Не знаю, к какому выводу приходит. Но, подозреваю, что склоняется к первому варианту, потому что снова тяжело вздыхает, бросает на меня еще один… виноватый взгляд, прежде чем выдать:

— Не могли вы на две недели, пока Лейла в России, претвориться моей девушка?

Открываю рот в третий раз.

Я ожидала всего, чего угодно, но только не этого.

— Я понимаю, что моя просьба переходит все границы, но… — мужчина снова трет шею. — В общем, я сегодня увидел вас и выпалил Лейле “правду” о наших отношениях. Если вы согласитесь подыграть мне, то буквально спасете меня. Но, конечно, если вам очень некомфортно, то я не буду настаивать.

Александр замолкает, смотрит прямо на дорогу, плотно стискивает челюсти. Похоже, дает мне возможность все обдумать. Только даже если бы мысли не напоминали кашу, вряд ли бы я ответила что-то путное. Все слишком неожиданно, чтобы я могла дать внятный ответ.

Мне нужно подумать… нужно все взвесить.

С одной стороны Александр помог мне. Действительно помог. Хочется отплатить добротой на его доброту. Но с другой — он женат, я замужем. Это все… неправильно.

Мой телефон так неожиданно пиликает, что вздрагиваю от неожиданности.

Желудок тут же скручивает от нехорошего предчувствия, поэтому я не останавливаю себе, когда понимаю, что дрожащими пальцами расстегиваю рюкзак. Роюсь в нем, пока не нахожу гаджет.

Вот только стоит мне его достать, разблокировать и открыть сообщение, пришедшее с номера Германа, телефон тут же выскальзывает из пальцев.

Крик застревает в груди. Перед глазами, хоть я и не вижу экран, все еще стоит фотография, которую прислал мне муж. На ней Герман вместе с Алесенькой. Вроде бы ничего особенного, но на малышке розовые бантики, которые я сегодня так старательно завязывала на ее каштановых волосиках, когда отправляла дочку в садик.

— Алена, что с вами? — искреннее волнение звучит в голосе Александра.

Перед глазами темнеет, дыхание застревает в груди.

Все еще не могу поверить в увиденное. Но фотография, на которую я всего пару секунд назад смотрела, застряла у меня в голове. Я вижу каждую черточку лица своей малышки. Прекрасно помню, что она не улыбается и знакомого блеска в ее карих глазках нет. Зато муж выглядит… довольным. Такой широкой ухмылки, демонстрирующей белоснежные зубы, которыми он с удовольствием вцепился бы в мое горло, я давно у Германа не видела.

Сердце пропускает удар. Еще один. И еще…

Горло перехватывает. Глаза наполняются слезами. Паника захватывает мозг.

Что же делать? Что делать?

Меня так резко ведет в сторону, что я не успеваю сориентироваться и врезаюсь плечом в дверцу. По идее, мне должно было стать больно, но… я ничего не чувствую. Пустота расцветает в мыслях… в теле… в груди.

До меня доносится визг тормозов, но и на это я не реагирую. Лишь ощущаю, как ремень врезается мне в грудь. Просто смотрю перед собой, ничего не видя.

— Алена, посмотри на меня, — грубый голос проникает в разум.

Обычно у меня прошелся бы холодок по позвоночнику от такого тона, но не сейчас… сейчас я могу лишь сидеть и моргать. Кажется, если вдруг пошевелюсь, то истерика накроет меня с головой. Зато пока не двигаюсь, могу оставаться спокойной.

— Алена, — строго произносит Александр, хватая меня за плечи и разворачивая к себе. Встречаюсь с его голубыми глазами. Вздрагиваю. Они почти такие же, как у моего мужа, только светлее. Мужчина, видимо, считывает мою реакцию, поэтому хмурится, но меня не отпускает. — Что случилось? — всматривается в мои глазах.

Невольно открываю рот в желании поделиться, но тут же захлопываю его. Если я не произнесла все вслух, то, может быть, это неправда. Да?

— Вы из-за моего предложения так реагируете? — настоящая тревога плещется в его глазах. — Если да, забудьте. Ничего не нужно. Я сам разберусь.

Александр винит себя в моем состоянии?

Господи, этого никак не допустить. Посторонний человек никогда не заботился обо мне так, как Александр. Он не должен думать, что его предложение, даже несмотря на то, что оно немного странное, могло ввести меня в ступор.

Кое-как собираю в себе остатки сил и мотаю головой.

Александр сводит брови к переносице.

— Что тогда? — спрашивает настойчиво.

Мне очень хочется все рассказать этому мужчине, поделиться, но слова застревают в горле. Где-то на краю сознания улавливаю мысль, что не нужно втягивать Александра в свои личные дела, но ничего не могу с собой поделать, когда бросаю взгляд себе под ноги.

Мужчина прослеживает за ним. Не проходит и пары минут, как он наклоняется и поднимает телефон.

Видимо, прошло не уж много времени, как мне казалось, раз экран не заблокировался. Замечаю, как Александр поджимает губы, прежде чем поднимает взгляд на меня

— Где сейчас ваша дочь? — чеканит.

В его голосе звучат приказные нотки, поэтому у меня просто не удается проигнорировать вопрос.

— В садике, — бормочу, — должна быть, — все внутри сжимается в тугой узел.

Как я и думала, стоило мне произнести вслух страшные слова, меня затапливает волной страха. Мозг начинает работать с удвоенной скоростью. Он перебирает все ужасные развития событий, которые только могут произойти, начиная со неминуемой встречи с мужем, заканчивая тем, что я никогда не увижу свою дочь.

Сердце болезненно. Становится невероятно тяжело дышать. Меня начинает трясти.

Я просто не могу… не могу потерять Алесю.

— Звоните воспитательнице, — жестко произносит мужчина, протягивая мне телефон. — Или кто там у вас всем заведует…

Перевожу взгляд с Александра на гаджет и обратно, никак не могу сообразить, что от меня хотят.

— Алена! — рявкает мужчина, снова вздрагиваю. — Придите, наконец, в себя! — хватает меня за руку, разворачивает мою ладонь вверх, вкладывает в нее телефон, после чего снова впивается в меня пристальным взглядом и… кивает.

Не знаю, что на меня действует, приказные нотки в тоне мужчины или я просто начинаю возвращать себе возможность нормально мыслить, но в следующее мгновение, хватаю телефон.

Быстро скольжу большим пальцем по экрану в поисках нужного контакта. Руки дрожат, поэтому телефон трясется, а я никак не могу сосредоточится на именах мелькающих перед глазами.

Я же записывала номер воспитательницы… точно записывала.

Черт… как ее зовут?

Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и медленный выдох, прежде чем снова открыть веки.

“Виолетта Станиславовна”, — в голове вспыхивает имя, когда я более или менее урезониваю панику.

Она же не могла отдать Алесю Герману, правильно? Или то, что он отец девочки играет свою роль?

Так, не это сейчас главное.

Сосредотачиваюсь. Нахожу нужное имя, вот только не успеваю нажать на него, как на экране всплывает очередное уведомление.

Открываю его.

«Хочешь увидеть дочь? Жду тебя в кафе «Резонанс» через полчаса».

Не проходит и пары секунд, как следом прилетает фотография, где моя дочка пьет из большого стеклянного стакана молочный коктейль, при этом смотрит в стол. Алеся никогда не смотрит в стол! Она болтает, ерзает на своем месте, улыбается. Но в стол никогда не смотрит!

В горле появляется огромный ком. Все внутри сжимается в тугой узел.

Господи, последнее, чего мне хочется — это видеть своего мужа. Но он взял в «заложники» мою малышку, поэтому мне ничего не остается.

Поднимаю наполненные ужасом глаза на Александра и бормочу:

— Помогите мне, пожалуйста, еще раз, — протягиваю ему телефон.

Желудок то и дело сжимается, пока я стою перед дверью очередного кафе. Двухэтажное здание советских времен кажется пугающим, как и тяжелая резная дверь.

Несколько раз вздыхаю и медленно выдыхаю, прежде чем схватиться ручку. Распахиваю дверь. Одним шагом переступаю через порог и оказываюсь в просторном помещении с кирпичными стенами, квадратными колоннами и осыпавшейся штукатуркой на потолке.