— Держать скорость и курс! — крикнул Маркус капитану. — Если начнёте маневрировать все сразу, столкнётесь к чёртовой матери.

В ответ в рации прозвучала смесь английского, ругани и отчаяния. Капитан контейнеровоза явно был не в восторге от идеи пройти поближе к горящему топливному складу.

— Карим, скажи ему, что если он сейчас пойдёт в сторону берега, его там встретят не пожарные, — рявкнул Маркус. — Есть шанс пройти — проходим. Иначе нас разорвут сразу с двух сторон.

Карим заговорил быстро, почти нараспев, успокаивая и одновременно приказывая. Через секунду ответные крики стали чуть менее нервными.

Всё это время лодка с пиратами продолжала болтаться на волнах. Пьер снова увёл прицел туда. Огонь от горящего судна освещал их, как прожектор. На палубе ещё шевелились фигуры — двое или трое, один пытался поднять что-то вроде пулемёта, другой лез к мотору.

Рабочие ещё живы. И дебилы тоже.

Пьер коротко выдохнул и стал работать. Пули ложились туда, куда нужно было: грудь, голова, бедро. Тела падали, оставляя на мокрой палубе тёмные пятна. Это было его ремесло, отточенное двадцатью годами. Пальцы двигались сами. Внутри было тихо.

— Одна лодка минус, — сказал он через несколько секунд. — Эти уже никуда не поедут.

— Слева ещё две! — крикнул Джейк. — Они пользуясь тем, что все на пожар смотрят!

Из тени на левом фланге действительно вылезли ещё два катера. Один держался подальше, прикрываясь тенью балкера. Второй шёл почти в лоб фарватеру, как будто собирался сыграть роль случайного рыбака, которого «подрезали».

— Серия, блядь, — выдохнул Михаэль. — Это не стихийное говно, это сценарий.

Пока они переключались на вторую волну, огонь на вспомогательном судне начал превращаться в нечто совсем другое. Дым стал чернее, стволы пламени — выше. Одна из больших цистерн на палубе вспухала, как живот, внутри которого что-то надувают изо всех сил.

— Если её прорвёт, — сказал тихо Дэнни, — от наших протоколов останется только светлая память.

— Спасибо, капитан очевидность, — буркнул Джейк.

— Молчать и работать, — отрезал Маркус. — Рено, готовься накрыть левых. Пьер, контролируешь то, что ближе к конвою. Если кто-то ещё потянется с РПГ — валишь сразу.

— Принял, — сказал Шрам.

Он перевёл прицел на вторую пару лодок. Картинка была знакомой до боли: такие же силуэты, такие же фигуры, которые пытаются выглядеть «случайными», но выдают себя мелочами. Человек, который не смотрит на сеть, а смотрит на тебя. Слишком ровная спина. Слишком чёткие команды жестами.

Серое судно с цистернами в это время достигло своего предела.

Треск металла был слышен даже через гул двигателей. Потом цистерна просто лопнула. Не так, как в кино, где всё сразу превращается в гигантский огненный шар, а по-настоящему: сначала яркая, ослепляющая вспышка, потом тяжёлый удар, от которого воздух сжал грудную клетку. Огненная масса рванула в сторону, обдав соседние конструкции. Куски железа, залитые горящим топливом, взлетели в небо и пошли вниз, в воду и на палубы.

Катер, на котором стоял Пьер, дёрнуло, как игрушку. Его бросило на стропу страховочного фала, винтовка качнулась, прицел ушёл в чёрный космос. Где-то снизу загрохало, посыпались мелкие осколки. В нос ударила волна горячего воздуха, глаза заслезились.

— Ложись! — заорал кто-то.

Он инстинктивно прижался к металлу, прикрывая винтовку собой. По борту что-то застучало — мелкие фрагменты, как град. В нос ударила смесь запахов: горелый газ, обугленная краска, горячий металл.

В следующий момент стало ясно: это уже не просто загоревшийся «фон». Это — масштабная катастрофа.

Серое судно горело по всей длине. Огромный факел, поднимающийся на десятки метров, освещал море так, будто кто-то включил дополнительное солнце. На палубе ещё шевелились люди, но большинство уже было либо под огнём, либо за бортом. Кто-то прыгал в воду, полыхая, как факел.

— По эфиру пошли майдэи, — пробормотал Карим, белый как мел. — Они орут на всех языках подряд. Просят спасательные средства. Говорят, что не могут добраться до шлюпок.

— Мы не спасательная служба, — резко сказал Ричард. — Наш контракт — защита конвоя. Если мы сейчас начнём…

— Закрой рот, — коротко бросил Маркус, и в первый раз сделал это без всякой вежливости. — Карим, передай, что мы попытаемся подойти на дистанцию для спасения, как только разберёмся с атакующими.

— Маркус, — вмешался координатор, — я обязан напомнить, что каждая маневренная операция, связанная с отклонением от курса, увеличивает риск для груза и…

— Каждая минута, которую мы сейчас тратим на обсуждение, увеличивает количество трупов, — отрезал командир. — Запиши себе это в отчёт.

Внизу кто-то нервно рассмеялся. Смех был коротким, болезненным.

Пьер снова поднял винтовку, игнорируя то, как дрожали руки от только что пережитой волны. Прицел вернулся к катерам. Левые две лодки всё ещё шли, пользуясь тем, что эвакуация и пожар отвлекали внимание.

— Левые продолжают сближение, — сказал он. — Один катер пытается прикрыться дымом от пожара. Второй идёт шире, будет заходить с тени.

— Рено, гони дымного, — скомандовал Маркус. — Пьер, следишь за дальним. Как только увидишь оружие — работаешь. Без дополнительного театра с предупреждениями.

— Записал, что вы сказали, — тихо произнёс Ричард.

Пламя отражалось в линзах его очков.

Шрам на секунду поймал его взгляд через стекло рубки. В этом взгляде не было ни ужаса, ни сочувствия. Только быстрая, болезненная работа мозга: как всё это будет выглядеть в таблице.

Он снова ушёл в прицел. Работа — один из немногих способов не думать о том, как именно всё сейчас выглядит со стороны.

Катер, который шёл шире, действительно выглядел «беднее»: лампа на носу, двое людей в заляпанной одежде, какие-то сети, брошенные под ноги. Но стоило чуть задержать взгляд, становилось ясно: сети не распутаны, никто не делает вид, что ими пользуется. Один из мужчин крепко прижимал к бедру длинный свёрток.

— Дальняя лодка вооружена, — сказал Пьер. — У одного на борту что-то вроде пулемёта под брезентом. Дистанция — полтора километра. Если подойдут ближе, работать будет трудно, будет мешать дым от пожара.

— Принял, — отозвался Маркус. — Держи их на мушке.

Серое судно продолжало гореть. Огненный столб уже начал оседать, но вместо этого по поверхности воды пошёл светящийся мазутный язык. Время от времени в нём что-то вспухало и хлопало. Вода вокруг была чёрной, живой, будто кипела.

По эфиру шли крики. Карим переводил только часть — остальное было понятно без слов. «Люди в воде», «пожар», «нет шлюпок», «помогите».

— Шлюпки есть, — буркнул Джейк. — Просто к ним не подобраться. Всё в огне.

— Мы не можем бросить их, — тихо сказал Дэнни.

— Мы уже их бросили, — так же тихо сказал Михаэль. — В момент, когда кто-то решил гнать топливо и газ без нормальной охраны в пролив, где все друг друга жрут, как звери. Но это решение приняли не мы.

Эта фраза легла в воздух между ними, как лишний груз.

Пьер молчал. Он знал одно: при желании любой юрист сможет нарисовать стрелочки так, что линия ответственности начнётся с того самого нажатого им спуска. Потому что там, наверху, всегда проще рисовать прямые линии: стрелок — выстрел — ракета — взрыв — пожар. Всё остальное, как всегда, пойдёт в раздел «сопутствующие обстоятельства».

Катер снова качнуло, но уже слабее. Ветер чуть сменился, дым от пожара стал уходить в сторону. Время на секунду замедлилось.

— Пьер, — сказал Маркус. — Сосредоточься на левых. Со вспомогательным мы всё равно ничего не успеем сделать сейчас. Если допустим этих ближе, будет ещё одна вспышка. Или две.

— Принял, — ответил он.

Он перевёл дыхание, выровнял прицел. Пламя, дым, крики по эфиру ушли куда-то на задний план. Остались только две маленькие цели на темной воде. И старый, до боли знакомый выбор: *стреляешь ты — или стреляет по тебе кто-то другой*.