— Оох-х... — вырвалось у меня и, отставив чашу, я горестно согнулась над ней. — Фа Хи почти убедил, что брак с принцем — это нечто, к чему нужно стремиться, но, когда думаю обо всём этом... Нет, я не могу... откажу ему и...
— Даже не вздумай, — нахмурившись, старуха подалась вперёд. — Если сделаешь это, разобьёшь сердце ему и жизнь — себе. Из какой странной земли ты пришла, что так относишься к замужеству? Но ничего, ты ещё молода и неопытна...
— Мою "неопытность" хатун скоро исправит!
— Солонго умна и хочет тебе помочь, — Тунгалаг снова уселась удобнее. — И я — тоже. Примешь помощь от нас обеих — сможешь сделать счастливыми всех: и принца "под луной", и себя. Каганату нужен наследник, и ты должна будешь его родить. Но, может, чуть позже, когда пивыкнешь к своему положению, да и принц хотя бы немного насладится молодой женой. Есть один настой...
— Говоришь о противозачаточном средстве? — выпалила я.
— Странное название, — протянула Тунгалаг. — Но, думаю, мы говорим об одном и том же. Я приготовлю его для тебя — и тогда сможешь наслаждаться ласками принца, ничего не опасаясь. А когда почувствуешь, что готова принять его семя, перестанешь пить настой и подаришь Тургэну наследника.
Я молчала, осмысливая услышанное. Как и утром после разговора с Фа Хи, в конце унылого тоннеля, в котором я находилась с момента, как Тургэн меня поцеловал, замаячил свет, но теперь он стал даже ярче, чем после увещеваний учителя. Чересчур вжившись в роль "чокнутого" приятеля принца, до сих пор я смотрела на Тургэна именно, как на друга, а не как на мужчину. Но он очень мне дорог — в этом никаких сомнений. И, вероятно, переосмыслив своё отношение, я смогу увидеть в нём возлюбленного и мужа. Если опасность превратиться в матку пчелиного роя отступит, я отстою своё звание его "тени", пусть и с некоторыми поправками из-за моего пола. Поставлю муженьку несколько условий — например, чтобы не вздумал препятствовать моим тренировкам с Фа Хи и участию в битвах, и... думаю, мы поладим. Деваться мне всё равно некуда — бежать из Астая невозможно, да и не хочется, а так... Фа Хи прав: на время, оставшееся мне в этом мире, лучше стать хатун, а не рабыней, а потом... До появления в небе голубой кометы я ещё успею решить, что делать.
— Знаешь, Тунгалаг, — посмотрела на старуху посветлевшим взглядом, — я готова поднять чашу за счастливый брак с наследником хана ханов!
Кормилица расплылась в улыбке.
— Ты — разумная девушка, нисколько в этом не сомневалась. Но не тяни с рождением наследника слишком долго — я бы хотела ещё понянчить его. Представляю, какими непоседливыми будут ваши дети!
— Да уж... — я отхлебнула айрага и, чтобы перевести разговор, спросила:
— А как халху проводят свои свадьбы?
— Роскошно! — Тунгалаг рассмеялась в явном предвкушении. — Но наши свадьбы полны традиций и ритуалов. Тебе придётся многому научиться.
— Думаю, Солонго-хатун позаботится и об этом, — беспечно махнула я рукой.
— Не сомневайся. И хотя бы постарайся ей не перечить. Помню, мать моего Тахара...
— У тебя был муж? — не удержалась я.
— А чему ты удивляешься? — нахмурилась старуха. — Думаешь, я всегда оставалась "старой Тунгалаг"? Когда была в твоём возрасте, молодые воины так и кружили вокруг юрты моего отца в надежде, что он выберет одного из них мне в мужья! А когда выбор пал на Тахара, главного юртчи кагана Бэлгутэя, отца кагана Тендзина, сколько угроз получил мой несчастный жених от других соискаталей! А какие дары приносили моему отцу, чтобы он изменил решение! — Тунгалаг опрокинула в себя остатки айрага и наполнила наши чаши снова. — Потом настало время шить одежду — в дар будущим родственникам. Я знала, как тщательно мать и сёстры Тахара будут осматривать мою работу и очень старалась. Иначе бы они разнесли по всему улусу, что будущая невестка ничего не умеет!
Рассказчица из Тунгалаг необыкновенная, и я просто слушала, улыбаясь, потягивая айраг и наслаждаясь воцарившимся в душе покоем. Терпеть не могу, когда не знаю, каким будет следующий шаг, а оторопь из-за событий последних дней, затуманивала разум и мешала хотя бы определить направление. Теперь же, когда свадьба с Тургэном перестала казаться чем-то устрашающим и непоправимым, мне стало по-настоящему интересно, как всё будет проходить. Да и после, я ведь уже не буду "безродным чужеземцем", зависящим от милостей принца — потребую, чтобы мне в командование дали тумен! Буду зваться Юй Лу-нойон... и чуть не захихикала — айраг уже начинал действовать. Но вскоре, когда старая кормилица углубилась в описание ритуалов, сопутствовавших её свадьбе, весёлый настрой начал проходить. Проверка на девственность — тот ещё кошмар! — поклонение всему подряд в доме жениха, начиная с огня и заканчивая псом хозяина, сидение за занавеской в отдельной комнатке на собственной свадьбе, пока остальные, включая счастливого жениха пьют, едят и развлекаются в основном помещении... А на следующее утро, несчастная невеста должна подняться первой и сварить всей ораве цай, причём ни в коем случае не пересолить — это плохой знак, а страдающие похмельем гости ещё и будут оценивать напиток самым придирчивым образом и судить, какая она хозяйка!
— И что, если кому-то не понравится? Вкусы у всех разные! — я бухнула на столик опустевшую чашу. — То же и с солью! И, вообще, кому не нравится мой чай, пусть делает себе сам и солит его, как хочет!
Тунгалаг рассмеялась и покачала головой.
— Ну и заноза досталась принцу! Но именно такая ему нужна. Ты очень повлияла на него, девочка. Когда с рождения получаешь всё, на что ни глянешь, это приводит к уверенности в собственных исключительности и вседозволенности. Ты первая показала, что даже у его вседозволенности есть предел. Достоинство Тургэна, в том, что он смог это принять и вынести для себя урок — очень похвальная способность для будущего правителя, — она ласково погладила меня по голове. — Вы очень подходите друг другу.
Если что-то достаточно часто повторять, со временем убедительность других станет и твоей убеждённостью. От Тунгалаг я вышла не очень твёрдой походкой, но в твёрдой уверенности, что Тургэн — моя родственная душа и замужество с ним откроет для меня новые горизонты, а для каганата неожиданные повороты, ибо "Хатун — шея, на которой крепко сидит голова — каган, а такая "шея", как я, будет поворачиваться во всех направлениях." Я тихонько хихикнула, представив, как через месяц во время ежегодных "встреч" на мой день рождения, расскажу родителям, что стала будущей Юй Лу-хатун! Обе бабушки наверняка схватятся за сердце, дедушки точно начнут выспрашивать о родителях моего муженька — из хорошей ли он семьи, для мамы главное, чтобы я была с ним счастлива, а папа, часто повторявший, что не родился ещё тот, кто, в его глазах, окажется достойным меня, наверняка захочет познакомиться с моим благоверным лично и подробно объяснить, что с ним будет, если он посмеет меня обидеть...
— Юй Лу!
Я так и подпрыгнула, а уже в следующую секунду оказалась в объятиях Тургэна.
— Куда ты всё время исчезаешь? Я ждал в саду, пока твоя разбойница чуть меня не растерзала, а потом...
— Хедвиг... — охнула я. — Где она сейчас?!
— В твоих покоях — ей уже поставили присаду и всё остальное... А где всё-таки была ты?
— Не твоё дело, — я высвободилась из его объятий, но покачнулась и, чтобы удержаться на ногах, вцепилась в его руку. — У меня есть несколько условий перед... тем, как. Я не собираюсь шить тебе одежду, варить всем чай и сидеть за какой-то занавеской на собственной свадьбе! И не буду кланяться твоему псу и повязывать ему на шею хадак! А поклоняться огню — вообще идлопок... идолополок... — разозлившись, топнула ногой и таки выдала:
— Идолопоклонничество!
В первый момент принц сильно растерялся, но тут же расхохотался:
— Ясно, ты была у Тунгалаг! Только она могла напичкать твою кудрявую головку подобными глупостями!
