Утром Этэри все же пришлось отправиться с Икаром к царю на прием. Опекун заранее приготовил наряд для нее и это был не сарафан излюбленного красного цвета. Царевна шла и громко натужно вздыхала, выводя тем самым опекуна из себя. Но на то он и бравый солдат, чтобы не вестись на дешевые трюки озорной девчонки.

– Ты могла бы начать отращивать волосы.

Не знал, как отвлечься Икар пока он тащил все равно, что на аркане маленькую царевну. Та была великолепна в своем новом платье. Нежный зеленоватый верх, расходящийся от талии по сторонам. И белоснежные полупрозрачные юбки создавали образ легкий и романтичный.

Этэри как могла пыталась укротить свою шевелюру и у нее даже что-то получилось. Волнистая дулька на самой макушке, обрамленная зеленой лентой в тон платья.

Пока шли по нескончаемым залам на висках выбились волосы. Царевна облизала палец и занималась тем, что накручивала на него волоски. Получались очаровательные спиральки.

– Меня все устраивает, – ответила Этэри, когда Икар уже и не ждал ответа.

Она думала о своих волосах. Думала о своей внешности. Иногда, когда оставалась совсем одна подолгу крутилась перед зеркалом критически осматривая себя со всех сторон. И выводы ее были не утешительны. Этэри считала эталоном красоты Лину. А она что? Глаза огромные и круглые как тарелки. Нос картошкой. Рот большой и пухлый. Лина всегда смеялась над ее губами. На такие помады не наберешься. Но маленькая Этэри никакой косметикой не пользовалась и поэтому помады всего царства Филиппа были спасены. Так шутила царевна, хохоча над собой до слез.

Элегантными манерами и утонченной внешностью Этэри была обделена. Хотя ей кто-то однажды сказал, что ее мать была невероятно красивой женщиной. Девочка порой грустила, что не похожа на свою маму. Но взрывной характер всегда брал над грустью верх. Не могла она долго хандрить и тратить на вздохи и охи свое драгоценной время.

Этэри всегда была в центре внимания. К ней тянулись люди, животные, растения, насекомые. Она всегда улыбалась и заражала всех энергией. Везде, где она не появится невероятным образом начинает ладится работа, перестает болеть зуб или вдруг находится запропастившаяся вещь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И жила девочка беззаботно до тех пор, пока не обратила на себя внимание. То ресницы не такие, то слишком много веснушек. А ее ноги! Это просто кошмар! Лина всегда восклицала, что такие ноги надо прятать и прятать как можно надежнее. Пухлые голени! Широкие щиколотки! Это непоправимый удар по породистой внешности. Не должно быть у настоящей царевны никаких выпуклостей. Все обязано быть бледным и тонким изваянием. А тут мало того, что попа большая и круглая, еще и грудь начала расти.

И Этэри никак не могла повлиять на все это безобразие. Она с детства была пухляшкой. С возрастом вытягивалась и стройнела, но все больше теряла в себе уверенность. Лина внушила ей, что балом правит красота. На красивую девушку будет больше претендентов. И гляди она и правда искренне понравится избраннику отца. А если ты не ахти, то нечего и рассчитывать на взаимность в браке. Контрактная система бракосочетания не обязывает присутствие чувств.

От этого Этэри не могла уснуть большую половину ночи. Впервые на нее напала бессонница. Она думала о Эдварде. О том, что с ним легко и он интересный. И он однажды станет претендентом на ее руку. Царевна размышляла как узнать, есть ли выбор у девушки? Может ли она сказать отцу, кто ей по нраву? Вот не догадалась спросить об этом у Лины.

Икар остановился у дверей и обернулся. Осмотрел критично царевну. Отметил, что она - самое прекрасное существо из всех ныне существующих на свете. В ответ получил веселый смешок. И оба вошли в зал.

Этэри никогда еще не приходилось вот так в торжественной обстановке. Она и полагала, что царь будет принимать «важных» гостей сидя на троне. Ан нет. И зал, и трон сиротливо пустовали.

Икар оглянулся на до предела напряженную Этери и хохотнул. Царевна сразу поняла, что он разыграл ее. Но не обиделась, а только весело расхохоталась. Она то вытянулась и напряглась как струна. Даже пару фраз отрепетировала - элегантных ответов на обыденные вопросы. Лина многому ее учила. Что есть дежурные вопросы, ответы на которые никого не интересуют. Но надо уметь так же ответить красиво и максимально отстраненно от темы.

Икар прошел мимо трона и повернул на право. Этэри не отставала от отца. И вот они уже в незнакомых ей залах. Царевна сразу стала все с любопытством разглядывать. Она знала, тут располагаются учебные кабинеты для высшего сословия.

Именно здесь обучали своим премудростям самые выдающиеся учителя Лину. Этэри открыла рот и тут же получила ответ не успев произнести и звука.

– Сейчас все сама и увидишь.

Икар подвел царевну к одному кабинету. Постучал и стал ждать. Этэри крутила головой во все стороны. Особого любопытства к этому крылу она не испытывала, все видела в окнах. Но трепет в душе вызывался тем, что сегодня она не снаружи на крыше или дереве, а внутри!

– Эдвард!

Увидела она как парень заглядывает из-за угла и помахала рукой.

– Царевна, – отозвался тут же Икар, призывая вести ее себя прилично.

– Отец, – наклонилась ближе к солдату Этэри, – это Эдвард. Он ученик. И влюбился в меня.

Зря она сказала последнюю фразу. Икар резко сузил глаза и повернул голову в сторону куда смотрела царевна. А Этэри продолжала шептать.

– Я вот что думаю, а если он будет претендовать на мою руку, я могу сама выбрать?

– Ты вольна все сама выбирать, – процедил Икар.

Он был вольным человеком и всегда принимал решения сам. И ему было не приятно, что царь Филипп мог однажды распорядиться жизнью его малышки. Этэри с раннего детства приучали к тому, что она сама себе не принадлежит. Что царская семья обязана блюдить интересы государства.

– Ух ты, – хлопнула в ладоши Этэри, – здорово. Это я говорю потому, что если выбирать, то хоть того, кого уже знаешь. А он интересный.

Икар еще больше сузил глаза и теперь просто буравил угол. Его бы воля угол бы уже пылал огненными всполохами. Но испепелись несчастный угол взглядом Икару не позволили. Двери распахнулись и гостей пригласили войти.

В просторном кабинете был сам царь Филипп. Этэри как всегда страшно оробела в его присутствии. Но поздороваться все же смогла, еле-еле выдавив из себя пару фраз. Икар приветствовал всех легко и непринужденно.

У окна стояли двое. Это были высокие, тонкие словно жерди сухие старики. Этэри не знала никого из них. Хотя один точно был рядом пару лет назад, когда Эдвард творил магию с картинами Этэри.

Оба тихо что-то говорили царю Филиппу. Тот внимательно слушал и кивал головой. И вот Этэри стоит перед всеми этими мужчинами. Царь два раза громко хлопнул в ладоши и кабинет стал наполняться разного рода профессорами. Все они ожидали в соседнем смежном кабинете.

– Этэри, – словно гром произнес царь, – тебе уже достаточно лет. Это предельный возраст, когда проявляется магия.

Царевна молча стояла и слушала царя. Ей было не по себе. Всех этих накрахмаленных, надушенных профессоров обожала Лина. Этэри же их напыщенность и шаркающее плямканье больше забавляло. Они все в один голос твердили, что маленькая царевна безнадежна и наукам не обучаема. Уж видели они себя слишком достойными чтобы обучать такую бездарность.

Три долгих часа длились экзекуции над маленькой царевной. Этэри подвергалась сотням тестов и испытаний. В итоге понурив низко головы и уткнув взгляды в пол все профессора постепенно покинули кабинет.

Совершенно измученная девочка сидела за партой и мечтала только об одном – скорее бы оказаться у себя в комнате и накрыться с головой самым плотным одеялом и не вылазить из укрытия до утра.

Икар переживал за свою дочь и нервно поглядывал на царя. Тот важно стоял у окна заложив руки замком на груди, задумчиво смотрел на царевну. Девочка ничуть не разочаровала его. Но он не умел об этом ей сказать, так чтобы она поняла. Этэри словно столбенела в его присутствии и не сводила испуганных глазенок с опекуна.