— Брат! — Тургэн протянул ему руку и, когда тот, приблизившись, ответил на дружеский жест, проговорил:

— Забудем обо всех наших размолвках. Рад видеть тебя живым!

— И я — тебя, — Шона на мгновение задержался взглядом на мне, скользнул глазами по руке Тургэна, цепко обхватившей мои плечи, и, едва заметно нахмурившись, отступил.

— Вы все храбро сражались! — Тургэн повысил голос, обращаясь к воинам. — Для меня — честь стоять в ряду с каждым из вас и биться бок о бок! А имена тех, кто храбро пал, навеки останутся в "Сокровенном сказании халху", и их жёны, дети и родители будут ходить с гордо поднятой головой, зная, что их мужья, отцы и сыновья пали с доблестью, не отступив ни на шаг!

Приветственные вопли, потрясание окровавленным оружием.

— А ещё хочу, чтобы все вы почтили моего суудэр, — продолжая сжимать моё плечо, Тургэн повернул ко мне голову. — Его отвага и храбрость спасли мне жизнь, и не только сегодня!

Снова приветственные вопли, голоса, повторяющие имя Марко Поло... и я опустила глаза, не выдержав горячий взгляд принца.

— Подберём павших и раненых и покинем это сумрачное место! — распорядился он.

Воины разбрелись, выполняя поручение, а Тургэн легко встряхнул меня.

— Марко, ты ведь не ранен?

— Нет, но ранен ты. Нужно, показать рану Лаблаху.

— Она несерьёзная, — рассмеялся принц. — Ну же, посмотри на меня! Или не рад меня видеть?

— Рад, конечно, — я послушно подняла глаза. — И теперь не останется сомнений, что твой дядя...

— Не будем об этом сейчас! — Тургэн вздохнул и снова легко меня встряхнул. — Когда эти двое явились в наш лагерь и уверили, что вы все погибли... только представил, что моей "тени" больше нет... — он прижался своим лбом к моему. — Марко...

— Совсем забыл об Уно! — я отстранилась, может, слишком резко. — А твою рану всё же должен осмотреть лек... Жадамба! — не скрывая облегчения, дёрнулась к пожилому воину, направлявшемуся к нам.

— Мой принц, мастер Марко, — склонил тот голову. — Рад видеть вас обоих невредимыми!

— Не совсем невредимыми, — я кивнула на Тургэна. — Принц ранен, его нужно показать лекарю, случайно не видел Лаблаха? А мне нужно найти моего коня!

— Марко... — протестующе начал Тургэн.

Но я уже выскользнула из его полуобъятий и, проронив "Пойду поищу Лаблаха и Уно!", заторопилась прочь.

Далеко идти не пришлось — Уно уже вели мне навстречу и я, немного переигрывая, бросилась к нему:

— Вот ты где, мой красавец! А я уже начал волноваться! — и восторженно похлопала его по холке.

— Похоже, ты больше рад видеть своего коня, чем моего брата, — раздался рядом голос Шоны.

— Что с твоим братом всё хорошо, я уже знаю, а коня могли угнать, пока я возился с ним, — отшутилась я. — И, вообще, на себя бы посмотрел! Когда Тургэн предложил забыть все размолвки, у тебя было такое лицо, будто он пригрозил отобрать твою саблю!

— Всё потому что я наблюдал за тобой. Что-то произошло? Тургэн тебя как-то... обидел?

— Нет, конечно! С чего ему меня обижать? — округлила я глаза. — Пойду смою кровь с лица, пока не впиталась! — и, дёрнув узду Уно, потянула его в первом попавшемся направлении, стремясь поскорее убраться от дотошного Шоны. Но, пока не скрылась за одним из валунов, чувствовала его пронизывающий взгляд.

Небо было совсем светлым, когда мы выбрались на равнину. До Астая оставалось несколько дней пути... превратившихся для меня в пытку. Рана Тургэна на самом деле оказалась несерьёзной и ничуть не мешала ему держаться в седле. Путь мы продолжили в тот же день около полудня, теперь не ожидая нападения — на просторе степи подобраться к нам незамеченными было невозможно, да и вблизи Астая никто бы на это не решился. Захватить живыми из напавших не удалось никого, но и без дополнительных свидетельств предательство хана Северной Орды было очевидным. Покидая Идууд, Тургэн говорил, что собирается возвращаться в столицу в обход гряды, и только Очир знал заранее о намерении принца идти через перевал. Конечно, страшила сообщил об этом отцу, а тот послал отряд харгар или "чернокрылых" расправиться с наследником хана ханов. О свирепости этих наёмников, беспрекословно подчинявшихся тому, кто больше заплатит, ходили легенды. "Чернокрылые" поджидали принца в горах и напали почти сразу после того, как сбежавшие из нашего тумена предатели принесли весть о нашей якобы гибели — один из сбежавших, вероятно, направился прямиком к наёмникам, сообщить о лучшем моменте для нападения. Тела предателей нашли поблизости от места схватки — скорее всего, от них просто избавились за ненадобностью, и Тургэн жалел, что не ему выпало лишить их жизни. Принесённая ими ужасная весть настолько его оглушила, что, не подоспей мы вовремя, замысел Унур-хана наверняка бы увенчался успехом. Я тоже рассказала, как сильно переживала, что не застану принца живым... и тут же потупилась, не выдержав вспыхнувший взгляд сияющих желтоватых глаз. Тургэн ни словом не заговаривал о поцелуе, но не отступал от меня ни на шаг, то и дело норовил притронуться и без устали сыпал шутками. Я же, вместе с искренней радостью, что он жив, испытывала и сильнейшую неловкость в его присутствии, которую никак не могла побороть... Но, может, поцелуй — просто бурное выражение радости? Может, у халху принято так демонстрировать благодарность?

— Марко! О чём задумался?

Вздрогнув, я подняла глаза на скакавшего рядом принца — не заметила, что он опять на меня таращится — и вымученно улыбнулась:

— О Хедвиг. И об отдыхе. Поход получился напряжённым.

— Скорее незабываемым! Или ты не согласен?

— Как можно не согласиться с наследником хана ханов?

Тургэн расхохотался.

— Научился, наконец, почтительности? Не верю! Просто говоришь, что я хочу услышать! Но вот если бы доказал свою преданность действиями... — он многозначительно замолчал, а мне сделалось нехорошо.

— Действиями вроде спасти твою жизнь, рискуя своей? — улыбаться, даже вымученно, становилось всё труднее.

— За это я тебя уже поблагодарил.

— И как! — не удержалась я.

Тургэн только ухмыльнулся и, подхлестнув коня, понёсся вперёд, бросив:

— Не отставай!

Я послушно тряхнула поводьями, ускоряясь. Но в памяти непрошенно возникали моменты, на которые раньше я не обращала внимания. Частые тычки, хлопки и прикосновения принца, далеко не всегда оправданные и уместные, навязчивая тяга, чтобы я постоянно находилась рядом, явная ревность, стоило мне "отвлечься" на кого-то другого — того же Шону... и тут же чуть не хлопнула себя по лбу, вспомнив их недавние стычки: ну конечно! Всё дело именно в ревности! А постоянные насмешки из-за моего нежелания плескаться в купальне вместе со всеми, приглашение ночевать в его юрте, вопросы, был ли я с женщиной и намерен ли жениться, заявление, что ему "жена не нужна", равнодушие, граничащее с отвращением, к довольно привлекательной принцессе Янлин... И как всё это время я не замечала столь очевидного факта? Наследник хана ханов заглядывается на парней! И видит во мне не просто соратника... Стиснув поводья и зубы, я с трудом сдержала стон. Только влюблённого в моё несуществующее альтер эго принца и не хватало для полного счастья! Судя по горячности поцелуя, Тургэн будет непрочь его повторить. Конечно, я скажу, что однополые отношения меня не интересуют, но смирится ли он с этим? Ситуация — врагу не пожелаешь! Так радовалась, что мы сдружились, и вот — пожалуйста! А Шона? Он наверняка обо всём догадывается или даже знает наверняка — и потому смотрит на нас таким тяжёлым взглядом...

— Марко! — придержав коня, Тургэн наклонился и легко шлёпнул меня по колену. — Улыбнись, наконец! Мы возвращаемся с победой, уже завтра увидим стены Астая! У тебя такой вид, будто в столице ждут пятьдесят ударов плетьми, а не великие почести за то, что спас будущего хана ханов!

— Великие? — я попыталась взять себя в руки. — Насколько великие?

— О каких ты и мечтать не смел! — подмигнул Тургэн и снова подхлестнул коня. — Догоняй!