, готовых беспрекословно повиноваться воле новых хозяев. Разум их притупился, они утратили способность испытывать человеческие эмоции и физическую боль...

— Как тот монстр, — снова пробормотала я.

— Неужели зд-десь во всё это верят? — заикаясь, вмешался Тургэн. — Чудовище, уничтоженное моим с-суудэр, было всего лишь диким алмасом[1]... а не каким-то пос-следователем несуществующих богов!

— Наши земли далеки от столицы, мой принц, здесь старинные предания сохраняют силу, как и столетия назад, а степи и горы ещё хранят следы мангусов[2] и савдаков[3], — учтиво возразил Сачуур и неуверенно покосился на меня. — Ты говорил о Тёмных Богах, Марко. Это — то, во что верят латиняне?

— Думаю, ваши Смеющиеся и наши Тёмные Боги — одно и то же, — уклончиво ответила я. — Ты считаешь, твой брат тоже был их служителем?

Лицо Сачуура помрачнело.

— Не знаю, чьим служителем был Тусах, — резковато проговорил он. — Знаю лишь, что ни один халху, почитающий Тэнгри, не посмел бы оспорить волю Неба, как собирался сделать он. Карлуки перебили и его ближайших соратников — Тусах был не единственным, кто отвернулся от Вечной синевы!

Я вспомнила глаза свиты принца, сверкнувшие в темноте оранжевыми огоньками — значит, мне это не привиделось... И кто бы мог подумать, что именно "дикие карлуки" будут защищать "волю Небес" от "цивилизованных" халху!

— А ещё у нас верят, что боги были побеждены благодаря славянам и принесённой ими чудовищной жертве... но никто не знает, какой, — попыталась я прощупать почву.

— Славяне... — протянул Сачуур. — Страшный народ.

— Почему? — растерялась я.

— Свирепые, не знающие страха, непредсказуемые... неуправляемые. У нас помнят о них до сих пор.

— Марко мог бы быть одним из них, — хрюкнул Тургэн.

Я закашлялась, поперхнувшись поднесённым ко рту айрагом, и оторопело посмотрела на него.

— Что? — дёрнул он плечом. — Каждое из этих качеств тебе подходит.

— Как и почти всем здесь!

— Не так, как тебе. Потому я и говорю, по духу ты — совсем не латинянин, а скорее — халху!

— Я согласен с принцем, — с улыбкой вмешался в разговор Зочи-хан. — Латиняне изнеженны и слабы, а ты — истинный халху, мастер Марко!

— Спасибо... наверное, — я отставила чашу. — Вероятно, из-за изнеженности жертва понадобилась не от нас, а от славян?

— Понадобилась? — переспросил Сачуур. — Славяне бесстрашно сражались бок о бок с другими народами и погибли, не пожалев собственных жизней, чтобы остановить Смеющихся.

— И всё? — вырвалось у меня. — В этом — их жертва? Они просто погибли в сражении?

— Не просто, а все до единого — все воины, бросившие вызов богам, — серьёзно проговорил Зочи-хан. — После таких потерь, их народ не смог восстановиться, и с тех пор они существуют только в сказаниях и в человеческой памяти. Но довольно о горестях былого! Сегодня наши сердца поют, а руки без устали поднимают чаши, — он поднял свою. — Хочу восславить моего сына, хана Восточной Орды! Да пребудет он всегда под защитой великого Тэнгри!

Приветственные возгласы, множество поднятых чаш, благословения, призываемые на голову нового хана...

— Марко, — раскрасневшийся Тургэн легко тронул меня за плечо и наклонился, пытаясь поймать мой взгляд. — Почему вдруг ты заговорил о Смеющихся?

— Из любопытства, — я немного отодвинулась — его лицо оказалось уж слишком близко к моему.

— И узнал, что хотел?

Я очень искренне улыбнулась и соврала:

— Вполне. Ваши легенды — те ещё страшилки!

...довольно сильно отклоняющиеся от того, что я узнала — или думала, что узнала, от Фа Хи. Из его туманных высказываний поняла, что жертва местных славян была более... осознанной, чем простая гибель на поле боя и следующее за тем вырождение из-за нехватки мужчин. И монстр узнал мой язык, будто славяне были на особом положении. Что-то во всём этом не складывалось: две версии одного мифа противоречили друг другу. Но в какой-то мере разночтение понятно. Халху не очень заботятся о накоплении знаний древности, отдавая предпочтение физической подготовке — за всё время в Астае я ни разу не слышала о Смеющихся. А соплеменники Фа Хи с их неуёмным стремлением к систематизации и класификации, конечно, собрали всю имеющуюся информацию о столь важном событии. Значит, именно версия Фа Хи — более верная, и, значит... я как-то связана со всем этим. Когда вернусь в Астай, не отстану от моего разлюбезного шифу, пока не расскажет всё!

— Марко, — всё сильнее хмелевший принц толкнул меня плечом. — О чём думаешь? Выглядишь сейчас мрачнее Шоны!

Я невольно посмотрела на "смуглоликого" — так и есть: вид — как у каменного будды, взгляд — неподвижный и не отрывается от нас с принцем. Я махнула ему рукой и мрачное лицо едва заметно смягчилось, а по губам мелькнуло подобие улыбки.