— С кубничным, — Алесенька обнимает зайчика, заглядывает мне в глаза.

Тепло разливается по телу. Только благодаря дочери я до сих пор держусь. Да, рассыпаюсь на осколки, но все же не сдаюсь.

— С клубничным, так с клубничным, — несу дочку к столу, сажаю на прежнее место и пододвигаю ближе стульчик для зайчика. Он тут же занимает “свое законное место”. — Посмотри пока мультик, — разблокирую планшет и включаю “Машу и медведя”, — скоро будем завтракать.

Знакомая мелодия заполняет кухню, внимание Алесеньки тут же сосредотачивается на экране, а я выпрямляюсь. Мне требуется пару секунд, чтобы собраться с силами и повернуться к плите. Сразу замечаю мужа. Он стоит, прислонившись бедрами к шкафчикам, сложив руки на груди, и наблюдает за мной.

Направляюсь к холодильнику, стоящему в углу комнаты, стараюсь игнорировать Германа, но плохо получается. По коже постоянно пробегают мурашки, которые задевают и без того зудящие нервные окончания. Приходится стиснуть челюсти, чтобы подавить желание пробежаться ладонями по рукам, лишь бы ослабить раздражение. Вот только, когда вытаскиваю из холодильника молоко с вареньем, сразу же понимаю, что теперь придется подойти к мужу, поэтому застываю.

Герман все это время пристально смотрит на меня. Изучает. Такое чувство, что пытается пробраться ко мне в голову, покопаться в мыслях, убрать оттуда все, по его мнению, ненужное. Мне и так с трудом удается втянуть в себя воздух, а когда вижу прищуренные глаза мужа, вообще задерживаю дыхание.

Хорошо, что “исследование” длиться недолго. Герман вытаскивает телефон из кармана брюк, смотрит на экран. Хмурится.

Легкие начинает жечь, поэтому шумно выдыхаю. Но стоит мне втянуть в себя немного воздуха, он снова застревает в груди, потому Герман вновь сосредотачивается на мне.

— Вечером нас ждет серьезный разговор, — огорошивает меня муж.

Когда мы с ним нормально разговаривали в последний раз? Стоило мне только упомянуть о том, что что-то нужно обсудить, Герман просто отмахивался. А сейчас сам идет на контакт? Я попала в параллельную вселенную?

Но на этом потрясения не заканчиваются. Герман, оттолкнувшись от столешницы, направляется прямо к двери, но, прежде чем уйти, бросает через плечо:

— Через три дня ты идешь со мной на мероприятие, которое устраивает наш будущий партнер. Приведи себя в порядок… хотя бы базово.

— Я не знаю, что мне делать, — обнимаю ладонями большую пузатую чашку с какао, сидя в уютном кафе с Ингой.

“Теплая” атмосфера кафе по идее должна хоть немного согревать, но у меня такое чувство, что холод пропитал каждую клеточку моего тела. Дрожь с самого утра не оставляет меня ни на секунду. Целый день я чувствовала себя, будто мне в груди оставили огромную дыру, через которую вытекают все эмоции. Ходила в прострации, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации, но ничего путного в голову так и не приходило. Я в конце концов чуть не впала в отчаяние. Только дочка, которая решила, что утро нужно провести у меня на руках, не давала окончательно сдаться. Вот только мое состояние моментально ухудшилось, когда пришла Зинаида Павловна и заявила, что Герман попросил проводить с Алесенькой больше времени — ровно до того момента, когда он не придет с работы.

Мне сначала хотелось съязвить на тему того, что неужели он, наконец, будет вовремя возвращаться домой, но потом я сдалась. Просто сдалась.

Муж решил контролировать мое общение с ребенком!

Видимо, боится, что я могу забрать Алесеньку и скрыться в неизвестном направлении. И почему я до этого не додумалась? Ах, да. Работа. Мне нужно сначала найти работу, прежде чем начать планировать свой побег.

Пока сидела дома, я успела составить резюме, откликнуться на не коротко вакансий и даже поискала информацию о том, как подать на развод, когда у тебя есть ребенок. После чего я случайно наткнулась на форум, где обсуждали, с кем останется ребенок после развода и при каких условиях. Прочитав все это, я испытала… безнадежность. А от количества информации, в итоге, начала раскалываться голова.

Хорошо, что ближе к вечеру позвонила Инга и позвала выпить кофе. Видимо, она беспокоилась за меня после того, как я приехала к ней вместе с Алесей на руках. Я сначала хотела отказаться от встречи, но потом подумала, что Алеся никуда из дома не денется, останется под присмотром Зинаиды Павловны. А мне нужно с кем-то поговорить.

Поэтому через два часа я, надев джинсы с большим белым свитером, приехала в кафе, заняла дальний деревянный столик около окна, подсвеченный теплым светом, льющимся из торшера рядом и от свечей на широком подоконнике. Устроившись на мягком коричневым диванчиком, я заказала кофе и стала ждать Ингу.

Девушка, словно метеор, в черном вязаном платье с горлом и русыми волосами, разметавшимися по плечам, ворвалась в кафе, нашла взглядом меня и подлетела к столику.

Увидев меня, она плюхнулась на диванчик напротив и сказала всего одно слово: “Рассказывай”. Вот я и выложила ей все, как на духу.

— Да-а-а, — тянет она, прежде чем сделать глоток капучино из белой чашки поменьше. — Тебе нужна работа! — заявляет, поставив чашку обратно на стол.

— Думаешь, я этого не понимаю? — перевожу взгляд на окно, где мимо кофе то и дело проходят люди. Чем сильнее темнеет, тем больше их становится. — Но у меня же толком стажа нет. Я помогаю Герману с его разработками, но это же все неофициально. Плюс у меня ребенок маленький. Оставлять Алесю с Германов — не вариант. Представляешь, он ее недавно по попе шлепнул, потому что малышка хотела спать и хныкала.

В глазах Инги мелькает гнев. Девушка так плотно поджимает губы, что они белеют.

— Черт, — вдыхает и откидывается на спинку диванчика. Тоже переводит взгляд на окно, но такое чувство, что никуда конкретно не смотрит, а ушла глубоко в себя. — Я бы попросила Марка замолвить за тебя словечко, но у нас с ним тоже… м-м-м… не ладится, — на лице Инги отражается грусть.

— А что у вас произошло? — мое сердце пропускает удар.

Ингу крепче стискивает чашку.

— Я тебе потом расскажу, хорошо? — переводит грустный взгляд на меня. — Хочу сначала сама со всем разобраться.

— Конечно, — видимо, произошло что-то серьезное, раз Инга даже поделиться не может. Но вытягивать из нее все клещами я точно не буду. Захочет, расскажет. Поэтому решаю вернуться к своим баранам. — Короче, такая у меня засада. Такое чувство, что Герман решил меня присвоить. Как там заговорят? Сам ни ам и другим не дам? — горько усмехаюсь и отпеваю немного своего какао, который стал едва теплым.

За столом воцаряется тишина, ее разбавляет только медленная музыка и гомон голосов посетителей кафе. Но все это тонет в безнадежности, которая становится моей верной спутницей. Кажется, она пропитала каждую клеточку тела и не дает нормально мыслить.

— Давай, ты переедешь ко мне? — предлагает Инга. — Если что я отобью тебя от Германа, — на ее лице расцветает улыбка.

В ее голосе нет ни капли сомнения. Но… как я поняла, у Инги и без того полно проблем с мужем. Вмешиваться в их семейные разборки — это последнее, что мне нужно.

— Спасибо большое, я подумаю, — отрезать для себя вариант к отступлению тоже не хочу. — Нужно как-то работу найти, — отчаяние отражается в голосе.

Инга сужает глаза. Я прямо вижу, как шестеренки вертятся у нее в голове. Не проходит много времени до того, как улыбка появляется у нее на лице.

— Говоришь, Герман хочет, чтобы ты пошла на мероприятие, который устраивает новый партнер? — в глазах девушки появляется лукавый блеск.

— Д… да, — с подозрением смотрю на Ингу. Внутри все сжимается.

Девушка расплывается в широкой улыбке.

— У меня есть одна идея, — Инга на мгновение прикусывает губу. — Но остается лишь один вопрос, — сводит брови к переносице. — Сможешь ли ты продержаться с Германом еще три дня?

Три дня.