— Прости, если вмешиваюсь не в свое дело, — она отводит взгляд в сторону, прежде чем снова посмотреть на меня. — Я могу спросить, что случилось с Германом Викторовичем? Он же раньше был… нормальным. А в последнее время будто с катушек слетел. Ты не знаешь почему?

Резко становится холодно.

Говорить о муже — последнее, чего мне хочется.

Закрываюсь в себе еще больше. Перевожу взгляд на окно, за которым туда-сюда ходят люди. Вот только на этот раз их мельтешение не помогает мне отвлечься. Наоборот, становится только хуже.

— Алена, — откликает меня Лена, возвращаю взгляд к ней. Она выглядит… виноватой. — Прости, — неуверенно смотрит на меня. — Не отвечай, ладно? И не обижайся. Мы просто любопытные, вот и все.

Обе девушки кажутся бледными. Слишком бледными. Словно боятся, что я и их уволю.

В другой раз я бы усмехнулась своим мыслям, но сейчас мне не до смеха. Совсем.

— Я не знаю, что случилось с Германом, — выпаливаю на одном дыхании. — С катушек съехал, — говорю немного отстраненно. — Какие правильные слова ты подобрала, — кончики пальцев сильно мерзнут, поэтому я прячу их между ног. — В один день — он нормальный, а в другой… — мотаю головой в попытке избавиться от жутких воспоминаний.

За столом воцаряется тишина. Она настолько гнетущая и тяжелая, что внутри у меня все сжимается в тугой узел. Приходится приложить неимоверные усилия, чтобы сделать простой вдох.

— Знаешь, — так неожиданно произносит Лена, что я вздрагиваю, — насколько я помню он потихоньку начал менять, когда стал запираться в дальней лаборатории, — она бросает взгляд на Лизу, словно ища поддержки. Вторая девушка уверенно кивает.

— Дальней? — непонимающе хмурюсь.

— Да. В той, которую еще не до конца восстановили, — щеки Лизы становятся пунцово-красными.

Вот только девушке нечего стыдиться. Она, явно, говорит о лаборатории, которую разнес мой муж. К этому «инциденту» Лиза не имеет никакого отношения.

Я была в дальней комнате все пару раз и то, чтобы понять, какое оборудование можно спасти, а какое придется все-таки придется заменить. Комната оказалась ничем не примечательна: белая, с множеством столов, шкафов, холодильников со стеклянными и обычными дверцами. Осколки и другой мусор, который оставил после себя Герман, успели убрать, поэтому я не стала там задерживаться.

Но сейчас у меня в голове мелькает мысль, что нужно снова «навестить» эту лабораторию и осмотреть ее тщательные. Не знаю, зачем мне туда возвращаться, но пометку в голове я все-таки делаю.

Пока теряюсь в своих размышлениях, нам приносит еду. Ем, не чувствуя вкуса. Все мысли витают вокруг сказанного девушками. Единственное, что отвлекает меня от навязчивых мыслей о муже — Александр и его спутница.

Спустя несколько длинных взглядов, которые я невольно на них бросаю, понимаю, что между этими двумя не все так радужно, как показалось с первого взгляда.

Александр, без сомнений, выглядит недовольным. А судя по тому, что его… а кем девушка приходится мужчине? Неважно! Главное, что судя по тому, что она постоянно оглядывается и гневно смотрит на меня, девушка явно находится на грани бешенства.

Вот только одно я все-таки осознаю — эти двое явно близки. С чужими людьми столько эмоций не проявляют.

Поэтому мне становится совсем не по себе, когда я понимаю, что Александр тоже периодически смотрит на меня. Но в отличие от своей… неважно кого, в его глазах нет особых эмоций. Только однажды что-то в них проскальзывает… и это что-то мне не особо нравится, потому что сильно напоминает намерение. Такое чувство, что Александр что-то замыслил и не поставил меня в известность. Не понимаю почему, но появляется четкое ощущение, что меня втягивают в нечто такое, что мне не понравится. Ой, как не понравится. Из-за всего этого у меня в груди разрастается нехорошее предчувствие, и я дрожу.

— Ты готова идти? — словно издалека, до меня доносится голос Лены, когда официантка забирает наши тарелки. — Нам еще до работы нужно успеть добраться.

— Эм… да… конечно, — мысленно возвращаюсь за наш столик. Официантка снова появляется, чтобы убрать чашки. — Извините, а можно нам счет? — тянусь к своему рюкзаку, чтобы достать карту.

Девушка вперивает в меня удивленный взгляд.

— Ваш счет уже оплачен, — краснеет.

— Что? — одновременно произносят Лена с Лизой.

Я бы к ним присоединилась, если бы слова не застряли в горле.

— Да, — официантка начинает бегать взглядом между нами. — Вон тот мужчина оплатил, — указывает головой в сторону Александра, который уже поднялся из-за своего столика и, явно, спорит о чем-то со своей спутницей, при этом они оба стараются не повышать голос.

Лена с Лизой тоже поворачивают головы к парочке.

— Это…? — Лена не договаривает, но по вопросительной интонации становится понятно — она узнала Александра.

— Да, — подтверждает Лиза, во все глаза глядя на мужчину.

Я же чувствую… смущение. Ведь прекрасно понимаю, что Александр оплатил счет из-за меня. В этом нет сомнений. Больше никого он за нашим столиком не знает.

Когда же мужчина отвлекается от своей спутницы, которая обхватывает его запястье обеими ладонями, и сосредотачивается на мне, сразу же убеждаюсь в своем предположении.

Не проходит и мгновения, как Александр сужает глаза, что-то говорит девушке рядом с ним, при этом не отводит от меня глаз. Не проходит и пары секунд, как он дергает руку, вырывая ее из хватки своей спутницы, и размашистыми шагами направляется к нам. Все еще смотрит только на меня, а на лице мужчины легко считывается… решительность.

Не знаю почему, но я встаю. Едва успеваю выйти из-за стола, сразу жалею о своем решении покинуть укрытие, ведь тут же оказываюсь в крепких мужских объятьях.

Александр мгновение смотрит мне прямо в глаза, после чего сминает мои губы в неожиданном, но в то же время всепоглощающем поцелуе.

Не могу пошевелиться. Кажется, даже не дышу.

Все звуки приглушаются. Я слышу лишь биение собственного сердца, которое отдается в ушах. Зато чувствую гораздо больше. Одна рука Александра лежит на моей пояснице, крепко вдавливая в горячее мужское тело, вторая — зарывается мне в волосы. Твердые мужские губы так яростно сминают мои, что даже если бы я хотела сделать вдох, у меня не получилось бы.

Я словно вижу сон и не могу понять, хороший он или плохой.

Не знаю, сколько длится поцелуй, но в какой-то момент Александр отстраняется, заглядывает мне в глаза. Смотрит долго, пристально, будто хочет что-то передать. Явно, какое-то послание. Вот только я не умею читать мысли. А если даже у меня получилось бы, я бы все равно ничего не разобрала, мой мозг сейчас напоминает настоящую кашу.

Все, что могу — стоять и смотреть в голубые глаза мужчины, который только что-то меня целовал.

Целовал… меня.

Невольно облизываю губы. Горький вкус кофе остается на языке, а я ведь пила сладкий капучино. Хотя обычно предпочитаю черный кофе без ничего.

— Я прошу прощения, — доносится до моего затуманенного шоком разума тихий мужской голос.

— За что? — вылетает из меня.

— Александр! — женский визг раздается следом.

Мужчина отпускает меня. Оказывается, он все это время крепко прижимал меня к себе, а я даже не заметила.

Улавливаю яростный стук каблуков.

Поднимаю взгляд и едва не давлюсь воздухом.

Темноволосая фурия несется к нам. Она так быстро приближается, что я даже моргнуть не успеваю, как оказывается рядом.

Замахивается…

Делаю шаг назад, вжимаю голову в плечи. Перед глазами появляется воспоминания, как муж издевался надо мной. Приходится помотать головой, чтобы избавиться от них. Ничего не выходит. Зажмуриваюсь.

Только спустя несколько долгих мгновений пониманию, что не чувствую удара и не слышу характерного звонкого звука.

Распахиваю веки, смотрю на девушку. Она покраснела. Тонкие черты ее лица почти слились в единое полотно, а запястье оказалось в плену мужских пальцев.