Людей в ресторане немного, а столики отделены перегородками, конечно же, розовыми, поэтому мы вовсе находимся в уединении. А то, что Инга позвонила после того, как мы вышли из Москвариума, предложила забрать Алесю на выходные загород, чтобы они с Маришкой поиграли на свежем воздухе, — вообще удача. Еду, к которой мы еще не притронулись, принесли где-то с минуту назад, поэтому никто не может нарушить наше с Александром… уединение. Не знаю, хорошо это или плохо.

— Почему ты выбрал этот ресторан? — вырывается из меня вопрос быстрее, чем я успеваю себя остановить.

Чувствую, что краснею — щеки безумно горят. Перевожу взгляд в сторону, выглядываю в окно, за котором уже стемнело, и теперь на противоположной стороне дороги виднеется множество огней, выглядывающих из окон многоэтажного здания. Ерзаю, никак не могу найти себе место, хотя, возможно, это потому что сижу на самом краешке диванчика, спрятав руки под стол и сжав кулаки. Не понимаю, что со мной. Вроде бы ничего экстраординарного не происходит. Обычный ужин с мужчиной, с которым мы ели уже множество раз,.. но бабочки, которые машут своими крылышками у меня в животе, все не дают мне покоя.

— Не нравится? — голос Александра звенит от напряжения.

Прикусываю губу. Бросаю на мужчину взгляд исподлобья и… мотаю головой. Но тут же понимаю, что сделала.

— Ты не подумай, все нормально, — выпаливаю на одном дыхании, расправляя плечи и глядя Александру прямо в его голубые глаза — они снова поражают меня своей прозрачностью. — Просто я… — оглядываюсь, не зная, как описать то, что чувствую.

— Забыла, что значит быть уверенной в себе девушкой, — заканчивает он за меня Александр. — А может, ты не знала этого?

— Что? — произношу на выходе, глядя на мужчину, широко распахнув глаза. Внутри все стягивается в тугой узел. Дыхание спирает.

Александр сужает глаза. Смотрит на меня пару минут, после чего отталкивает от спинки диванчика, отодвигает в сторону сначала свою розовую тарелку с огромным стеком, картофелем и овощами-гриль, а потом и мою с пастой “Карбонара”. Но на этом мужчина не останавливается. Протягивает руку. Кладет ее на стол открытой ладонью кверху.

— Дай мне руку, — произносит настолько проникновенно, что у меня кожа покрывается мурашками.

Перевожу взгляд с ладони мужчины, на его глаза и обратно, ничего не понимая. Меня не покидает ощущение, что стоит послушаться мужчину, выполнить просьбу — моя жизнь изменится безвозвратно. Александр… он, как хищник, который если наметил свою жертву, то не отпустит ее, пока не поймает и не затащит в свою берлогу.

Прикусываю щеку, осознавая, какой же бред лезет в мою голову. Еще раз смотрю на открытую ладонь, потом заглядываю в глаза Александру, который терпеливо ждет моего решения, и понимаю — я не смогу ему отказать, даже если бы захотела. А я не хочу. У меня много причин для того, чтобы сейчас просто встать и уйти. Для начала, я до сих пор замужем, и хоть до жути наивная, как оказалась, но слова мужчина про свидание, сказанные прямо, прекрасно помню. Не говоря уже о том, что если я сейчас последую голосу сердца, а не разума, то это будет ощущаться для меня, словно прыжок в неизвестность. После того, что мне пришлось пережить с Германом, последнее, чего бы мне хотелось — снова обжечься. Вот только Александр совсем не такой, как мой муж. Он уже много раз это доказывал. Сравнивать двоих мужчин сродни унижению Александра. Именно этот факт толкает меня вперед.

Вынимаю руку из-под стола, вкладываю дрожащие пальцы во все еще открытую мужскую ладонь. Стоит мне прикоснуться к Александру, как меня электрический ток пронзает. Вздрагиваю, но руку забрать не успеваю, ведь Александр смыкает на ней стальные тиски.

Хищная ухмылка расплывается на лице мужчины, в глазах появляется довольный блеск.

— Как я и думал, холодная, — произносит словно для себя, после чего сосредотачивается на моих глазах. — Запомни этот момент, Алена, — понижает голос до шепота, но я все прекрасно слышу. Сглатываю ком, образовавшейся в горле. — Сегодня ты в первый раз сама потянулась ко мне. Я старался не давить на тебя, правда. Но сейчас вижу, что, скорее всего, зря. Ты настолько не уверена в себе, что не замечаешь очевидного, — делает паузу, я же не дышу… не могу, жду. Хорошо, что ожидание не длится долго, потому что Александр пододвигается еще ближе ко мне, почти ложится на стол и выпаливает почти что мне в губы: — Ты же не понимаешь, что нравишься мне, правда?

— Что? — переспрашиваю.

У меня слуховые галлюцинации, правда?

— Ты все слышала, — в голосе Александра нет ни капли сарказма. — Но я не против повторить, — он переплетает наши пальцы. — Ты мне нравишься, — произносит твердо, уверенно, без капли сомнений.

— Но почему? — вырывается из меня быстрее, чем я успеваю себя остановить.

Уголки губ Александра дергаются.

— Мне бы хотелось, чтобы ты посмотрела на себя моими глазами, — коротко улыбается. — В тебе столько самоотверженности, столько нежности, столько стойкости. Когда я смотрю на тебя, не могу не восхищаться. Как ты ответственно подходишь к работе… Как любишь свою дочку… Как в самый сложный период в жизни взяла себя в руки… Какая ты сильная и красивая… — под конец его голос понижается до шепота.

У меня в горле появляется ком. Щеки нещадно горят. Во рту пересыхает.

— Я не такая, как твоя бывшая жена, — отвожу взгляд к окну, но ничего не вижу. Перед глазами появляется Лейла. Она эффектная, а я…

Не успеваю закончить мысль, как до меня доносится рык:

— И слава богу, что ты не такая, — Александр отпускает мою руку, откидывается на спинку дивана.

Мне сразу становится как-то неуютно, холодно. Прячу руку под столом, бросаю на мужчину взгляд исподлобья. Черты его лица его заострены, плечи расправлены. Александр смотрит в окно, но, кажется, как и я, ничего не видит. Такое чувство, что он погрузился в воспоминания. И почему-то, кажется, что прошлое, которое крутится в его голове, причиняет ему неимоверную боль.

Меня жутко тянет к Александру. Я уже представляю, как встаю, пересаживаюсь на диванчик рядом с мужчиной, кладу ему руку на бедро. Пытаюсь утешить. Не словами, а просто своим присутствием. Показываю, что, чтобы его не мучило, он не один. Вот только не понимаю, насколько мое желание уместно, поэтому я душу порыв. Но все равно чувствую себя жутко виноватой, потому что невольно вернула Александра в события, которые он, явно, не хотел вспоминать.

— Давай есть, — голос мужчины спокойной, хотя довольно Александр резко вернулся в реальный мир.

Не могу пошевелиться, пока наблюдаю за тем, как мужчина подставляет к себе тарелку, берет приборы, начинает резать мясо.

— Алена, ешь, — произносит немного обреченно, даже не глядя на меня.

Сглатываю ком, образовавшейся в горле. Вытаскиваю подрагивающие руки из-под стола. Как и мужчина, подтягиваю к себе тарелку с пастой, похолодевшими пальцами берусь за приборы. Вот только стоит намотать спагетти на вилку понимаю, что если не задам вопрос, который вертятся у меня в голове, то уже никогда этого не сделаю.

— Почему ты решил развестись с женой? — выпаливаю и сразу же засовываю вилку в рот. Жую.

Щеки нещадно горят. Боюсь поднять взгляд на Александра, хотя все равно краем глаза замечаю, как мужчина замирает. Но не проходит и пары секунд, как он нанизывает на вилку кусочек мяса.

— Я тебе уже рассказывал, что женился на Лейле не из-за пронизывающих изнутри чувств, — голос Александра спокойный, уверенный. Мужчина даже виду не подает, что я перешла какую-то границу. Поэтому собираюсь с силами и бросаю на него кроткий взгляд. Сразу же замечаю, что Александр тоже смотрит на меня, при этом съедает кусочек мяса. Медленно жует. Глотает. — Сначала мы пробовали быть семьей. Старались, как можно больше времени проводить вместе. Но чем чаще мы куда-то выбирались только вдвоем, тем сильнее становилось понятно, что у нас нет ничего общего. Нам даже поговорить было не о чем. Я в то время полностью сосредоточился на бизнесе. Лейла же любила собирать сплетни и таскаться по разным светским мероприятиям. С виду мы казались идеальной парой. Вот только семья на самом деле оказалась полным провалом, — Александр на секунду прерывается, чтобы съесть перчик-гриль, а я могу, наконец, вздохнуть. Оказывается, я задержала дыхание и даже этого не поняла. — Я не буду говорить такие банальности, как “в итоге, мы с Лейлой стали просто друзьями”. Нет. Мы оставались мужем и женой. Только при этом были чужими людьми. В этом весь парадокс. Мы даже ничего о жизни друг друга не знали, — Александр пожимает плечами, прежде чем отрезать еще кусочек мяса и съесть его. — На самом деле, меня все устраивало… — мужчина резко замолкает, поджимает губы.