Потакала его прихотям.
Старалась не беспокоить, когда он приходит уставший с работы.
Готовила только то, что он любить есть — приготовь я что-нибудь другое, она оказывалось бы в мусорке.
Замолкала, когда он рявкал, чтобы прекращала ныть, если я заболевала.
Проглатывала обиду, когда он начинал кричать меня не с того ни с сего.
Закрывалась в комнате с дочкой, когда он ходил раздраженным из-за того, что у него проваливался очередной эксперимент. Иногда ночью подкрадывалась к нему в кабинет, вникала в записи, валяющиеся везде, где только можно, дописывала формулы, надеясь помочь или хотя бы натолкнуть на мысль. Зря.
Я старалась не обращать внимания на все эти детали. Ведь даже если муж срывался, он никогда не поднимал на меня руку. Никогда… до недавнего времени.
— Алена-Алена, ну чего ты? — звучит совсем близко, и я вздрагиваю.
Ускоряюсь.
Сердце бьется с невероятной скоростью, трепыхается в груди. Желудок то и дело сводит. Горло сжимается.
Кажется, что я быстро ползу.
Но ладони соскальзывает, стопы подворачиваются. Одна туфля слетает. Слышу треск ткани.
“Платье”, — мелькает на краю сознание, но тут же тонет в панике.
В висках пульсирует. Перед глазами расплывается. Вот только это меня не спасает. Я все равно вижу силуэт мужа.
Он приближается, приближается, приближается…
Нет. Так мне не спастись!
Нужно встать!
Отталкиваюсь от пола. Переворачиваюсь. Становлюсь на колени и… падаю на руки. На меня наваливается тяжелое тело. Грубые пальцы обхватывают запястья, дергают их назад. Теряю опору. С размаху ударяюсь скулой о твердую поверхность. Зубы клацают. В голове сотрясается. Слезы брызгают из глаз. Боль настолько яркая, что перестаю чувствовать что-либо. Но всего на мгновение, потому что в следующее — ощущаю горячее дыхание у себя на затылке, тяжелое тело на себе.
Толком не могу сделать вдох. Но понимаю, что не сдамся. Буду бороться до последнего. Брыкаюсь. Кручусь. Вожу ногами, пытаясь упереться коленями в пол.
— Успокойся! — рявкает муж, снова хватая меня за шею. Сжимает ее в попытке остановить мое сопротивление. — Как будто в первый раз раздвигаешь передо мной ноги! — его язык заплетаться, а ладонь скользит под платье.
Мои руки оказываются свободными — упираюсь ими в пол. Отталкиваюсь. Герман усиливает хватку у меня на шее. Сжимает пальцы так, что я теряю дыхание. Но не сдаюсь.
Не знаю, откуда у меня берутся силы.
Видимо, адреналин бурлит в крови. Мне даже удается спихнуть мужа с себя.
Его пальцы соскальзывают с моей шеи.
— Помогите, — сиплю, горло разрывается от боли. — Прошу помогите, — ползу на четвереньках по коридору, быстро переставляя руки и ноги.
Ничего не вижу. Ничего не слышу.
Боль заполняет каждую клеточку тела. Страх подгоняет меня. Заворачиваю за угол…
Чувствую жесткие пальцы в волосах, на плече.
Герман тянет меня за волосы наверх. Заставляет кое-как подняться на ноги.
Затуманенным сознанием улавливаю какой-то щелчок. За ним чувствую толчок в спину. Шлейка платья рвется. Едва не заваливаюсь. Приходится сделать пару широких шагов, чтобы устоять на месте.
Но я оказываюсь свободна… свободна.
Еще один щелчок, только уже другой — яркий свет режет глаза. Зажмуриваюсь. Но тут же распахиваю веки, разворачиваюсь и вижу мужа.
Он закрывает за собой какую-то дверь.
Боюсь отвести взгляд от Германа, хотя все равно понимаю, что он запихнул меня в какую-то комнату.
Мы с мужем остаемся наедине. За закрытой дверью…
Только я и Герман!
Герман и я!
— Не надо, — мотаю головой. — Пожалуйста, не надо, — страх сковывает тело. — Герман…
— Ты же не хочешь, чтобы я спал с другими? — муж выгибает бровь, безумие мелькает в его глазах. Молчу. Не двигаюсь. Заполненный страхом мозг не сразу понимает, что Герман имеет в виду. Но когда на его лице появляется плотоядная ухмылка, содрогаюсь. — Не хочешь же? — вызов звучит в его голосе. — Тогда-а-а… на колени! — рявкает и делает шаг ко мне.
— Помогите! — кричу, что есть мочи.
Глава 22
Герман бросается ко мне.
Я даже метнуться в сторону не успеваю, как он толкает меня назад.
Хватаю ртом воздух.
Лечу и… врезаюсь бедрами во что-то острое.
Боль проносится по телу, но она уходит на задний план, когда Герман в один широкий шаг сокращает между нами расстояние. Нависает надо мной, выдыхает, обдавая зловонным алкогольным дыханием.
— Не хочешь, значит, по-хорошему? — с силой сжимает мою грудь.
Жду очередную волну боли, но не чувствую ее. Паника заполняет мой мозг, воспламеняя тело.
Я не позволю ему надругаться над собой!
— Помогите! Помогите! Прошу! — кричу, что есть мочи, толкаю мужа в грудь изо всей силы, хоть ее осталось немного.
Но, видимо, адреналин подпитывает меня.
Мечусь, не прекращая кричать:
— Пусти меня! — слезы застилают взор. У меня даже не получается оттолкнуть Германа, как я смогу противостоять ему? — Помогите мне! Помогите!
— Да, заткнись ты уже! — рявкает муж.
Резкое жжение пронзает пострадавшую ранее щеку. Застываю. Не сразу соображаю, что произошло.
Мозг не хочет работать. Он отключается. Совсем.
Жар распространяется по лицу. В груди печет. Глаза режет.
«Герман меня ударил», — мелькает на краю сознания. — «Дал… пощечину?»
Господи… За что? За что мне все это?
— Твое сопротивление, конечно, заводит, — муж ныряет рукой под мою юбку, рвет колготки. — Но у всего есть предел.
Страх ледяной волной проносится по телу.
Хочу снова попытаться оттолкнуть мужа, но он перехватывает мои запястья, поднимает руки вверх, наваливается на меня.
Герман вдавливает меня в твердую поверхность, фиксирует руки за головой.
Не могу вздохнуть…
Не могу пошевелиться…
Не могу сдаться!
Замахиваюсь головой, ударяю Герману прямо в нос.
Он взвизгивает, шипит.
— Тварь, — даже через размытый взор вижу ярость, мелькнувшую в глазах мужа.
Зловещая ухмылка растягивается на его губах. Он всего мгновение смотрит на меня, а в следующее — словно замедленной съемке, наблюдаю за тем, как его лицо приближается к моему.
Приближается…
Приближается…
Приближается…
— Что здесь происходит? — разъяренный мужской рев сотрясает комнату.
Уголек надежды вспыхивает в груди. Неужели…
— Иди, куда шел, — выплевывает муж. — Уже с женой уединиться нельзя.
Уголек гаснет.
Нет.
Нет.
Нет.
Если мужчина сейчас уйдет…
— Помогите мне, — сиплю, замечая, как черты лица мужа заостряются. — Помогите… — прошу, понимая, что рискую — если мужчина уйдет, то мне несдобровать.
Моя попытка спастись, сделает только хуже.
Хотя… куда хуже?
— Уходи, я сказал! — рычит муж, бешено глядя на меня.
Желудок делает кульбит.
Мгновение ничего не происходит, а в следующее — до меня доносятся шаги.
— Отпусти девушку, — угроза звенит в голосе незнакомого мужчины.
Слезы брызгают из глаз.
Он не ушел.
Не ушел…
Муж напрягается. Злобно выдыхает. Отталкивается от стола.
Я оказываюсь свободна.
Свободна… Боже, не верю своему счастью!
Облегчение проносится по венам.
Сползаю со… стола? Колени подгибаются, плюхаюсь на пол.
Воздух выбивает из груди. Меня трясет. В голове шумит, но я все равно слышу рев мужа:
— Я сказал, вали отсюда!
Вздрагиваю. Становится жутко холодно. Так холодно…
Обхватываю себя за плечи.
Дрожу.
Слезы текут по щекам, зубы стучат.
Ничего не вижу. Только силуэты. Но этого достаточно, чтобы понять — мужчина не слушает мужа. Он останься.
Радость крыльями бабочками вяло порхает в животе.
— Думаю, это вам лучше уйти, — непоколебимо произносит мой спаситель.
— Ты меня не понял? — цедит Герман. — Давай еще раз объясню — я здесь с женой. Не мешай нам… — на мгновение прерывается, — развлекаться, — выплевывает.
