— Ну, давай.

— Посмотри на себя, король драмы. Ты сидишь так, будто перед тобой расстрельная команда.

Его тон сух как кость.

— Ты так говоришь, будто это не так.

Я нетерпеливо отмахиваюсь от него.

— Я хочу сказать вот что: я не могу с чистой совестью знакомить тебя с какой-то женщиной, если ты не можешь пообещать мне, что дашь ей реальный шанс.

Когда лицо Мейсона мрачнеет, я говорю: — Подожди, ты можешь накричать на меня, когда я закончу. Я не шутила, когда сказала тебе в день нашей встречи, что не занимаюсь фальшивыми отношениями. Я хочу помочь тебе найти кого-то, но ты должен дать мне слово, что будешь действовать с открытым сердцем.

— С открытым сердцем?

У Мейсона такой вид, будто у него внезапно началось несварение.

— Прости, мачо. Я имела в виду непредвзято.

Он злобно смотрит на меня.

— Можешь сколько угодно сверлить меня взглядом, но я настроена серьезно. Я знаю, какой ты циничный, но это несправедливо – притворяться, что ты ищешь чего-то постоянного, если на самом деле тебе нужна только та, кто будет теребить твой пенис, пока ты будешь укреплять свою дурную репутацию, а потом отправишь ее восвояси с золотым парашютом.

Примерно через тридцать секунд молчания Мейсон говорит: — Я даже не знаю, с чего начать. Нет, подожди. Знаю. Пенис?

— Можем ли мы просто договориться, что ты подумаешь об этом?

Он прищуривается.

— О чем именно ты говоришь?

— Сейчас объясню. — Я наклоняюсь над своей тарелкой с салатом и не свожу с Мейсона глаз. — Поверь. В. Любовь.

Он смотрит на меня с такой же напряженностью, его взгляд блуждает по моему лицу. Я вижу, как он борется с собой, как усердно думает, как много раз начинает что-то говорить, но останавливается.

Наконец, Мейсон говорит хриплым произносит: — Хорошо. Я подумаю об этом.

Я так удивлена, что мне требуется мгновение, чтобы прийти в себя.

— Это правда? Серьезно?

Он облизывает губы. Затем с трудом сглатывает, и его кадык подпрыгивает.

— Да. Серьезно.

— Отлично. Вау. Я… кажется, я потеряла дар речи.

— Подожди несколько секунд. Ты придешь в себя.

Я слишком взволнована, чтобы обращать внимание на его сарказм, поэтому просто улыбаюсь ему.

— Это потрясающе, Мейсон! Такое чувство, будто я только что спасла тебя от падения со скалы!

— Хотя на самом деле все с точностью до наоборот.

— Не порти мне настроение. Такие моменты – это буквально то, ради чего я живу.

— Я знаю, Пинк, – шепчет он, нежно улыбаясь мне. – Я знаю.

МЭДДИ

Я так воодушевлена тем, что Мейсон готов рассмотреть возможность настоящей любви, что весь оставшийся ужин рассказываю ему о Стефани. К тому времени, как мы закончили есть, я уже настолько ее расхвалила, что Мейсон говорит, что не верит ни единому моему слову.

— Что с ней не так? — спрашивает он.

— С ней все в порядке! Она замечательная!

Пока мы идем обратно к кинотеатру, где припаркована моя машина, Мейсон качает головой.

— Я в это не верю. Если она такая замечательная, как ты говоришь, зачем ей сваха?

— Потому что она карьеристка и очень занята. И она не хочет иметь дело с «Gumble», «Pinder» или другими сайтами знакомств, где симпатичный парень, на которого вы положили глаз, в свободное время, скорее всего, снимает шкуры с кошек.

Мейсон усмехается.

— Я думаю, ты имеешь в виду «Bumble» и «Tinder».

— Картофель или картофельное пюре, какая разница. Я хочу сказать, что нанять сваху – гораздо более безопасный и индивидуальный подход. Минуточку, почему я должна тебе это объяснять? Ты меня нанял!

— Дик нанял тебя, — сухо говорит он. — Я согласился на это, хоть и с трудом.

Я хмыкаю.

— Как и подобает большому ребенку.

Он бросает на меня косой взгляд. Его улыбка многозначительна.

— О, я действительно большой.

— Я бы закатила глаза, но не хочу тебя поощрять. Вот моя машина.

Мейсон резко останавливается и пялится на мою машину. Она блестит в свете фонарей на парковке, как черная жемчужина.

— Это? Это твоя машина?

— Не будь сексистом. Женщина вполне способна управлять маслкаром¹⁷.

Он смотрит на него так, словно только что увидел снежного человека.

— Это не просто маслкар, Пинк. Это Shelby Cobra Super Snake 1966 года.

— И что?

Оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что из кустов в любую секунду выскочат вооруженные грабители, Мейсон шипит: — Ты хоть представляешь, сколько это стоит?

— Видимо, много, потому что, куда бы я ни поехала, парни бросаются на капот и умоляют меня продать им машину.

Его голос поднимается на октаву.

— Почему бы тебе не… Откуда у тебя это? Что, черт возьми, сейчас происходит?

Ища ключи в сумке, я говорю: — Успокойся. Почему ты ведешь себя как сумасшедший?

— Это машина моей мечты!

Я смотрю на него.

— Правда?

Он гремит: — Да!

— Тогда почему ты ее не купишь?

Мейсон рычит: — Потому что таких всего две!

— Хм. Я этого не знала. — Я пожимаю плечами. — А может, и знала, но забыла.

Он хватается за голову и издает странный звук, как будто подавился.

— Расслабься, а? Я дам тебе порулить, если хочешь.

Я тянусь к водительской двери, чтобы открыть ее, но Мейсон набрасывается на меня и хватает за руку.

— Нет! Никто не поедет за рулем! Ты не можешь наматывать на эту машину еще больший пробег. Она слишком ценная. Мы вызовем эвакуатор. — Когда я недоверчиво смотрю на него, он добавляет: — В твоем хранилище есть климат-контроль, верно?

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Я храню ее у себя в гараже!

У Мейсона такой вид, будто я только что сказала ему, что «Patriots» снова выиграли Суперкубок.

Я отстраняюсь от него, открываю дверцу и устраиваюсь на водительском сиденье. Мейсон стоит снаружи, заложив руки за голову, и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Садись, Спарки.

— Я не могу позволить тебе вести машину.

— С какой стати?

Он на секунду впадает в панику, пытаясь найти оправдание, и наконец выпаливает: — Ты же выпила!

— Хорошая попытка. Я выпила три глотка вина за ужином.

— Это может превышать допустимый предел!

Я вздыхаю, потому что это уже становится смешным.

— Если бы я была за рулем Toyota, тебя бы беспокоил уровень алкоголя в моей крови?

Мейсон пытается возмутиться, но у него ничего не выходит.

— Конечно, да.

Я щурюсь, глядя на него, стоящего с отвисшей челюстью, и меня осеняет.

— Ой, блин.

— Что?

— Есть причина, по которой Дик всегда тебя куда-то возит. Твои права временно приостановлены?

Как будто Мейсон выиграл спор, он с энтузиазмом говорит: — Да!

— За вождение в нетрезвом виде?

— Нет, за то, что я воспринимал такие вещи, как ограничение скорости и красный свет, как рекомендации.

Затем, после паузы: — Почему ты решила, что он подвозит меня?

Я корчу гримасу, не желая признаваться.

— Из-за твоего эго?

— Серьезно?

— Не делай вид, что это невозможно.

Мейсон скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз.

— Я разочарован тем, что ты так обо мне думаешь.

— Садись уже в машину, — нетерпеливо произношу я.

Он внимательно осматривает автомобиль, затем снова смотрит на меня с сомнением.

— Ты хорошо водишь? Ты ведь не подрезаешь других, не так ли? Этот передний бампер оригинальный. Я не хочу, чтобы он поцарапался.

— Залезай в машину, пока я не выехала с парковки в клубах дыма и не наехала на твои гигантские ноги. — Я наклоняюсь и открываю его дверь. — Сейчас же.

С недовольным ворчанием Мейсон сдается и обходит машину сзади. Затем садится на пассажирское сиденье так медленно и осторожно, что я успеваю вздремнуть.

— Я здесь умираю от старости.