Громкие крики за окном резко изменили обстановку внутри кабинета. Все разом ринулись к распахнутому окну. По центру возвышался горой царь, рядом верный солдат. С двух сторон высунув лишь длинные носы одним глазком выглядывали забытые надолго долговязые незнакомцы.

Молодой парень в красивом праздничном наряде из дорогого бархата выплясывал посреди клумбы и отбивался от разъярённых жалящих ос. Эдвард не выдержал такого долгого испытания учиненного над Этэри и пробрался в сад. Он выбрал удобное местечко под распахнутым окном. Тут и слышно все было отлично и в случае можно было украдкой заглянуть. Что он и делал. Только глаза его все никак не могли оторваться от профиля царевны.

Этэри ему казалась с каждым разом все красивее и красивее. Особенно когда она надувала пухленькие щечки и выпячивала губки и со всех сил пыталась сконцентрироваться или наоборот собрать все внутренние потоки энергии. Эдвард ощущал большое энергетическое напряжение вокруг. Но не мог понять, где находится его источник. Энергия была везде. Да такой концентрации, что кожу покалывало. Но он сам не мог забрать от нее ни крупинки. Сколько не пытался никак не удавалось нащупать ни единого потока, чтобы начать концентрировать ее в себе. От волнения внутри все колотилось. Сердце, казалось, вот-вот оборвется и упадет куда-то вниз.

Парень понял, что задыхается и опустился вниз под подоконник. Ладони вспотели и стало немного не хорошо. Сглотнув вязкую слюну, ему хотелось прочистить горло, но так он мог выдать себя. Поэтому было принято решение потихоньку выбираться из зарослей густой спаржи.

Эдвард внезапно осознал, что с ним случилось. Он влюбился. Вот так взял и неожиданно для себя влюбился в босоногую девчонку с всклокоченными рыжими волосами и насмешливым взглядом. Этэри насмехалась над его излишней худобой и особенно над его длинными тонкими ногами. Уши торчком вообще отдельная история.

Парень утешал себя тем, что слишком много и долго смотрел на ее портреты. Учитель говорил, что человека можно буквально читать. Весь его облик рассказывает о нем. Стоит только понаблюдать за его манерами, походкой, послушать как он разговаривает. Но видя его облик на портрете уже можно многое понять и знать в каком ключе начинать общение непосредственно с оригиналом.

Эдвард часами изучал лица и фигуры по изображениям. Этэри была его наглядным пособием. Вот и нагляделся, называется. Теперь отчего-то сердце заходится стоит царевне оказаться рядом. От осознания стало не легче. Парень вспомнил, как царевна в упор ему заявила, что он влюбился в нее, а у него не было предела возмущению. Но тогда легче было ворчать. Как быть теперь? Когда она у него в самом сердечке?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тихий хруст под подошвой сразу не понравился. Как-то стало беспокойно. Эдвард раздвинул зеленые метелки спаржи и выпучив глаза замер. Размером с кулак темно серое гнездо земляных ос лежало среди крепких корней растений. Сбоку образовалось приличного размера отверстие. Эдвард даже разглядел выпуклые злые глазки у выползающих наружу насекомых.

– Да что б вас, – тихо прошипел он и зажег на кончиках пальцев голубой огонек, – нашли место для гнезда.

Но магия ему не очень помогла. Насекомые стремительно окружили разрушителя их жилища и атаковали со скоростью комет. Огненно жалящие удары посыпались со всех сторон. Эдвард не выдержал и завопил со всех сил.

– А?! Что?! Ух! Отстаньте!

Взрослые закрывали все пространство окна и Этэри не могла рассмотреть, что там происходит. А она четко расслышала голос Эдварда и беспокойно прыгала за спинами отца и царя, но все безуспешно. Трое обладающие магическими способностями мгновенно зажгли свои огни на ладонях. Но осы оказались словно заговоренными и на них ничего не действовало.

– Готов поклясться! – вскричал Икар, – что это скорее сколии, чем осы.

– Да откуда?!

Еще зычнее выругался Филипп, но на всякий случай мгновенно выставил энергетический щит, чтобы не одно насекомое не настигло Икара.

Не магический человек укушенный этим насекомым обречен на верную гибель.

– Эдвард Гессен Эденбургский – выкрикнул сильно взволнованный один из стариков, – да беги уже! Не время геройствовать!

Однако парень не сдвинулся с места. Ужаленный много раз, он еще не ощущал последствий магического яда насекомых. Эдвард не мог даже представить себе в гнездо каких насекомых он угодил. Ведь сколии редкие опасные экзотические насекомые, совершенно не приспособленные к проживанию в этих широтах. Парень отчаянно отбивался, но понимал, что скорее проигрывает этим маленьким метеорам, чем побеждает.

Когда он упал на одно колено, старик, облаченный в бархатный костюм каштанового цвета, закричал не своим голосом. Это был учитель Эдварда -граф Граас фон Гориц. Он видел, что его мальчик получил такую порцию яда, что его теперь спасет лишь чудо.

Магия четырех человек не помогала отогнать сколий. Этери прыгала позади спин взрослых и вытягивала шею. Но всем было не до царевны. А она так переживала за паренька в забавном бархатном берете.

Когда взрослые, не скрывая эмоций раскричались и задергались, Этэри поняла, дело дрянь. Она в последний раз подпрыгнула, вытянув шею и поджав от досады губки махнула на всех рукой подошла к соседнему окну. Увидела, что Эдвард лежит на боку в позе эмбриона, закрыв лицо руками, посреди вытоптанных зарослей спаржи и оторопела.

Парень уже не в силах был сопротивляться. Убежать тоже не получалось, ноги отказались его слушаться. Яд от укусов растекался по венам, вызывая ужасные приступы судорог.

Этэри хлопнула ладошками по стеклу. Окно оказалось без распашных створок. Не думая больше ни о чем, она действовала молниеносно.

Первый очнулся от оцепенения Икар. Он острыми локтями расчистил себе путь и одним прыжком оказался на подоконнике. Царь Филипп схватил своего верного помощника в охапку и опустил снова вниз.

– Не удерживайте меня! – кричал Икар, – Этэри!

Все стали свидетелями такой картины. Царевна прищурилась, оценивая ситуацию и отступила на несколько шагов назад. Взяла в руки первый попавшийся стул и размаху оправила его в стекло. Не успели осколки рассыпаться по полу, девочка уже вскочила на подоконник и с кошачьей ловкостью спрыгнула на землю палисадника.

Этэри подскочила к парню и села возле него.

– Эдвард?

– У, – раздалось ей в ответ.

Жужжание разом прекратилось. Сколии как заговоренные замерли на месте. Царь Филипп и его компаньоны могли даже сосчитать всех насекомых, окруживших Эдварда и Этери.

– Не отпускайте его.

Неожиданно легла теплая рука на рукав Филиппа, удерживающего Икара.

– Этэри! – вырывался тот, но уже по причине пожилого возраста не мог одолеть силу царя, – Этэри.

– Посмотрите.

Тихо, но так ясно произнес неизвестный, что все замерли.

А в это время Этэри встала и грозно обратилась к насекомым.

– Что вы наделали? Разве можно так?

И о чудо! Ни одна сколия не набросилась на девочку. Наоборот, они все подлетели к ней и их гул наводил на мысль, что они как маленькие дети все гомонят разом, жалуются на что-то, да с такой горечью, что Филиппу показалось он различает интонации в жужжании. А Этэри внимательно все слушала.

– Вот оно что? Бедняжки, – сочувственно проговорила Этэри, – надо подумать. Но вначале спасти моего друга.

Сколии разом растворились в пространстве, а Этэри снова наклонилась к парню и стала его теребить руками.

– Быстро, быстро, спасать мальчика, – сказал неизвестный старик и махнул рукой, – сколий больше нет.

Икар и фон Гориц толкаясь разом забрались на подоконник и были уже на земле снаружи. Ни положение при дворе и ни старость обоих не помешала им с прыткостью ланей выскочить из кабинета. Спина и боли в суставах будут после, сейчас надо спасти детей. Один умирал от страха за царевну, второй за Эдварда.

– Что это?

Прошептал Филипп, глядя как вокруг молодого человека суетятся люди. Икар призвал слуг, и они уже были рядом. Этэри топталась в сторонке, не мешая. Она вытягивала шейку и озабоченно высматривала Эдварда.