Вдоль стен — столы с ноутбуками и мониторами. На одном — спутниковые снимки побережья, на другом — карта региона с сеткой квадратов. В самом центре висел большой экран, где змеились разноцветные линии — маршруты судов через пролив. На другой панели — таблица с цифрами, графики, столбики, стрелки вверх и вниз.

У одного из столов стоял Маркус, склонившись над картой. Рядом — Ричард в своей вечной чистой рубашке и с планшетом в руках. Ещё двое незнакомых — один в рубашке и с галстуком, второй в полувоенной куртке без знаков различия. Лица усталые, но глаза живые. Работали.

— Пьер, — кивнул Маркус. — Иди сюда.

Шрам подошёл, стал чуть в стороне, глядя на экран. На нём была схема последней операции: берег, контур комплекса, стрелки заходов, точки огневых контактов. По краю — сдержанные подписи.

— Нам нужно уточнить пару деталей по штурму, — сказал командир. — Для отчёта и для… анализа.

Последнее слово он произнёс так, будто оно ему во рту мешало.

— Сколько их было в центральном корпусе? — без приветствия спросил один из незнакомцев, тот, что в рубашке. Англоязычный акцент сильный, но понятный.

Шрам задумался на пару секунд и ровно ответил по-английски.

— Вы уверены, что цель была там? — вмешался второй, в куртке. — Не в соседнем здании?

— Цель была в северном крыле, — сказал Маркус. — Подтверждение визуальное.

Он взглядом на секунду нашёл Пьера.

— Ты его видел?

— Видел, — кивнул Шрам. — Физиономия совпала с фотографией. Пока ему голову не разворотило.

— Значит, галочка есть, — коротко резюмировал человек в рубашке, не особенно смутившись последней фразой. — Это хорошо.

Он повернулся к ближайшему монитору, что-то щёлкнул. На большом экране мелькнула другая картинка: уже не берег, а схематичный пролив, линии маршрутов, точки атак.

— Смотрите, — сказал он. — До сегодняшнего дня у нас была вот такая динамика.

Красные отметки на экране обозначали нападения за последние месяцы. Они тянулись цепочкой, местами плотнее, местами реже.

— После реакции коалиции, патрулей и первых охранных контрактов частота атак упала, — продолжил он, показывая другим участкам. — Но они адаптировались. Начали бить реже, но точнее. Больше урона, больше медийного эффекта.

— И больше разговоров о «нестабильности региона», — вставил Ричард, не поднимая глаз от планшета.

— Да, — согласился аналитик в рубашке. — На этом фоне страховые компании подняли тарифы. Часть флота ушла в обход, через мыс. Часть — на альтернативные маршруты. Потоки перераспределились.

Он щёлкнул снова, и на экране вспух другой график — уже с цифрами и логотипами компаний по краю.

Шрам моргнул. Не от света. Просто мозг не сразу принял, что ему показывают.

— Что вас интересует от меня? — спросил он ровно.

— Подтверждение, — ответил человек в куртке. — Насколько можно считать комплекс, который вы взяли, реальным узлом их логистики. Мы видим активность по радио, разведданные с берега, спутниковые снимки. Нам нужно понять, не был ли это, скажем так, второстепенный объект, который они могли себе позволить потерять.

— Там был склад оружия, — сказал Шрам. — Радиостанции, боеприпасы, документы. И командир. По вашим же данным.

— И лагерь, — тихо добавил Ричард.

Аналитик в куртке скривился, будто от кислого.

— Условия региона таковы, что боевики и беженцы часто находятся в одном пространстве, — сухо произнёс он. — Это усложняет идентификацию целей.

— Это, — сказал Пьер, глядя на карту, — усложняет только отчёты. Для тех, кто был внутри, всё было очень просто. Кто держит ствол — цель. Кто кричит, плачет и мешает — фон.

Он пожал плечами.

— Фон иногда тоже попадает под очередь.

Повисла короткая пауза. Маркус чуть заметно дёрнул уголком губ, то ли в знак того, что услышал, то ли просто от усталости.

— Мы не обсуждаем сейчас мораль, — нетерпеливо сказал человек в рубашке. — Нас интересует эффективность. После этого удара активность их сети должна…

Он запнулся, подбирая слово.

— Снизиться, — подсказал Ричард.

— Сместиться, — поправил его аналитик. — Они не исчезнут. Они будут вынуждены перебросить командира, переорганизовать снабжение, изменить маршруты. Это всё — время и деньги. Для них.

— И для нас, — негромко заметил Маркус.

— Для наших клиентов, — уточнил Ричард.

Шрам перевёл взгляд на другой экран. Там была таблица. Столбцы, строки, даты. В одной — «incident», в другой — «insurance rate», дальше — какие-то проценты, суммы. Логотипы страховых компаний, судоходных линий, логистических холдингов.

Он не был финансистом, но счёт и зависимость понимал лучше многих. Здесь зависимость была нарисована прямым текстом: после каждого «инцидента» шли стрелки и маленькие зелёные плюсики напротив отдельных колонок.

— Это что? — спросил он.

— Внутренний анализ рынка, — ответил Ричард, даже не посмотрев. — Вы это не видели.

— Уже видел, — сказал Шрам.

Ричард поднял взгляд. На секунду в его глазах мелькнула досада, что-то вроде «кто пустил сюда стрелка», но он быстро спрятал её за привычной вежливостью.

— Не обращайте внимания, — вмешался аналитик в рубашке. — Это рабочие материалы. Вам они ни к чему.

— Наоборот, — спокойно сказал Пьер. — Люблю понимать, где нахожусь.

Маркус слегка повернулся в его сторону, но промолчал. Он тоже не был в восторге от того, что бойца впускают в этот угол, но поздно. Уже впустили.

— Вы видите только цифры, — произнёс Ричард тем тоном, каким обычно инженеры объясняют что-то солдатам. — За ними очень сложные процессы. Дипломатия, логистика, политика, регуляторика…

— И тарифы, — добавил аналитик в куртке. — Ваша зона ответственности — снижать риск для судов. Наша — оценивать его и управлять им. Каждый делает своё.

Шрам снова посмотрел на таблицу. Дата последней атаки до их прихода, рядом — стрелка вверх в колонке «insurance rate». Ещё через пару строк — пометка об изменении маршрутов. Дальше — мелкий комментарий: «диверсификация потоков, рост доли альтернативных коридоров».

— Управлять риском, — повторил он. — Красиво звучит.

— Это и есть наша работа, — кивнул человек в рубашке. — Вам, возможно, это кажется циничным, но без этого система разваливается.

Он усмехнулся.

— Представьте, что вместо структурированного хаоса у нас просто хаос. Суда не ходят, товары не идут, цены летят. Кому от этого лучше? Вам? Им на берегу? Кому-то ещё?

— Мне от этого не лучше, — сказал Шрам. — Я при любом раскладе буду в чьём-то прицеле. Просто иногда интересно, кто за спиной держит калькулятор.

— Калькулятор держит не один человек, — вмешался Ричард. — Это сеть решений. Совет директоров, акционеры, регуляторы, партнёры…

— И ни одного мешка с трупом, — бросил Пьер.

— Это ниже их уровня ответственности, — сухо сказал аналитик в куртке.

Маркус кашлянул, как бы возвращая разговор в рамки.

— Пьер здесь не за тем, чтобы слушать ваш курс по рискам, — сказал он. — Какие ещё вопросы к нему по делу?

— Сколько времени занял полный контроль комплекса? — вернулся к своим заметкам человек в рубашке. — От момента входа до доклада «объект зачищен».

Шрам ответил. Конкретные минуты. Сектора. Направления. На это он ещё мог говорить, не чувствуя, как внутри всё начинает зудеть.

Пока он отвечал, краем глаза он видел, как на соседнем мониторе бегут другие цифры. Подписи мелькали, будто дразнили: «cargo volume», «premium adjustment», «loss ratio», «mitigation». После их рейда там, наверху, уже начали переставлять стрелки и нули.

— Достаточно, — наконец сказал аналитик, делая пометку. — Спасибо, мистер Дюбуа. Можете быть свободны.

— Подождите, — остановил его Ричард. — Подпишите вот это.

Он протянул планшет. На экране — электронная форма, где вежливым языком было написано, что Пьер подтверждает фактическую сторону операции, маршрут, состав группы, отсутствие…

Глаза сами выцепили строку «unnecessary collateral damage» и аккуратную галочку в графе «no».