Бабочки начинают порхать в животе, когда я следую за ней. Быстро маневрируя между людьми, захожу в коридор с белыми стенами и приглушенным освещением. Не знаю, куда идти, но продолжаю двигаться, пока не теряюсь в пространстве. Коридоры оказываются настоящими лабиринтами, а я не запоминала путь, по которому можно вернутся в зал.

Страх застрять в непонятном месте, паучьими лапками ползет по коже, но я толком не успеваю ему поддаться, когда где-то неподалеку слышу женский стон:

— Ге-е-ерман, до-о-орогой, я так ску-у-учала!

Внутри у меня все заледеневает. Шок нападает на меня всего на мгновение, после чего я начинаю действовать.

“Это мой шанс!” — вспыхивает в мыслях.

Дрожащими пальцами достаю из клатча телефон, иду на приглушенные стоны. Поворачиваю за угол и вижу картину, которая совсем не удивляет. Мой муж прижимает к стене и страстно целует ту самую “не просто знакомую”, а его рука забралась глубоко в вырез ее платья.

Разблокирую телефон. Открываю камеру.

Щелчок.

Твою мать, вспышка!

Кровь отливает к ногам, тело сотрясает дрожь.

Застываю.

Боюсь пошевелиться.

Боюсь вздохнуть.

— Какого хрена?! — раздается утробный рык мужа.

Именно он приводит меня в чувства.

Паника накатывает с головой. Резко выдыхаю, стискиваю телефон и срываюсь с места.

Не чувствуя ног, бегу в туда, откуда пришла. Но получается сделать только несколько шагов, как стальные пальцы хватают меня за руку, дергают назад. Теряю равновесие, спотыкаюсь, падаю.

Не успеваю приземлиться на твердый пол, как врезаюсь в жесткое тело. А уже в следующую секунду, оказываюсь прижата спиной к холодной стене. В меня вдавливается твердое тело. Алкогольные пары бьют мне в лицо.

Задерживаю дыхание. Зажмуриваюсь.

— Алена? — через пару секунд доносится до меня удивленный голос мужа. — Какого хрена это было?! — а теперь я с легкостью улавливаю злость.

Внутри все сжимается. Горло перехватывает. Страх ледяными волнами разносится по телу.

“Господи, что же я наделала?” — проносится в голове. — “Нужно было уйти… просто уйти. На кой мне сдались доказательства измены мужа?”

Сердце гулко стучит в груди. Отдается в ушах, кончиках пальцев.

— Герман? — женский голос доносится до меня словно через стекло.

“Алена, возьми себя в руки. Хватит стоять и изнывать от страха. Ты должна бороться!”, — уговариваю себя, понимая, что если не я, то никто меня не спасет.

Судорожно втягиваю воздух. Распахиваю веки. Смотрю прямо в ледяные глаза мужа. Сердце пропускает удар, но взгляда не отвожу. Стискиваю челюсти.

Я не боюсь…

Я не боюсь…

Я не боюсь…

— Сабина, — произносит Герман напряженно. — Давай позже встретимся. Мне тут с женой нужно разобраться, — угроза пропитывает каждое его слово.

Дергаюсь в сторону. Мне едва удается оторваться от стены, как муж жестко припечатывает меня к ней снова. Боль стреляет в теле. Перед глазами вспыхивают звезды.

Мне требуется мгновение, чтобы зрение вернулось.

— Женой? — неверяще спрашивает девушка. — Ты женился? Опять?! — истеричные нотки звучат в ее голосе.

Муж глубоко вдыхает и шумно выдыхает.

— Сабин, — едва ли не рычит. — Давай не сейчас, — цедит. — Я тебе все объясню. Позже!

Пару секунд ничего не происходит. После чего слышу фырканье.

— Не надо мне ничего объяснять, — выплевывает девушка. — С меня хватит тебя! И твоих жен тоже! — яд пропитывает слова девушки, после чего раздается стук каблуков.

Он все удаляется, удаляется, удаляется…

Затихает.

В коридоре разливается тишина. Слышно только дыхание. Мое — частое, рваное. Германа — глубокое, шумное.

Во рту пересыхает. По позвоночнику бежит холодок. Кожа покрывается пупырышками.

— Так ты скажешь, зачем тебе фотография? — Герман выгибает бровь. — Неужели нравится… наблюдать? — уголок его губ ползет вверх.

Муж кажется расслабленным, спокойным. Но я-то вижу безумие, которое плещется в его глазах. Такое чувство, что оно заполнило мозг моего мужа, подпиталось алкоголем и вызывает бредовые идеи.

Вот только какие именно?

— Молчишь? — Герман поднимает руку, тыльной стороной ладони проводит по щеке, посылая дрожь ужаса по застывшему телу. Глаз от меня не отводит. — Алена-Алена, — качает головой. — Когда ты стала настолько плохой девочкой? — понижает голос до шепота. — Я же женился на милой, невинной малышке, — скользит рукой ниже, достигает подбородка. — Где она?! — рявкает и хватает меня за шею.

Вздрагиваю.

Инстинкт самосохранения включается в самый подходящий момент, возвращая мне возможность мыслить, действовать. Ступор проходит.

Я должна бороться! Должна…

Упираюсь ладонями в грудь мужа. Толкаю.

— Пусти меня, — говорю хоть хрипло, но твердо. Не сомневаюсь, ненависть плещется у меня в глазах. — Пусти! — собираю все силы, которые у меня только есть, пихаю снова.

Герман дергается, но с места не сдвигается.

Похоже, его забавляет мое сопротивление. Или даже заводит, судя по пошловатой ухмылке, которая растягивается у него на губах. Вот только глаза Германа остаются холодными… жестокими.

Нет. Нет. Нет.

Не знаю, что он задумал, что я не собираюсь ему потакать.

Поднимаю ногу, бью мужа коленкой между ног. Промахиваюсь, попадая в живот. Наступаю на стопу. Ноль реакции! Алкоголь, что ли, обезболивающим стал?

Толкаю мужа. Толкаю. Толкаю.

Жаль только, что Герману все нипочем.

Он, будто ожившая статуя, стоит на месте. Не шевелится. Просто смотрит.

Становится жутко. Внутри все леденеет. Даже сердцебиение замедляется.

Но я не позволяю себе поддаться страху. Сопротивляюсь все сильнее.

Дергаюсь. Кручусь. Вырываюсь.

Бью. Царапаюсь.

— Отпусти меня! Пусти! — голос скрипит, от подкатывающих к нему рыданий.

Взор размывается, сил становится все меньше. Но я не позволяю себе сдаться. Не позволяю…

— А знаешь? — Герман склоняет голову. — Ты меня сейчас обломала, — понижает голос до хитрого шепота, приближается свое лицо к моему. Выдыхает. Перегар бьет в нос. — Теперь тебе придется занять ее место, — усиливает хватку на моей шее, отнимает дыхание. — Можем, даже камеру включить, — вырывает телефон из моих пальцев, бедрами теснее прижимается к животу, демонстрируя свое возбуждение.

Желудок ухает вниз.

Нет… Он же не…

Заглядываю в глаза мужа и понимаю — он способен на все!

— Герман, отпусти меня, — сиплю.

Муж так сильно стискивает горло, что я едва могу дышать.

Легкие горят. В голове стучит. Желудок скручивает от страха.

— Ты стала плохой девочкой, моя дорогая женушка. Очень плохой, — муж проводит кончиком носа по моей щеке. Содрогаюсь всем телом. — Знаешь, что делают с плохими девочками? — доходит до уха, — Их наказывают, — сильнее стискивает мое горло, перекрывая возможность дышать.

Распахиваю глаза, задыхаюсь.

Паника захватывает разум.

Начинаю брыкаться, вырываться.

Не знаю, откуда появляются силы, но у меня кое-как получается оттолкнуть мужа. Дергаюсь в сторону. Мне даже удается сделать шаг в сторону. Грубые пальцы начинают соскальзывать с моей шеи, хватка расслабляется. У меня даже получается сделать судорожный вдох до того, как оковы снова оказываются на шее.

Я даже испугаться не успеваю, как земля уходит из-под ног. Лечу непонятно куда. Желудок делает кульбит. Дыхание застревает в груди. Шея освобождается от оков. Вот только я не успеваю вдохнуть. Падаю на пол. Ударяюсь копчиком. Острые игры боли пронзают тело. Перед глазами темнеет. В ушах звенит. Из груди выбивает остатки воздуха.

Ничего не вижу. Ничего не слышу. Но все равно нахожу в себе силы, чтобы начать отползать, опираясь на руки и на ноги. Меня подгоняет отчаяние, которые разливаются по венам.

Никогда не думала, что мой муж станет монстром. Нет. Он всегда был таким. Я просто предпочитала не замечать.