— Послушай, Мейсон. Я сказала тебе это не для того, чтобы тебя расстроить. И, может быть, я ошибаюсь. — Стефани делает паузу. — Я , конечно, не ошибаюсь, но раз ты так возмущаешься, я скажу.

— Как мило с твоей стороны.

— Я не могу допустить, чтобы на моей совести был срыв у любимого спортсмена Америки.

Несмотря на раздражение, я неохотно улыбаюсь.

— Любимого спортсмена Америки? Это первое разумное, что ты сказала.

— Я имела в виду, не считая Тома Брэди.

— Ого.

— Ты выживешь. Послушай, почему бы нам не встретиться за чашечкой кофе, и я все тебе расскажу?

Когда я колеблюсь, все еще сомневаясь, не подстава ли это, она добавляет: — Я уже подписала соглашение о неразглашении. Это будет только между нами. И мы можем встретиться там, где тебе будет удобно.

Стефани делает паузу.

— Если только ты не против встречаться с Мэдди, в таком случае ты идиот. Она прелесть.

Я произношу сквозь стиснутые зубы: — Я в курсе.

Стефани продолжает говорить так, будто я ничего не сказал.

— Если ты откажешься, я позвоню своему шурину, потому что у него есть великолепный друг, который не женат и владеет компанией по разработке программного обеспечения. Он такой умный и успешный. И веселый. И богатый. Я уже говорила, что он великолепный?

Я пытаюсь разоблачить ее блеф.

— Если он такой идеальный, почему ты с ним не встречаешься?

— Он для меня слишком занудный. Его коллекция памятных вещей из фильмов, наверное, стоит дорого, но это не мое. У него в доме есть целая комната, посвященная Гарри Поттеру, можешь себе представить.

Я вспоминаю брелок с Хагридом, который был у Мэдди, и постеры с Гарри и Гермионой в рамках в ее спальне, и у меня волосы встают дыбом.

— Что ты сейчас делаешь? — рычу я.

Я слышу улыбку в ее голосе, когда она отвечает: — Назови место.

МЭДДИ

Весь следующий рабочий день я молилась, чтобы разговор Стефани и Мейсона прошел хорошо. Поэтому, когда за несколько минут до закрытия тетушка Уолдин сообщила, что Стефани на линии, я с готовностью ответила.

— Привет, Стефани! Как все прошло?

— Потрясающе. Боже, ты была так права насчет Мейсона. Все, что ты говорила, было в точку. Он невероятный.

Судя по голосу, она лежит в постели, курит сигарету, обнаженная и сияющая после дюжины оргазмов, которые она только что испытала. Я думала, что мне, скорее всего, придется отговаривать ее от самоубийства. Поэтому это, мягко говоря, неожиданно.

— О. Эм… Правда?

— Да. Мы так хорошо пообщались по телефону, что сразу же договорились встретиться за чашечкой кофе. У него дома. Боже, ты была права, когда говорила, что он красивый. По правде говоря, красивым – это еще мягко сказано!

Стефани хихикает.

Этот смех, мягкий, понимающий и довольный, выражает ее чувства лучше, чем тысяча слов.

Она переспала с ним.

Комната исчезает. Мое внимание сужается до туннеля. Внезапно я понимаю, что не могу дышать.

Успокойся. Не делай поспешных выводов. Возможно, ты придаешь ее тону слишком большое значение.

Я делаю глубокий вдох.

— Что ты имеешь в виду?

Стефани смущенно смеется.

— Ой, да ладно. Ты же знаешь, я не могу раскрывать подробности! Я подписала соглашение о неразглашении, помнишь? — Она понижает голос. — Но давай просто скажем, что его кровать очень удобная.

Я была права. Стефани и Мейсон занимались сексом прошлой ночью.

И это я их подтолкнула на это.

— Мэдди, ты меня слышишь? Алло?

Я шепчу: — Я слышу.

—Ты в порядке? У тебя какой-то странный голос.

Мои руки становятся липкими и дрожат. В груди нарастает давление. Мне хочется швырнуть телефон через всю комнату и закричать, но это так глупо.

Я такая глупая.

А что, по-вашему, должно было произойти, если бы они поладили? Если Мейсон из тех, кто посреди дня уходит из ресторана, чтобы перепихнуться, то он точно из тех, кто занимается сексом на первом свидании.

Подождите, я это и так знала!

Так какого черта я так расстроена? Это же то, чего я хотела. Я хотела найти для него женщину…

И, клянусь Богом, я это сделала.

— Мэдди? Ты на связи?

— Прости, Стефани. Просто кое-что случилось. Чрезвычайная ситуация. Эм, эм, здание горит. Я перезвоню тебе завтра.

Я швыряю трубку, не заботясь о том, что веду себя как сумасшедшая. Стефани ведь все равно. Она получила то, за что заплатила.

Они с Мейсоном оба получили.

С холодным, удушающим чувством ужаса я осознаю, что стала именно тем, против чего выступала в тот день, когда впервые встретила Мейсона в своем офисе. Он сидел прямо там, в кресле напротив моего стола, когда я сказала ему, что не занимаюсь эскортом.

А теперь посмотрите на меня.

Я всего лишь посредник, который сводит людей.

Я хватаю свою сумочку и выхожу из офиса.

Тетушка Уолдин в испуге поднимает голову от стола, когда я проношусь мимо.

— Мэдди? Что случилось? Куда ты идешь?

— Мне нужно кое-что уладить, — говорю я, чувствуя, что тону.

***

Я по локоть в мыльной пене, когда кто-то начинает стучать в мою входную дверь.

— Уходи, тетушка Уолдин, — бормочу я, с такой силой оттирая свою любимую кастрюлю, что тефлон вот-вот должен был бы отслоиться, но она все равно выглядит недостаточно чистой.

Я поняла, что вчера вечером не добралась до кастрюль и сковородок, поэтому, как только вернулась домой из офиса, достала их из ящиков и начала мыть. Возможно, мне придется повторить процедуру несколько раз, чтобы убедиться, что они…

БАМ-БАМ-БАМ.

— Дома никого нет! — кричу я через плечо, яростно оттирая грязь.

Через десять секунд позади меня раздается низкий голос: — Забавно, потому что ты выглядишь так, будто ты у себя дома.

Я оборачиваюсь и вижу, что на моей кухне стоит Мейсон. Все его сто девяносто пять сантиметров, он большой и мускулистый, и на его лице дикое, опасное выражение, как будто он пришел провести обряд экзорцизма.

С бешено колотящимся сердцем я спрашиваю: — Как ты сюда попал?

Он не отвечает. А просто медленно скользит взглядом по моему телу, от макушки до босых ног. Его взгляд горяч, челюсть напряжена, а ноздри раздуваются.

Это безумный взгляд. Тот самый, который появляется у Мейсона перед тем, как он выходит из себя.

Капли пены падают на пол, и я указываю на него пальцем.

— Не смей стоять на моей кухне и пялиться на меня после того, как вломился без приглашения! Убирайся!

— Нет.

— Что? Что значит нет?

— Только то, что я сказал.

Мейсон делает шаг в мою сторону. На нем обтягивающие черные джинсы и черная футболка. Мускулы так и играют под кожей. Перед глазами мелькают татуировки.

Уже не так решительно я говорю: — Убирайся.

— Ты меня не слушаешь, Пинк. — Он качает головой и цокает языком. — Ты просто. Не. Слушаешь.

Мейсон делает еще один шаг ко мне, потом еще один, и вот он уже стоит на расстоянии вытянутой руки и смотрит на меня сверху вниз во всей своей обжигающей мужественности.

Я сглатываю, прижимаясь спиной к раковине, и шепчу: — Я хочу, чтобы ты ушел.

— Это интересно, — говорит он, глядя на мои губы. — То, что ты говоришь.

— Ч-что?

Он не обращает внимания на мое заикание.

— Еще интереснее то, чего ты не говоришь.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Разве?

Мейсон слегка улыбается, зло и опасно. Мое сердце трепещет под грудной клеткой, как испуганная птичка.

— Нет, не имею. Перестань говорить загадками. Но сначала уходи.

Он усмехается.

— Почему ты сейчас так злишься на меня?

Я возмущенно отвечаю: — Я не злюсь!

Его опасная улыбка становится шире.

— Вот об этом я и говорю, Пинк. Вот об этом.

Мейсон наклоняется, упирается руками в столешницу по обе стороны от меня и смотрит мне в глаза.

Я в ловушке.