Он говорит: — Для библиотекаря ты забавная.

Я фыркаю.

— Библиотекари умны, и их работа заключается в том, чтобы помогать детям развивать навыки критического мышления и обучать их медиаграмотности, так что я принимаю это как комплимент.

Его голос снова становится низким и грубым, смех исчезает.

— Так и есть. Ты очень…

Я наклоняюсь вперед, крепче сжимая телефон, навострив уши и чувствуя, как учащается пульс, пока Мейсон не выпаливает: — Чопорная.

Чопорная. Конечно же. Каждая женщина мечтает, чтобы ее так описали.

Ромео, о Ромео, где ты, черт возьми?

Я с удовольствием представляю себе короткую, но яркую картину: я с дротиками в руках, а Мейсон привязан к доске в нескольких метрах от меня, на его обнаженной груди нарисована мишень, и он вопит во все горло, пока я улыбаюсь, прицеливаюсь и выпускаю дротики один за другим, каждый раз попадая в яблочко.

Серьезно, кто бы меня осудил?

Прежде чем он успевает снова меня перебить, я говорю: — Я хочу стать твоим консультантом по знакомствам.

Тишина.

Я никогда не встречала человека, который мог бы так громко молчать.

Затем, как будто я поставила под сомнение его мужественность, Мейсон рычит: — Поверь мне, у меня нет проблем с поиском девушек.

Я закатываю глаза. Спортсмены и их эго.

— Но ты же хочешь жениться…

— Мне это нужно. А не хочется.

От его пылкости я на секунду теряюсь.

— Мейсон?

— Да?

— Ты же понимаешь, что женщина не может исправить все, что не так в твоей жизни, верно?

— Дик думает, что может.

— А ты как думаешь?

Снова следует одно из его фирменных молчаний, затем он тяжело вздыхает и тихим голосом произносит: — Думаю, есть такие повреждения, которые невозможно исправить. Но Дик – единственный, кто у меня остался из близких. Я не хочу его разочаровывать.

Я убираю телефон от уха и недоверчиво смотрю на него. Мейсон готов взять на себя обязательства на всю жизнь только ради того, чтобы его агент не разочаровался в нем?

Это либо самая глупая, либо самая печальная фраза, которую я когда-либо слышала.

Когда я слишком долго молчу, Мейсон снова превращается в дикого кабана.

— Я слышу, как ты меня осуждаешь!

Я успокаивающе говорю: — Я не осуждаю. Правда. Но мне приходит в голову, что ты мог бы сам найти женщину, которая была бы рада фиктивному браку с тобой.

Его настроение снова меняется, как ртуть, а голос становится тихим и напряженным.

— Почему? Ты думаешь, что было бы неплохо выйти за меня замуж?

Боже правый, я бы предпочла, чтобы меня приговорили к пожизненному заключению.

— Я имела в виду, что ты богат и знаменит. В мире полно женщин, для которых этого было бы более чем достаточно. Разве ты не мог бы просто найти одну из них и договориться с ней?

Мейсон смеется, но на этот раз его смех звучит нервно. Мрачно, как будто я сказала что-то смешное, но в то же время невероятно наивное.

— Женщина, которую я бы выбрал, украла бы все мои деньги, сожгла бы мой дом и переспала бы со всеми парнями из моей команды. Э-э, прости, я шучу.

Я корчу рожицу в трубку.

— Извини, что говорю это, но тебе не нужна сваха, чтобы разобраться со всем этим. Тебе нужен психотерапевт.

— О, у меня уже есть.

Ты, должно быть, платишь ему недостаточно.

— И что он говорит об этой брачной афере? — Я знаю, что это не мое дело, но, честно говоря, я заинтригована.

— Она. И она об этом не знает. Никто не знает, кроме Дика. — Напряженная пауза. — И тебя.

— И отправленных мной кандидаток, с которыми ты разговаривал по телефону.

Его голос становится жестче.

— Они же все подписали соглашения о неразглашении? Верно?

Я встаю из-за стола и начинаю ходить по дому, потому что мне не по себе.

— Да, конечно. Дик настоял на этом. Хотя формально все они думали, что ты искренне хочешь найти себе жену.

— Я искренне хочу.

— Это не правда.

— То, что я не хочу жену, не значит, что я неискренен в своем желании ее найти.

Я перестаю ходить по комнате и смотрю в окно на великолепное утро.

— Ты хоть понимаешь, насколько безумно это звучит?

— Послушай, мне просто нужно, чтобы ты нашла мне хорошую девушку, с которой я мог бы ужиться, хорошо?

— Нет.

После напряженной паузы Мейсон произносит: — А. Точно. Ты же веришь в любовь.

Он произносит это слово с таким презрением, что оно чуть ли не капает с телефона.

Этот человек плохо влияет на мое кровяное давление.

— Да, верю, но еще больше я верю в честность. Нельзя строить отношения на лжи.

— Конечно, можно, — парирует он. — Люди постоянно так делают.

— Просто из любопытства: ты что, нарочно пытаешься довести меня до белого каления?

Не обращая на это внимания, Мейсон нетерпеливо спрашивает: — А что, если мы скажем следующим девушкам, что я ищу фиктивную жену? Будем с ними честны. Тебе от этого станет легче?

— Нет! Я больше не собираюсь сводить тебя ни с кем! И, кстати, если ты ищешь только «фиктивную» жену, какая разница, есть ли между вами химия?

— Не знаю, как ты, Пинк, но я не могу заниматься сексом с тем, кто меня не привлекает.

Звучит так, будто он обвиняет меня в проституции.

— Я не занимаюсь сексом с людьми, которые меня не привлекают!

— О, так ты все время зацикливаешься на похоти, да?

— Подожди, ты только что сказал…

— Звучит довольно поверхностно для того, кто все время говорит о любви.

— Я никогда ничего не упоминала о похоти…

— Эй, не надо злиться, — беспечно говорит Мейсон. — Я просто указываю на двойные стандарты. Ты критикуешь мой выбор, но мне кажется, что это ты занимаешься бессмысленным сексом…

Я кричу: — Я ни с кем не занимаюсь сексом!

Немного помолчав, Мейсон говорит: — Ты соблюдаешь целибат? Хм. Это по религиозным соображениям?

Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы швырнуть в стену. Но вместо этого я падаю на диван и закрываю глаза рукой.

— На самом деле это из-за того, что я не могу найти мужчину, у которого не было бы аллергии на всех этих кошек.

Я ожидала, что он рассмеется. Честно говоря, надеялась на это. Его смех был единственным приятным моментом во всем этом разговоре.

Но все мысли о смехе улетучились из моей головы, когда Мейсон произнес следующие слова хриплым голосом оператора секс-чата.

— У меня нет аллергии на кошек.

Когда я не отвечаю, потому что слишком шокирована, он говорит со смешком: — Шучу. Я ненавижу кошек. Повтори, по какому поводу ты звонила?

Если бы у меня могла перестать кружиться голова, я бы сказала ему. Но я вся раскраснелась, у меня перехватило дыхание, и я почти уверена, что попала в другое измерение.

Мейсон Спарк только что флиртовал со мной?

МЕЙСОН

Убейте меня. Просто убейте меня сейчас.

Я буквально услышал отвращение в голосе Мэдди, когда она сделала паузу после того, как я выпалил эту дурацкую фразу о том, что у меня нет аллергии на кошек. То есть это правда. У меня нет аллергии ни на что, кроме вида Тома Брэди. Но я не хотел, чтобы это прозвучало так пошло.

Я говорил как настоящий извращенец. Эй, малышка, хочешь конфетку?

Это наверное, из-за того, что прошлой ночью я видел ее во сне, но я об этом не думаю.

Я не могу об этом думать. Мой член может взорваться.

Мне пришлось встать и принять холодный душ, можете себе представить? Чертовски нелепо. Как будто я какой-то озабоченный подросток.

А потом она позвонила! Она, блядь, позвонила мне! Я стоял в ванной с полотенцем на поясе, когда зазвонил телефон. И кто же это оказался?

Она.

Мэдди МакРэй.

Острячка-библиотекарь с неестественной одержимостью розовым цветом.

Которая, судя по всему, соблюдает целибат, потому что у Вселенной чертовски мрачное чувство юмора.