Когда воины ушли, Марика придвинулась ко мне ближе, испугав меня своими взглядами, и почти беззвучно просила меня, не отпуская от меня пытливого, ищущего взгляда:

— Глория, мы же обе истощены в ноль. Как ты смогла использовать целительское зрение?

Я замерла, смотря на Марику в ответ. Мне нечего было сказать, и я растерянным взглядом обвила помещение взглядом. После вспомнила тот самый момент, когда увидела рану на руке воина.

Перевела взгляд на Марику, и сама себе не веря, ответила:

— Я просто знала это. Будто уже увидела и знала.

— И ту вашу искру истинного исцеления я видела. Сама, своими глазами. А, значит…

Марика зажала рот рукой, вытаращив на меня глаза, полные страха. Она даже про еду забыла, настолько была потрясена.

Разговор с целителем был трудным, и на то, чтобы не сорваться на истерику, мне понадобилось немало мужества. Мой мозг просто отказывался думать, желая сейчас одного: насытить желудок и взять своё. Я упрямо запихала ложку с овощами в рот, пережёвывая, взглядом показывая, что жду от Марики объяснений.

— И что же ты хочешь сказать дальше? — Не вытерпела, спросила. — Ешь лучше, потом поговорим. Еду могут ещё долго не дать, мало ли, мы не придёмся ко двору целителю. Ты же понимаешь, все заменимы, даже мы, целители.

Марика в ответ только хмыкнула, новым взглядом смотря на меня. Она отставила миску на лежанку, не спеша приниматься за еду, и сказала то, от чего я застыла, не донеся очередную ложку вкусной и горячей еды до рта.

— Подумай, Глория, в тебе проснулось истинное целительское зрение. В любой момент ты пройдёшь ту самую грань, которая отделяет простых целителей от тех, кто действительно незаменим. Истинная целительница, Глория. Ты же знаешь, ты станешь неприкасаемой. Тебе даже не нужно будет владеть знаниями по каждому проклятью, готовить и применять все эти эликсиры, настойки, зелья… Почти бесконечный источник, ты сможешь черпать силу из стихий и применять магию напрямую. А проклятья? Почти любое тебе будет подвластно.

— Почти… — Задумчиво протянула, понимая, на что именно Марика мне намекала.

Перевела взгляд на Мари, а беспокойство за неё не отпускало. Меня и Марику трогать пока точно не будут, мы несли реальную ценность для врага. Именно сейчас, в условиях постоянных полевых стычек мы были ценностью. Мы могли лечить.

Марика подхватила, озвучивая мои мысли:

— Чем быстрее проснётся истинный дар, Глория, тем больше шансов защититься нам всем.

Взгляд моей помощницы говорил больше слов. Она боялась всех тех, кто оказывался рядом с нами. Все эти сильные и лишённые уважения к нам воины могли сделать с каждой из нас всё что пожелают. Я видела их взгляды: заинтересованные, жадные, а у кого-то прямо раздевающие.

Простые воины, простые желания, именно они пугали больше всего. У нас с Марикой был шанс, а у Мари...

Я отставила миску, подошла к Мари и погладила её по волосам, ощущая исходящее от неё спокойствие. Сейчас она была в безопасности, и её сон был крепким. Что будет дальше, я не знала, но аппетит у меня пропал.

С силой я доела всё, что принесли воины, и даже выпила тёплый отвар, тем более Марика, заметив моё состояние, настояла:

— Нужно, Глория, пей. Нужно восполнить силы и показать нашему врагу, что мы небесполезны.

Я сделала глоток, прикрывая на пару секунд глаза, настолько этот несладкий и простой напиток показался мне вкусным, а после спросила её откровенно:

— И ты согласишься лечить наших врагов? Не воротить нос, не показывать виду, Марика, а просто целить раненых? Возможно, час за часом, день за днём. Бесконечный поток раненых, никакого уважения, работа на износ.

Марика хмыкнула, с горечью отвечая:

— Да всё равно, враг — не враг, просто раненые. И наша сила не разделяет, она требует помочь. Ты же сама знаешь, чем ты сильнее, тем эта тяга выше. Тем более, если ты сможешь сделать прорыв, к тебе вопросов вообще не будет.

Марика отвлеклась на отвар, от удовольствия делая очередной глоток. Я же пила маленькими глотками, желая продлить это ощущение тепла и возвращающейся силы. Пространно заметила:

— Не будет вопросов… Ты понимаешь, что они не отпустят меня, если я сделаю этот прорыв? Я стану не просто целителем, а истинной ценностью. Они просто не отпустят меня. И тебя, Марика. Ты же знаешь, наша магия уже переплелась, они не захотят терять мою помощницу.

— И пусть, Глория! Мы должны выжить, или ты забыла? Ты сама говорила. А ещё обещала, что рано или поздно, за тобой придёт твой жених. А значит, спасёт и нас.

Разгорячившись, Марика говорила громко, стастно, забывая, где мы находились. Я шикнула на неё и показала, что следует молчать об этом.

Целитель Калеб не забыл о нас, вызвав ближе к вечеру. Мы шли по лагерю в сопровождении тех двоих воинов, что приносили нам еду. Тот, кому я предлагала помощь, теперь молчал, иногда посматривая на меня неприязненным взглядом. Возможно, на него донёс второй воин, и он больше не желал разговаривать со мной.

Полевой целительский лагерь располагался особняком и насчитывал несколько больших шатров. Это удивило меня, я растерянно оглядывалась, пока другой воин не прикрикнул на меня:

— Поспешите, целитель не любит ждать. И можете так не любопытствовать, вам всё равно не убежать.

Глянула на воина, испугавшись его догадливости. А ведь я действительно думала, а не попробовать ли нам сбежать отсюда.

— Что за чушь, я и не думала об этом… — Начала я отвечать, на что воин шикнул на меня, напоминая: — Никаких разговоров и вопросов. Поспешите и прекратите ворочать головой.

Целитель Калеб занимал большую и удобную палатку. Это был небольшой полевой госпиталь. При нашем появлении он нетерпеливо кивнул, подзывая меня ближе. Выглядел целитель уставшим, но и сейчас он не потерял своей надменности, холодно велев воинам:

— За пределы госпиталя. Ждите снаружи.

Воины кивнули, а целитель напомнил одному из них:

— Калеб! Далеко не уходи. Я позову, когда понадобишься.

Воины вышли, а целитель окинул меня жадным, нетерпеливым взглядом. Он нетерпеливо взмахнул рукой, подзывая меня ближе, а дёрнувшуюся Марику остановил:

— Только леди, ты ждёшь здесь. Кстати, твою работу я тоже проверю. Осмотри вот этих троих раненых. Они спят после зелий, поэтому будь деликатнее. Если нужно будет, смени повязки, материал весь вот здесь. И смотри у меня, у этих воинов раны несмертельные, хуже им после тебя точно быть не должно.

Целитель поманил меня рукой, показывая на вход в следующее помещение. Я же застыла в ступоре, и на меня напал глупый страх неизвестности.

Целитель холодно спросил меня:

— Вы передумали, леди Ковентри, или решили признаться в обмане? Имейте в виду, время для раскаяния прошло. Вы помните, о чём я вас предупреждал?

Угрозы привели меня в относительный порядок. Я мысленно встряхнулась, накладывая на себя простое успокоительное заклинание, и ответила почти спокойно:

— Идёмте. Я готова.

Уверенно я вошла в небольшое помещение. Это не была операционная, хотя я ожидала, что именно туда меня и заведёт целитель Калеб. Но нет.

В отдельном помещении лежал один человек. Всего один.

Я сразу не поняла, кто это, посмотрев в ответ на двоих воинов, охраняющих покой единственного больного. На меня смотрели, не отрывая взглядов: настороженных, неприязненных. Я внушала этим двоим явное недоверие, которое они и не думали скрывать.

Мотнула головой, освобождая себя от ненужного сейчас внимания, и почувствовала лёгкий толчок в спину:

— Проходите, леди Ковентри, мне нужно ваше мнение по поводу проклятий, который словил этот достойный воин.

Я чуть не вскрикнула, когда сделала пару шагов к больному. Сразу же почувствовала, что проклятье было не одно. Они наслаивались, мешая друг другу, и фонили от них знатно. Как же так, ведь высшие чины были защищены так, что к ним было почти невозможно пробиться?