Меньше всего я ожидала увидеть самого герцога Мальборо, лично встречавшего меня.

Взгляд герцога был пронзителен, немного хмур и очень, очень внимателен. Герцог Мальборо оценивал меня, и смотрел он не как на приложение рода, нет, по-другому.

— Приветствую вас, леди Ковентри. Рад видеть и, надеюсь, вы останетесь с нами на вечер. Не переживайте, завтра же утром я дам вам достойное сопровождение.

— Сопровождение? Возможно, это будет излишним… Отец заранее отправил магического вестника и получил ответ. Меня встретят наши люди, причём сегодня же. На самом деле они должны были уже добраться к вам…

Мы вышли и направились с герцогом по известному ему пути, ведя неспешную беседу. У меня возникло ощущение, что он хотел узнать обо мне больше, даже не сообразила сразу о причине этого интереса.

Герцог Джон Мальборо оказал слишком много внимание мне. С непривычки я внутренне растерялась, но, вспомнив, что теперь у меня другой статус, мысленно выдохнула. Да и о деле отца герцог уже точно был в курсе, ведь он добился того, чтобы на его территории поставили лекарское производство.

Я шла, кивала, сохраняя на лице приятное, чуть отстранённое выражение, пока не услышала следующее:

— Моя дочь, Анна, сразу же вспомнила вас, леди Глория. Кажется, вы вместе с ней состоите в каком-то благотворительном кружке. Она тоже не прочь побеседовать с вами, ведь кружок милосердия закрепили за одним из полевых госпиталей, которое открылось на средства герцогства Мальборо и за лекарней вашего отца. Самые близкие от вашей и моей земли.

Я вспомнила тот самый кружок, в который меня привела моя соседка и добрая подруга, леди Катарина Госби. С леди Анной, младшей наследницей Мальборо, я почти не общалась, не того поля ягодой я была. Вокруг юной леди крутились те, кто был ей ближе чисто по-соседски и кто хотел приблизиться к такой фамилии. Саму Анну я почти не знала, но остальные девушки отзывались о ней хорошо.

И да, я действительно лет с шестнадцати состояла в кружке милосердия. Благородные леди ездили по больницам и по лекарням герцогства Мальборо, и помогали как могли. И нет, мы не занимались грязной и тяжёлой работой, не перевязывали, не убирали за воинами, леди вообще не пускали в помещения, где лежали обычные раненые. Только офицерские палаты и только «чистая помощь». Леди могли почитать что-то, меня просили иногда спеть. Большей частью мы помогали материально, привозили собранные средства, лично я привозила лекарства, большей частью зелья. Новинки отец запрещал давать кому-либо, ведь это была работа многих лет, да и я всё понимала. Зелья я сдавала сразу же одному из старших лекарей или целителей.

Пока мои воспоминания отзывались сказанному герцогом, он продолжил:

— Мало того, я и не знал, что вы достаточно долго помогаете госпиталю и на моей земле тоже. Про лекарню вашего отца я знал, но на то он и целитель. А вы, с разрешения вашего отца, оказывается, отдавали моему госпиталю излишки собственноручно изготовленных зелий. Я навёл справки, даже не смотрите на меня так, вам не отвертеться, леди Глория.

Конечно, я во всём призналась, невелика беда. Герцог уже уведомил дочь о гостье, и после ужина леди Анна пригласила пообщаться с ней в кружке соседок, собирающихся у неё дежурно раз или два в неделю. Сегодня вечером как раз был он, этот день.

Я не хотела откровенничать, резонно опасаясь вопросов о помолвке. На что леди Анна, тёмненькая, миниатюрная, похожая на красивую фарфоровую куколку, мило обещала:

— Я прослежу, чтобы леди не напирали на вас, не переживайте. Поговорим по поводу дополнительных палат, которые построил мой отец, расширив госпиталь, и по поводу нашей посильной помощи. Вы помните наши сборы? Сейчас мы их увеличим. Ваша помощь тоже будет кстати, ведь с войной количество воинов, которым нужна будет наша помощь, увеличится.

Прежде всё было тоже так же. Простой люд, у которых магии не хватало, чтобы помочь собственному же исцелению, и был самым уязвимым в государстве. С войной больше всего потерь будет среди воинов, так как именно они и находились на передовой.

Защита и оружие большей частью покрывались защитными рунами, так как металл от соседства с активной магией не желала долго служить. Да и недолго тоже. И если воин не мог долго подпитывать защитные свойства своей амуниции, и резерв заканчивался, он получал ранение. Или прощался с жизнью.

Мы же, благородные леди, не имели права помогать обычным воинам, ведь они были простолюдинами. Вот офицерам, да, при желании. Да и то незамужней леди крайне не рекомендовались лишние прикосновения к мужчине. Вот и весь вопрос, почему мы большей частью помогали средствами, или как я, зельями.

Леди Анна постаралась сразу же перенести разговор на тему благотворительного кружка. Остальные девушки, а их оказалось пятеро, соблюдали приличия, делая вид, что ни я, ни мой наряд, ни поведение их особо не интересовало, хотя я не раз замечала аккуратные взгляды девиц. О, да, эти взгляды, в которых читался большей частью вопрос: «Как, как у неё это получилось?!»

Я узнала последние новости, что в госпитале Мальборо уже привозили воинов с границы. И в лекарню к отцу тоже. Тем не менее это были большей частью стычки, война пока не была объявлена.

Спала я с удобствами, так как Мари позаботилась обо мне. Она и сама была в предвкушении возвращения, и её щебет успокаивал меня. Днём на следующий день мы были уже дома. А к вечеру…

К вечеру пришли новости. Война была объявлена. Началось всё с прорыва границы во многих точках с той, вражеской стороны. Это мне рассказал управляющий, лэр Скорти, который и уведомил меня о раненых, которых довезли к нам в лекарню.

— И что говорит мэтр Листер? Всего хватает, или нужна помощь?

— Передал, что пока справляются. Есть некоторое напряжение, но сил и средств пока хватает.

Я нахмурилась, прекрасно зная мэтра и его характер. Если он так сказал, значит, уже почти и не справлялись. Решила написать и отправить письмо срочным магвестником, тем более у нас были сообщающиеся шкатулки. Мне нужно было только зайти к отцу в кабинет и отправить письмо оттуда.

Мэтр Листер в ответ поинтересовался, когда вернётся отец. Вторым вопросом была аккуратная просьба приехать и помочь с зельями. Даже с тем уровнем, что был доступен мне. Зельеваром я была сильным, но не в зельях исцеления. Там я прошла только первую ступень, ведь практику после первой же ступени я проходить отказалась.

Ритуалистика была хоть и сложна в восприятии, особенно, если не было врождённого дара, но я изучала её, чтобы усиливать общие зелья. Чтобы варить многосоставные зелья. Лечебные я всё равно варила те, что мне были доступны.

Общеукрепляющие зелья, кстати, были как раз общими, и уж их-то я варила сильным, очень сильным. Ритуалистика ещё и не то творила, усиливая, а иногда и изменяя зелья под нужды ритуалиста.

Мэтр приглашал меня именно как зельевара, тем более, опытовое производство таблеток и порошков при лекарне, было удобно использовать именно в масштабе нашего королевства. А так свежее зелье всегда лучше тех, что изменяли в порошки, концентраты, прессовали и транспортировали.

Понимая, что раненых я всё равно увижу, взяла себя в руки, понимая, чего стоило мэтру Листеру попросить у меня помощи, и отправилась собираться в лекарню. С управляющим мы разобрались со списком от мэтра, чего уже почти не хватало, а чего и вовсе не было. Решила захватить часть того, что было у нас в поместье.

— Леди Глория, хорошо бы дождаться вашего отца и испросить разрешения у него. — лэр Скорти осторожно напомнил, явно не желая задеть меня.

Ответ у меня был, и я напомнила ему:

— Зачем? Я — член рода, причём с магической помолвкой, пусть временно, но я могу принимать решения без родителей. Мой жених, конечно, не против, но если вы желаете, я дам вам слепок его вестника, вы можете сами ему написать.