— Ты пил? — округляю глаза.

Не помню, когда Герман последний раз прикладывался к бутылке. Хотя я многого о муже могу попросту не знать, как, например, любовь мужа к другим женщинам.

— Неважно, — отмахивается Герман, сильнее сдавливая подбородок. — Ответь на вопрос: ты меня поняла?

Всматриваюсь в глаза мужа, замечаю алкогольную дымку.

Тело немеет. Становится жутко страшно.

Герман и без “допинга” в последние несколько дней вел себя неадекватно. Я даже боюсь представить, на что он способен, когда алкоголь изменил его сознание и развязал руки.

Горло перехватывает, поэтому просто киваю.

Кривая ухмылка сразу же растягивается на губах у мужа.

— Умничка моя, — он наклоняется ко мне, целует в лоб. Отвращение горечью оседает на языке. Но стараюсь не дергаться. Боюсь. — А теперь пошли, — Герман отпускает мой подбородок, хватает за запястье и тянет к выходу из квартиры.

Я даже не успеваю попрощаться с дочкой и пожелать малышке “спокойной ночи”, как Герман вытаскивает меня из квартиры.

Чувство вины не дает мне покоя, пока мы с мужем спускаемся по лестнице на первый этаж. Я же всегда укладываю дочку, а сегодня эта миссия достается свекрови. Вот только спорить с Германом себе дороже, поэтому остается только молиться, чтобы Ольга Борисовна рассказала Алесеньки сказку на ночь, как обычно делаю я, чтобы малышка спокойно засыпала. Без нее она будет ворочаться неизвестно сколько времени.

Радует только то, что Герман нанял водителя, а не попытается сам сесть за руль. Всю дорогу жмусь к дверце, изо всей силы сжимаю клатч и стараюсь размеренно дышать. Благо, Герман не пытается заговорить со мной. Он достает из кармана пиджака серебристую фляжку, и всю дорогу потягивает содержимое. Не хочу знать, что в ней. Просто не хочу, но запах алкоголя все равно достигает меня.

Стараюсь максимально абстрагироваться от всего происходящего, концентрируюсь на дороге и мелькающих за окном каменным джунглям. Все, лишь бы не встречаться взглядом с мужем.

Благо, поездка длится недолго. Буквально минут через двадцать мы подъезжаем к высокому зданию из затемненного стекла. Перед входом собралось немало народа. Все одеты по высшему разряду: мужчины в смокинги, женщины в вечерние платья разных форм и размеров.

Стоит мне выйти, сразу же чувствую себя неуютно в этом многообразии роскоши. Может, Герман был прав, и я оделась совсем просто? Мотаю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Какая разница? У меня есть цель. Я знаю, зачем сюда пришла. Нужно следовать плану!

Вот только все летит к чертям, когда чувствую руку у себя на спине.

Подпрыгиваю на месте. Пытаюсь отойти в сторону, но грубые пальцы впиваются мне в бок. Шиплю то ли от боли, то ли от испуга. Но не успеваю снова дернуться, как слышу пьяное шипение у уха:

— Я тебе так противен, дорогая женушка?

Холодок бежит по позвоночнику, когда муж носом вверх ведет по ушной раковине, при этом так крепко прижимает меня к себе, что становится трудно дышать. Тепло тела Германа передаются моему. Меня бросает то в жар, то в холод. Боюсь пошевелиться. Муж пьян, я это четко вижу. И непонятно, на что способен в таком состоянии. Мысли превращаются в вязкую жижу. Цепляюсь взглядом за пару: мужчину в белом костюме и женщину в красном платье, которые входят в отель.

— Мы не должны идти на мероприятие? — пытаюсь вывернуться из рук Германа, но его хватка стальная.

Муж пару секунд не двигается, после чего вздыхает.

— Пошли. Мне нужно, наконец, познакомиться с этим всемогущим Александром! — выкладывает. — Марк так и не устроил нам встречу. А между прочим, мы партнеры, — он раздражен, я это прекрасно слышу.

Не знаю, кто такой Александр. Но то, что муж Инги не дал Герману с ним встретиться, что-то значит.

Может… мне попросить работу у Марка? Вспыхнувшая в груди надежда, тут же гаснет.

И работать в подчинении Германа?

Нет, спасибо. Мне хватает третирования дома. Пока муж на работе, у меня хотя бы небольшая передышка есть. А если мы будем круглосуточно рядом, то я точно сойду с ума.

Пока пытаюсь продумать варианты к отступлению, Герман все-таки направляется ко входу. Мою талию не отпускает, как бы я не пыталась освободиться. В итоге, смиряюсь. Нужно потерпеть еще чуть-чуть… совсем немного.

Пока мы поднимаемся на тридцать пятый этаж, стараюсь ни о чем не думать. Сосредотачиваюсь на дыхании.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Стоит створкам разъехаться, как шум мероприятия выбивает из колеи.

Невероятных размеров помещение с бело-золотыми стенами и панорамными окнами заполнено людьми. Такое чувство, что они везде. На танцполе перед сценой с классическими музыкантами. У фуршетного стола. За столиками возле окон. Народа так много, что у меня сжимается желудок от тревоги.

Как я найду в этом дурдоме Ингу? Может, мне ей позвонить? Вот только за шумом музыки и гомоном голосов, не уверена, что девушка услышит телефон. А еще вряд ли Герман меня отпустит. Он, словно хозяин жизни, заходит в помещение и сразу направляется к фуршетному столу. По дороге ловит официанта и снимает у него с подноса два бокала с шампанским. Ни один из них мне не передает. Залпом опрокидывает в себя жидкость из обоих. Хотя бы меня из-за этого отпускает. Но все равно нехорошее предчувствие ворочается в животе. Никогда не видела, чтобы Герман так бездумно напивался. У него явно что-то случилось, но выяснять я ничего не стану. У меня есть куда более важная задача.

Муж подходит к фуршетному столу. По пути обменивается рукопожатием и парой фраз с каким-то мужчиной, лебезит. Но стоит собеседнику Германа оставить нас, улыбка спадает с лица мужа. Он подхватывает со стола канапешку, съедает. Выискивает взглядом официанта и как только замечает, подзывает к себе пальцами.

— Есть что-то покрепче этой жижи? — спрашивает у темноволосого парнишки в черных брюках, белой рубашке и галстуке-бабочке.

Официант, видимо, только рад услужить, поэтому перечисляет названия алкоголя, многие из которых я даже не слышала. Герман выбирает себе напиток, после чего берет белую тарелку со стопки, стоящей на краю стола, и начинает накладывать себе еду.

“А как же знакомство с Александром?” — мелькает в голове, но я прикусываю язык. Вместо укора произношу:

— Я оставлю тебя… ненадолго.

Муж застывает. Медленно поворачивается.

— Куда ты? — с прищуром смотрит на меня, в его искаженном алкоголем голосе отчетливо считывает подозрение.

— Эм… — на секунду запинаюсь, но сразу же возьму себя в руки, мне в туалет нужно, — вру нещадно, но, что удивительно, щеки не краснеют. Герман еще сильнее сужает глаза. — Я не успела сходить перед выходом, — переминаюсь с ноги для пущей убедительности.

Муж кривится, открывает рот, собираясь что-то сказать, но противный писклявый голос его прерывает:

— Герман, дорогой, давно не виделись.

К нам подходит блондинка в очень откровенном черном платье в пол. Оно, словно, перчатка облепляет ее фигуру, подчеркивая немалые изгибы в районе груди, а разрез на бедре добавляет перчинки. Девушка настолько широко улыбается, что кажется, ее красные губы порвутся в уголках.

Герман тоже не остается равнодушным.

— Сабина, милая, — раскрывает руки для объятий, и девушка делает шаг к нему.

Мой муж прижимает к себе другую женщину, а я… ничего не чувствую. У груди словно пустота образовалась, чувства к Герману исчезли, растворились, будто по щелчку пальца. Все, о чем я могу сейчас думать: “Нужно найти Ингу!”.

— Так, — прочищаю горло, так как оно перехватило, — я пойду?

Герман отстраняется от своей непонятно просто знакомой или нет, бросает на меня недовольный взгляд, после чего заявляет:

— Только быстро.

Я не обращаю внимания на его снисходительный тон. Резко разворачиваюсь и ныряю в толпу. Не знаю, сколько времени блуждаю, заглядывая в лица, появляющихся на моем пути людей. Но, явно, мои поиски длятся “не быстро”. Внутри все стягивается в тугой узел, ведь тревога, возникшая из-за того, что я не найду Ингу, примешивается к страху, который охватывает тело, стоит подумать, как отреагирует Герман на мой долгий “поход в туалет”. Даже успеваю отчаяться, когда вижу русоволосую макушку девушки, скрывающейся за неприметной дверью, встроенной в белую стену.