Он провёл пальцем по карте. — Вот здесь. Мы — между берегом и теми, кто несёт основную прибыль.

— «Лайонсгейт»… — протянул Трэвис. — Это те клоуны из рекламного ролика, где все улыбаются и делают вид, что война — это корпоративный тимбилдинг?

— Они самые, — кивнул Ричард. — Их суда идут ближе к Суэцкому, мы закрываем низ дуги. В случае атаки наша задача — обеспечить внешний заслон, пока партнёрская компания выводит своё имущество в безопасную зону.

— Перевожу, — сказал Рено. — Если кто-то полезет из Йемена, мы принимаем на себя весь хлам, а эти красавцы уезжают в закат. Всё по-честному, все при деле.

— Нам за это платят, — сухо напомнил Маркус. — Не забываем.

Он посмотрел на Ричарда. — Сколько у нас времени до стыка?

— Часа два, — ответил тот. — Конвой уже в нашем коридоре. Танкер за кормой, два сухогруза на флангах, «Лайонсгейт» держится севернее, за горизонтом.

Пьер потушил сигарету, встал.

— Значит, делаем вид, что всё нормально, — сказал он. — А когда станет ненормально, делаем то же самое, только громче.

— Это называется «профессионализм», — заметил Михаэль.

— Это называется «мы опять крайние», — отозвался Джейк. — Но да, красиво звучит.

Тревога пришла раньше, чем успел остыть кофе.

Радар пискнул один раз, второй, потом заговорил чаще. Наблюдатель на верхнем посту прижался к экрану, крикнул в рацию:

— Имею новые цели с востока. Четыре… нет, пять отметок. Скорость высокая, курс пересекающий. Похоже на скопление маломерных.

Мостик ответил коротко, сухо. Корабль чуть изменил ход, нос лёг на новый курс. Пьер поднялся на верхнюю палубу вместе с Михаэлем, чувствуя под ногами привычную дрожь корпуса.

С моря дул горячий, липкий ветер. Справа, в дымке, угадывался берег — тёмный силуэт, размытый жарой. Там, откуда шли отметки.

— Вижу, — сказал Пьер, подняв бинокль. — Точки пока маленькие, но бегут быстро. Это не рыбаки.

Лодки вырисовывались постепенно: длинные, узкие, быстрые. На носах грузно торчали стволы. Когда они вошли в уверенный визуал, сомнений не осталось.

— Четыре с явным железом, одна дальше, — констатировал Михаэль. — У одной на носу что-то вроде зенитки. У другой — труба РПГ. Весёлые товарищи.

Маркус стоял у леера, рация на плече.

— Мостик, работаем по протоколу, — сказал он. — Предупреждение на английском и арабском. Всё пишем. Карим, готовься.

Карим уже был рядом, с гарнитурой на шее.

— Лодки, идущие с востока, — сказал он по-арабски в микрофон. Голос был спокойный, ровный. — Вы приближаетесь к охраняемому конвою. Немедленно остановитесь и измените курс. В противном случае по вам будет открыт огонь.

Ответа в эфире не прозвучало. Зато на средней лодке кто-то развернул РПГ, поднял трубу в воздух и, явно глядя в их сторону, показал жест, смысл которого не требовал перевода.

— Они слышат, — сказал Карим. — Но им весело.

— Дистанция десять километров, — отрапортовал наблюдатель. — Скорость лодок растёт. «Лайонсгейт» держится севернее, удаляется. На связи.

Ричард поднял ладонь, показывая, что слушает.

— «Лайонсгейт» сообщает, — произнёс он, — что в соответствии с контрактом они не заходят в наш сектор. Их задача — защита собственного коридора. Они просят нас максимально сдерживать угрозу.

— Прекрасно, — сказал Трэвис. — Нам от них ещё что-то обещали? Может, открытки на Рождество?

Маркус посмотрел на Ричарда так, что тот отвёл глаза.

— Центр что говорит? — спросил командир.

— Центр подтверждает схему, — выдохнул Ричард. — Мы — внешний заслон. «Лайонсгейт» выводит свои суда. Приоритет клиента — у того, кто больше платит.

Рено внизу коротко, грубо выругался.

— Значит так, — сказал Маркус. — Жаловаться будем потом. Сейчас мы между пиратами и нашими судами. Делаем свою работу.

Он поднял голос. — Джейк, на левый модуль. Трэвис, правый. Пьер, Михаэль — носовой сектор. Рено, Дэнни — правый борт, нижний ярус. Карим — при мне. Держимся до последнего, пока танкер не уйдёт из зоны.

Корабль вывернул так, чтобы оказаться между лодками и конвоем. Ветер ударил сильнее, поднимая в воздух солёные капли.

Лодки шли уже не стройным строем, а веером. Две стремились прорваться между ними и танкером, две смещались к правому борту. Пулемёты на носах поднялись, будто нюхали воздух.

— Попробуем ещё раз, — сказал Карим. — Чтобы потом никто не говорил, что мы не предупреждали.

Он повторил сообщение, жёстче, с отсчётом секунд. Лодки не замедлились. На одной кто-то выстрелил в воздух, трассеры прочертили небо, как фейерверк.

— Время вышло, — сказал Маркус. — Джейк, очередь по воде перед головной. Понятный знак. Трэвис, держи правую группу. Снайпера — по пулемётчикам, приоритет РПГ.

Левый модуль загрохотал. Очередь прошла по воде метрах в тридцати перед носом главной лодки, подняла стену брызг. Лодка дернулась, на борту кто-то instinktivно присел, но курс не изменился.

— Они считают, что мы блефуем, — заметил Михаэль.

— Сейчас разочаруются, — отозвался Пьер.

Он поймал в прицел первого пулемётчика: чёрный жилет, худое лицо, глаза щурятся от ветра, пальцы на рукоятках. Выдох, плавное нажатие. Винтовка толкнула в плечо. В оптике фигура откинулась назад, ствол сорвался в сторону.

— Один готов, — сказал Пьер.

Ответ пришёл мгновенно. Автоматы и второй пулемёт заговорили сразу, и воздух над палубой наполнился злым жужжанием. Пули били по леерам, по надстройке, по контейнерам на сухогрузе позади. Металл звенел, крошился, краска летела клочьями.

— Не высовываться! — рявкнул Маркус. — Работаем коротко и точно. Танкер уходит, времени немного.

Лодки сокращали дистанцию. Между ними и их судном оставалось меньше восьми километров. Танкера — ещё меньше.

— Центр сообщает, — выкрикнул Ричард, зажимая гарнитуру к уху, — что запрашивает авиацию партнёра. Говорят, «воздушная поддержка в пути». Требуют отметить сектор цели.

— Отмечай, — коротко ответил Маркус. — Только запиши им крупными буквами: мы в том же квадрате.

— Уже, — глухо сказал Ричард. — Они «учтут».

Пьер не любил такое слово.

Он ловил в прицел очередного: на второй лодке поднимали РПГ, направляя трубу к танкеру. Казалось, ещё секунда, и вспышка пойдёт по всей этой стальной туше.

— Вижу гранатомёт, — сказал он. — Беру.

Выстрел. Рука с трубой дёрнулась, РПГ полетел в сторону, человек рухнул на палубу. Лодка прыгнула на волне, кто-то споткнулся о тело.

— Гранатомёта нет, — подтвердил Михаэль. — Но у них ещё один, в третьей. Смотрит на нас.

Едва он договорил, как в воздухе что-то изменилось. Поверх общего гула лёг новый звук — плотный, режущий, чужой. Пьер машинально поднял голову.

Высоко, но стремительно снижаясь, шёл самолёт. Мужицкий силуэт с подвесами под крыльями.

— Наши, — крикнул наблюдатель сверху. — Авиация партнёра. Сейчас будет праздник.

— Если они знают, где мы, — мрачно заметил Рено.

Самолёт сделал разворот, заходя с берега, так, чтобы линию лодок, их судно и часть моря собрать в одном секторе. Пьер почувствовал, как кожа на спине покрывается холодным потом.

— Ричард, — крикнул Маркус. — Подтверждение: они видят наш борт?

— Центр говорит, что пилоты работают по координатам, — выкрикнул тот. — «Доверяйте системе».

Самолёт выровнялся. Что-то вспыхнуло под крылом, сорвалось вниз. Свист прорезал воздух.

Пьер не успел даже выругаться.

Взрыв ударил где-то между их носом и первой лодкой, но ближе к ним. Мир на долю секунды стал белым, потом серым, потом звенящим. Корабль как будто кто-то пнул снизу. Пьер рухнул на палубу, ударился плечом, локтем, винтовка больно ткнула в грудь.

Уши заложило так, будто ему засунули в голову раскалённую вату. Он видел, как по палубе летят осколки, обрывки краски, что-то тёмное. Левый модуль исчез в клубе дыма и воды.

Звук вернулся рывком. Сначала гул, потом крики.

— Джейк!

— Медика сюда!

— Держи его, чёрт тебя дери!