Фа Хи я застала за тренировкой с полдюжиной парней — он отрабатывал с ними приёмы ведения схватки из круга восьми триграмм, но, увидев меня, объявил перерыв и, не церемонясь, выгнал всех из зала. А я со всё возрастающей горечью отметила, что перестала быть "невидимкой" — проходя мимо, парни глазели на меня, будто я только что спустилась с неба по радуге.

— Новости о том, что латинянин Марко Поло оказался девушкой, которая вскоре станет женой принца, разошлись по дворцу быстро, — словно прочитав мои мысли, Фа Хи небрежно кивнул вслед удаляющимся парням. — Будь готова к ещё большему вниманию за праздничной трапезой.

— На которой меня официально объявят невестой Тургэна? — поморщилась я. — Шифу... этому ведь можно как-то помешать?

— Объявлению или свадьбе?

— И тому, и другому. Мне кажется, я совсем к этому не готова...

— Почему? Принц тебе неприятен?

— Приятен, конечно... то, есть... — я замялась.

— Ты ведь понимаешь, что не смогла бы остаться Марко Поло навсегда. И, раскройся обман иначе, чем признанием влюблённого принца, последствия его тоже могли быть совсем иными. Ты привлекательна, Юй Лу, а в этом мире у красоты всегда есть хозяин. Или несколько. Не объяви тебя принц своей, это сделал бы кто-то другой.

— Пиблизительно то же сказала и хатун, — буркнула я.

— Она — мудрая женщина. Время и тебе проявить мудрость. Ты боишься, что став невестой, а потом и женой принца, потеряешь свободу, какой обладал Марко Поло. Но свобода эта — иллюзия. Марко Поло был лишь безродным чужеземцем, которого принц приблизил к себе ради собственного развлечения. Одна его прихоть — и всем свободам мастера Поло наступил бы конец. Но после сегодняшней трапезы ты поднимешься из-за стола наречённой будушего хана ханов, одного из могущественнейших людей нашего мира. Став его хатун, ты сможешь создавать законы, которым Марко Поло мог только подчиняться. Принц влюблён в тебя, ловит каждое твоё слово, стремиться всячески доказать свои чувства. Оттолкни его — и это обожание перерастёт в ненависть, прими — и он сделает всё, чтобы рядом с ним ты была счастлива. Если ищешь свободы, это — одна из самых всеобъемлющих, какие может предложить наш мир.

— Ваш мир, — тихо повторила я. — А что с моим? Я ведь по-прежнему хочу туда вернуться.

— Разве я говорил, что положение хатун лишит тебя этой возможности?

— Нет, но, если я стану женой Тургэна... как смогу уйти?

— Так же, как и когда была его суудэр. Уйти или остаться — твоё решение. Но, если останешься... Мы остаёмся ради тех, кто нам дорог, независимо от положения, которое занимаем по отношению к ним.

Последние слова он произнёс непривычно проникновенно, я даже подалась вперёд, всматриваясь в его лицо. Но, если на мгновение оно и утратило обычную невозмутимость, уже в следующее она вернулась, и мой учитель деловито посмотрел на дверь.

— Мне пора продолжить тренировку, Юй Лу. Одна из не-свобод, с какими вынужден мириться я.

— Ещё хотела спросить про Тёмных Богов! — выпалила я.

— Позже. До твоей свадьбы с Тургэном они ещё не пробудятся. Когда выйдешь, оставь дверь открытой.

Я вздохнула — снова этот разговор откладывается — и, поклонившись Фа Хи, двинулась к выходу. Но у порога остановилась и, не оборачиваясь, поблагодарила:

— Спасибо, шифу, — и, распахнув дверь, шагнула за порог.

Ожидающие продолжения тренировки парни снова проводили меня взглядами, но в этот раз я едва их заметила. Как у Фа Хи это получается? Всего несколько фраз — и моё восприятие окружающего меняется до неузнаваемости. Или, может, он управляет моим сознанием, как Вэй управлял разумом зелёных ушастых мышей? Тряхнув головой, я огляделась и решительным шагом направилась к жилищу Тунгалаг.

Старуха поначалу недоумённо прищурилась, когда я возникла на её пороге, но почти сразу радостно заулыбалась.

— Слышала, что произошло, и ждала тебя, "мастер Марко". И всё же не сразу узнала! — подковыляв ко мне ближе, она склонила голову набок. — Красивая невеста досталась нашему принцу! Садись, — она махнула рукой на напольные подушки. — Расскажи о походе.

— Привезла тебе айраг из далёких Восточных земель, — улыбнулась я. — Но ещё не успела разобрать вещи, поэтому занесу его позже.

— Айрагу я всегда рада, — проскрипела Тунгалаг. — И позже буду рада не меньше. Немного есть и сейчас, и я с удовольствием подниму чашу-другую за ваше с принцем счастье в объятиях друг друга!

— Тургэн сказал, ты с самого начала знала, что я девушка, — тихо звякнув украшениями, я опустилась на подушки, — и сказала ему...

— Да, хотела, чтобы перестал наконец дурачиться. Уверена, неосознанно и он ощущал в тебе девицу — слишком уж противоречиво и пылко отзывался на всё, что с тобою связано, — Тунгалаг наполнила айрагом две чаши и одну поставила передо мной. — Принц крови, берущий в жёны чужеземку, пусть и такую красавицу, как ты — он во многом пошёл наперекор тому, что его учили чтить.

— Принцесса Янлин — тоже чужеземка, — дёрнула я плечом.

И чуть не прикусила себе язык — говорю так, будто на самом деле хочу стать женой Тургэна, а не шарахаюсь от него после разговора с каганшей по всем углам.

— Янлин — принцесса, — Тунгалаг отхлебнула из своей чаши. — Ты... дочь торговца?

— Нет! — отрезала я. — Мои родители занимают высокое положение в обществе моего ми... моей страны! И добились его не благодаря выгодным бракам, а собственным умом!

— Не обижайся на слова старой Тунгалаг, — улыбнулась старуха. — Я всегда считала тебя идеальной парой для Тургэна, даже когда сам он упорно видел в тебе нахального круглоглазого чужеземца. Не сомневалась, что рано или поздно ты станешь его возлюбленной, и теперь мне приятно, что ему хватило твёрдости и смелости пойти ещё дальше и назвать тебя женой. Уверена, ваш брак будет очень счастливым, и ты подаришь ему много здоровых детей — таких же красивых, как сама, и с такими же необычными глазами, — она подвинула мне чашу. — Пей.

Я поморщилась при слове "дети". Вот что пугало меня больше всего... Перспектива быть запертой на "женской половине" в состоянии хронической беременности и в ожидании появления благоверного, как единственного развлечения в череде однообразных унылых дней. И за это я должна пить?

— На самом деле многое бы сейчас отдала за чашку сутэй цай, — решительно отодвинула подсунутую старухой чашу. — С твоим никакой другой не сравнится!

— Будущая хатун оказывает мне честь, — расплылась в улыбке уже "подогретая" айрагом Тунгалаг. — Сейчас сделаю.

Вскоре мы обе потягивали из чаш: она — айраг, я — жирный солоноватый и такой вкусный сутэй цай. Горячая жидкость приятным теплом разливалась по венам, и я блаженно улыбнулась:

— Спасибо, Тунгалаг. Ничего не ела с прошлого дня.

— Что-то принц плохо заботиться о будущей жене! Даже не угостит завтраком.

— Может, и угостил бы, но... — я вздохнула. — Я сбежала от него к Фа Хи, а потом к тебе.

— Сбежала? — удивилась старуха.

— Да, утром говорила с Солонго-хатун, а он ждал в саду...

— Солонго, — Тунгалаг качнула головой — мне всегда казалось, старая кормилица недолюбливает каганшу. — И о чём?

— О том, как сделать её сына счастливым "под луной", — хмыкнула я. — Наверное, тоже хочет, чтобы я наплодила ему много "здоровых и красивых детей"!

Дёрганно подхватив со стола чашу, я отхлебнула слишком большой глоток горячего цай, обожгла язык и закашлялась.

— Одно необязательно связано с другим, — наблюдавшая за мной Тунгалаг лукаво улыбнулась.

Я непонимающе посмотрела на неё.

— "Счастье под луной" и многочисленное потомство, — пояснила старуха. — Вижу, как вздрагиваешь при одном упоминании о детях. Наверное, время стать матерью для тебя ещё не пришло. Не думаю, что и Тургэн к этому готов — особенно, если это будет означать разлуку с его возлюбленной суудэр на время беременности, родов и...