– Ты прогнала тех ос.

– Нет что ты, – округлила глаза Этэри, – эти бедняжки такие несчастные и обездоленные. Их насильно оторвали от родного дома. А когда возникла угроза разоблачения, то просто выкинули. А в наших условиях им не выжить.

– Не согласен, – качнул головой Эдвард, – я наступил на их гнездо. И судя по тому какого оно было размера, им очень тут неплохо жилось.

– Их гнездо в родных условиях достигает размера трехэтажного дома, где обитает несколько миллиардов особей. А тут жалкие остатки от похищенного роя. Всего одиннадцать сколий. Они голодали тут и страдали.

– Страдали?! – махнул в негодовании руками Эдвард, – это я страдал и мог погибнуть! А тебе их жальче!

– Да, – удивилась Этэри, – а почему мне должно быть жальче тебя? Ты тут не страдал и над тобой не проводили ужасные эксперименты.

– Какие еще эксперименты? – не понял, о чем речь Эдвард.

– Пока.

Просто махнула рукой Этэри и мигом скрылась из его комнаты. На пороге тут же образовался фон Гориц. Он тактично вышел из комнаты и стоял на пороге пока Эдварда навещала маленькая царевна. И не ушел совершенно, и не оставил молодых людей на едине, что было не мыслимо.

– Вот почему она вечно так.

Указал рукой в сторону ушедшей Этэри Эдвард и бессильно рухнул головой на подушку.

– Я просил ею поинтересоваться, – закатил выпуклые глаза фон Гориц и покачал недовольно головой, – а не влюбляться.

– А вышло, что вышло.

Со вздохом признался принц и закрыл бессильные веки. Он очень устал и теперь засыпал.

Царь Филипп прохаживался по аудитории. Той, куда обязана была прийти полчаса назад маленькая царевна. Пири Рейс долговязым изваянием неподвижно стоял у кафедры.

Оба мужчины ожидали одну девочку. И один из них заметно нервничал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я полагаю, – нарушил тишину маг, – царевна Этэри не придёт.

– Она не может ослушаться моего приказа. – негодовал царь, – куда катится воспитание Икара.

Филипп подошел к окну. Клумба была к этому моменту уже полностью очищена от растительности. Черная земля контрастно выглядела на всем окружающем фоне.

– Видит бог, – вздохнул царь, – я долго терпел, но настало время строго спросить и с этой девчонки, и с ее воспитателя. Икар, негодный опекун. И еще эти сколии.

– Дипломатического скандала удастся избежать, – раздался тихий голос Пири Рейса, – если вы, царь Филипп, выслушаете меня внимательно.

Филипп скривил губы и развернулся резко на каблуках.

– Хм, – наклонил о голову набок, – даже так. Что вы можете предложить?

– Всего одну просьбу.

– Заманчивое предложение, – улыбнулся царь, – но позвольте вначале озвучить его. А после я решу, согласен я или нет.

– Вам это не будет стоить ровным счетом ничего.

Пири Рейс подошел к Филиппу практически вплотную. Его лицо выглядело маской. Лоб, щеки, борода: словно мраморный лик смотрит на тебя невероятно умными и живыми глазами. Глаза же его были красивой миндалевидной формы, ясные и блестящие словно их отполировали специальным составом. Верхушка его тюрбана оказалась вровень с макушкой богатыря царя. Оба смотрели друг другу в глаза прямо и смело.

– Дам вначале совет, – без обращения к титулу царя тихо проговорил маг, – воспитанием ребенка нужно заниматься систематически, методически и за стенами дома. То, как ведет себя ребенок на улице, это уже результат вашего воспитания. И наказывать его может тот, кто непосредственно этим воспитанием и занимается. А кто вы ей?

– Я? – опешил Филипп.

– Что вы дали этой девочке? О чем перед вами она обязана отчитываться?

Филипп понял суть слов Пири Рейса и опустил голову.

– Вы правы, но она моя дочь и я обязан позаботиться о ее будущем.

– Однако отцом не вас она называет.

– Пусть так, – не отвел глаз Филипп, хоть и было ему тяжело говорить, – я трус и упустил момент, когда она могла полюбить меня. Всему виной наш менталитет в отношении бастардов.

– Все правила придумывают люди. Они же их и меняют.

Невозмутимо проговорил Пири Рейс.

– Вы правы в одной истине, которую постигли. Мудрые люди не обманули, когда сказали, что царь Филипп мудр и умен.

– И в чем я прав?

– Вы трус, – огорошил словами Пири Рейс, – но вы это признали. Вы пожертвовали самым ценным что у вас есть, ради того «что люди скажут» -вашим ребенком.

– И что мне теперь делать? Она совершенно не управляема. Если узнает, что я ее требую к себе, даже Икару с нею не справиться. Спрячется так, что не найти.

– Ну.

Поднял к уровню глаз сухой палец Пири Рейс. Филипп увидел, что на кончике сидит и шевелит лапками красная как ягодка божья коровка. Ее круглые черные пятнышки, словно горошинки рассыпались по жестким крылышкам.

– Это так. Кто не знает на что способен источник, точно не найти. Однако я могу попробовать. И у меня есть чудесная помощница.

Пири Рейс дунул на палец. Насекомое расправило крылышки и грузно поднялось в воздух.

– Ваши условия, в отношении Герцога Эдварда Гессен Эденбургского. Скандал со страной такого уровня, большой удар. Могут начаться волнения. Что сами понимаете, не допустимо.

– Война недопустима, – согласился маг, – Герцог Гессен жив и скоро будет здоров, благодаря вашей дочери.

– Союз?

Задумался Филипп. Он всю ночь не сомкнул глаз и понимал, что в откуп у него потребуют руку дочери. Лина слишком ценный подарок, но огромная воинственная северная страна. Обернись она против него и много кто поспешит примкнуть к ней в союзники против Филиппа. Торговые и политические связи ничто, когда можно так поживиться от разгрома его богатого региона.

И надо же было так вляпаться в историю с бастардом короля Мальборка. Кстати, признанным и любимым. На кону теперь стоят отношения с Мальборком и королевством, куда отправилась Лина знакомиться с будущим супругом. Оба великие и сильные. Но Мальборк опаснее. Что бы стало с Филиппом, если бы не Этэри. Она спасла Эдварда. Войны не будет точно. Но король Мальборка теперь вправе требовать руку Лины и все привилегии что, появятся от брака с Эдвардом.

– Просьба.

Ответил Пири Рейс. Он словно читал Филиппа как открытую книгу и видел, что тот уже был готов на решительные шаги, даже в отношении царевны наследницы. Но Лина не нужна была малышу Эдварду. Любимцу и воспитаннику его лучшего друга Грааса. Тем более, что Эдвард уже свой выбор сделал.

– О, – только и смог выдавить из себя царь, готовый на все ради мира.

– Не мешать царевне Этэри быть самой собой. Учиться можно успешно и не садясь за эту парту. Позвольте мне действовать на свое усмотрение в процессе обучения. Поверьте, результат будет потрясающим.

– Разрешаю.

Ответил Филипп. Он был обескуражен просьбой. Душу гложили сомнения. Но маг их тут же разрушил.

– Герцог Гессен не имеет никаких претензий в отношении вас, царь Филипп. О чем, собственно, и написано в этой грамоте.

Маг вытянул из складок свернутый свитком пергамент и протянул Филиппу.

– Все недоразумения улажены. Дипломатических распрей удалось счастливо избежать. Я могу покинуть дворец? Сегодня первый день обучения с моей новой ученицей царевной Этэри. И я не намерен отменять занятия.

Филипп крепко сжал пальцами грамоту и с легким поклоном отстранился от мага. Пири Рейс тоже склонил голову. Его высокий тюрбан обрамлял голову придавая величественную грациозность всем движениям.

– Последний вопрос, – произнес Филипп, – сколии.

– О, они в полной безопасности, – ответил Пири Рейс. – и уже на пути к дому. Я узнал, что это уже не первый инцидент.

– Правда, – не стал лукавить Филипп. Тем более бесполезно это делать с тем, кто общается с существами природы, – и тогда и теперь именно Этэри смогла противостоять им. Мы даже не заметили в девочке этих возможностей, потому что магов чистой энергии у нас никогда не появлялось. По крайней мере так нам кажется. Виновник в обоих случаях выявлен. Меры приняты.