Царица после появления на свет малышки Этэри словно сошла с ума. И как обезумевшая накинулась на магическую науку. Что она искала? Что пыталась доказать или что создать, никто не знал. Но Лира понемногу сходила с ума. От ревности, от злости, от бессилия.

Филипп понял, что это царица проводила опыты с опасными насекомыми и вероятно одно выскочило из банки и ужалив Лиру вылетело в окно. И прежде, чем было убито, успело ужалить несколько простых людей.

Для царицы, наделенной магией и обученной укус не представлял ничего серьёзного, обожгло болью, образовалась припухлость, максимум ожог. Для малышки Этэри и того меньше, на ней проявились лишь легкие следы травм кровной опекунши. Чем часто и пользовался царь, узнавая об опасных увлечениях супруги.

А вот для простолюдинов все может окончиться крайне печально. И надо было что-то предпринять и срочно.

– Выставить охрану, – скомандовал царь и поставил сосуд со скопиями на стол у окна.

В старой части библиотеки тут же образовалось некое напряжение. Большое скопление военных с оружием.

– Привести сюда царицу, – отдавал распоряжения Филипп, – одну!

– З-з-з, – вытягивалась всем тельцем Этэри и капризничала, – когда Икар уносил ее из библиотеки.

– Все хорошо, моя лапушка, – гладил полные бедрышки и успокаивал малышку Икар, – устала моя хорошая. Идем отдыхать, идем.

Но Этэри не унималась. Старый военный вынес ребенка на улицу и пошел вдоль стены, а Этэри буквально выворачивала голову. Мужчине даже пришлось положить свою ладонь ей на макушку и прижать ближе к своей груди. Никогда Этэри не была такой взвинченной. Это очень беспокоило старого опекуна.

Но вдруг она резко успокоилась и обмякла. Икар остановился и поправил ребенка на руках. Этэри было пять лет, и она была далеко не из легких малышек.

– Пойдешь ножками? – спросил он.

– Да, – ответила Этэри, и он поставил ее на ноги.

Девочка выглядела немного странно. Короткие курчавые волосики буквально образовали вокруг ее головки пружинистый шар. Глазки лукаво и довольно блестели.

– Все, – расставила ручонки Этэри и довольно улыбнулась, – з-з-з теперь хорошо. Этэри больше не больно.

Икар поднял голову и увидел, что стоят они прямо под окнами старой библиотеки. Мужчина ничего не понял, но он был рад, что малышка успокоилась и больше не капризничает. Он взял Этэри за ручку, и они вместе пошли домой.

Лира не сопротивлялась. С царственным достоинством она вышагивала по коридорам в сопровождении конвоя своего мужа и царя Филиппа. Уже давно между ними не было ни согласия, ни лада. Муж совершенно забыл дорогу в ее покои. А она, между прочим, не была еще пожилой женщиной. Она могла бы еще попытаться забеременеть и наконец осчастливить своего царя сыном. Но для того, чтобы это случилось нужно двое. А Лира в последний год совершенно одна засыпала в своей холодной постели.

Филипп стоял у дверей старой части библиотеки как вкопанный. Только взгляд выдавал степень его ярости. Жена подошла, он лично открыл дверь и впустил ее в помещение. Военные остались за дверью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Первым делом как муж и жена остались наедине, он взял ее руки в свои.

– Ох, – издала она удивленный протяжный стон.

– Что это, – развернул он ту руку, на которой был замотан бинтом палец.

– Поранилась, – просто ответила Лира, – когда вышивала флаг с гербом нашего царства.

Филипп, поглядывая на жену стал медленно разворачивать бинт.

–Так волнительно, – комментировала его действия Лира с легкой издевкой в голосе.

Царь никак не реагировал на ее слова. Он развернул повязку и внимательно осмотрел рану. Это явно была рана от жала насекомого.

– Я так понимаю, – потянул он Лиру за руку вперед, – ты поранилась вот этими иглами. Когда вышивала.

Оба замерли. На столе стояла абсолютно пустая банка. Крышка лежала рядом на столе. Насекомые исчезли. Филипп схватил сосуд и заглянул в него. На дне не осталось даже лапки или хотя бы крылышка. Абсолютно ничего, что могло бы стать доказательном преступления Лиры.

– Какой конфуз, – сказала Лира с максимально невинным выражением лица.

– Они исчезли, – поставил банку на стол Филипп.

– Кто они?

– Не делай вид, что не знаешь, Лира. Это все равно не освобождает тебя от ответственности, хотя бы передо мною. Ты отправишься в лазарет, и приложишь все усилия, чтобы вылечить тех несчастных мирян, которые умирают теперь по твоей вине.

– Я, конечно, не совсем понимаю, – неуклонно гнула свою линию царица, – но сделаю все что от меня требует мой царь.

Филипп больше не удостоил жену ни единым взглядом. Он приказал солдатам сопровождать царицу в лазарете, а сам вышел быстрым шагом прочь. Филипп ничего не понимал. Куда могли подеваться опасные сколии? Нужно срочно призвать совет магов и создать магическую защиту от этих опаснейших тварей, которых создала невесть для чего Лира. И все провернуть так, чтобы имя царицы даже не было произнесено шепотом.

Никто не догадывался что переполох был на самом деле напрасным. Сколии, выбравшись из заточения ровным рядком убрались восвояси в свою далекую южную страну. Им тут было очень плохо. Они страдали и это остро ощутила лишь одна маленькая девочка. Этэри ощущала их дискомфорт и отчаяние, а еще она чувствовала, как им хочется домой. Она не могла в силу возраста это объяснить словами, а даже если бы и сказала что-то, ее никто бы не понял.

Как так у нее получилось, что крышка оказалась открыта и откинута на столешницу никто не смог бы объяснить. Тем более сама малышка. Она просто хотела помочь и всего. Тем более никто и никогда не сможет заподозрить Этэри в том, что она стала ненароком спасительницей Лиры от гнева царя Филиппа.

Когда Лина отметила свое шестнадцатилетние, Этэри исполнилось одиннадцать. И выглядела она не менее забавно, чем в пять лет. На фоне утонченной царевны наследницы она оставалась толстопятой пухляшкой. С носиком пуговкой и широко расставленными огромными ясными глазками.

Икар не искушал больше судьбу, зная завистливый нрав наследницы и не позволял волосам Этэри отрастать ниже плеч. Девочка любила вплетать в кудряшки перышки, ленточки и заплетать тонкие косички. Бегала она чаще босиком в коротком ярком сарафане. Все уже знали Этэри, все ее привечали и все ее искренне любили.

– Доброго дня, Этэри! – махал рукой мясник.

– Доброго дня дядь Малюта, – звонко кричала девочка, пробегая мимо, – как ваш палец?

– А ты глянь! – снимал мясник Малюта Скуратов тяжелую кожаную перчатку и выставлял вверх палец, – как новый!

Этэри звонко смеялась и бежала дальше.

– Бедняжка.

Присела она возле облезлой кошки и осторожно гладила ту по бокам. Накануне ее случайно хозяин обжег кипятком и шерсть на спине сошла вместе с кожей. Ранки кошки чем-то обработали, но видно было, что она испытывает ужасные боли и лекарство ей плохо помогает.

– Тебе так плохо, мне тебя очень жалко.

Этэри еще немного погладила животное и кошка стала как-то активнее мурлыкать и даже в желтых глазах ее засветились огоньки. Девочка встала и побежала дальше, а облезлая кошка покрутилась на месте, нашла удобное местечко и стала вылизываться словно она и не была больной до этого. И никто не обратил внимания на то, что ранки на спинке животного порозовели и перестали сочиться.

Маленькая царевна кого пожалеет, всяк выздоравливает. Тронет сломанный стебелек и убежит, тот поднимется словно и не был переломлен пополам.

Однако никто не связывал неожиданные выздоровления людей, животных или растений с Этэри. Она часто бывала в лазарете и после происходили просто чудеса. Но ни разу никому не пришла мысль, что все не просто так. Маги и лекари были уверены, что это их лекарства помогают. А кто считал животных и птиц или растения, неожиданно вставших после травм? Никто! Потому что у Этэри магия так и не проснулась. Абсолютно пустая девочка.