— Обязательно передам, спасибо.

Беттина зевает, обиженная тем, что на нее не обратили внимания. Уолдин смотрит на пустое место над головой новичка с легким разочарованием. А я гадаю, откуда этот мужчина знает Мэдди.

Он ее бухгалтер?

— Привет. — Я протягиваю ему руку. — Я Мейсон Спарк.

Он переключает внимание на меня. Я вижу, что мужчина меня узнал, затем он показывает мне свои резцы, и мы пожимаем друг другу руки.

— Мейсон Спарк, герой нашего родного города. Я Роберт Кавендиш. Рад с познакомиться.

Я не упустил из виду, что Мэдди назвала его Бобби, но он представился как Роберт.

Значит, он явно не ее бухгалтер. Друг семьи?

— Я тоже. Надеюсь, с твоей мамой все будет в порядке.

Он моргает, как будто я сказал что-то неожиданное.

— Спасибо. Ты очень любезен.

Затем Роберт, кажется, понимает, что я стоял здесь до того, как он подошел. Он оглядывается по сторонам, словно ища объяснения. Когда его взгляд останавливается на Беттине, которая изучает свои ногти, его лицо мрачнеет.

Он отворачивается от нее, как от паука, который вот-вот заползет тебе на руку. Что я нахожу чертовски интересным, учитывая, что все остальные мужчины здесь, кроме меня, хотели склонить ее над алтарем и заставить увидеть Бога.

— Привет, Уолдин.

— Бобби, — отвечает она, все еще щурясь и глядя в воздух в нескольких сантиметрах над своей головой.

Кажется, он понимает, что она делает, потому что вежливо спрашивает: — Все то же самое?

Уолдин вздыхает и похлопывает его по плечу.

— Да. Все такое же серое, как бабушкин кардиган, дружище. Передай маме, что я ее люблю, ладно? Я бы сама ее навестила, но ты же знаешь, как больницы засоряют мой третий глаз.

Робот Роберт смотрит на Уолдин с выражением, подозрительно похожим на привязанность, и говорит: — Я обязательно передам ей. — Затем он снова переводит взгляд на Мэдди, и в его глазах вспыхивает еще больше тепла.

Подождите.

Нет.

Черт возьми.

Робот и Мэдди были парой?

— Так откуда вы друг друга знаете? — спрашиваю я, стараясь говорить непринужденно.

Мэдди отвечает: — Мы знаем друг друга с детства.

Но в то же время Роберт сообщает более интересные подробности.

— Мы встречались с перерывами в течение десяти лет.

Я в ужасе смотрю на Мэдди.

Десять лет? Она встречалась с этим аниматроником десять лет?

А это значит – черт возьми – она с ним спала.

Неудивительно, что она соблюдает целибат! Этот кусок льда мог бы заморозить либидо даже у порнозвезды!

Мэдди натянуто улыбается. Не глядя на меня, она говорит: — Что ж, было приятно поболтать, Бобби, но мне пора. Мейсон, почему бы тебе не познакомиться поближе с Беттиной? Я поеду домой с тетушкой Уолдин.

Я хватаю Мэдди за руку, когда она пытается убежать. Улыбаясь, я притягиваю ее к себе.

— Бранч, помнишь? — Я на ходу придумываю ложь. — Мы собирались поговорить о моем друге, которому могут понадобиться твои услуги. — А мне нужно узнать все о тебе и мистере Споке.

Беттина оживляется и встревает в разговор.

— Не могу представить, чтобы кому-то из твоих друзей понадобилась сваха, Мейсон, — сладко говорит она, выставляя грудь в мою сторону.

Обычно я бы запал на эту женщину, как вонючка на дерьмо. Мэдди была права. Она как раз в моем вкусе.

Вот только мой член не проявляет никакого интереса. На самом деле, мне кажется, что он уменьшается прямо сейчас.

Я бы списал это на то, что мы в церкви, но я знаю свой член лучше. Если бы понадобилось, я бы смог заняться сексом в Ватикане посреди рождественской мессы.

Может, я и не гений, но я знаю, что если мой член бастует, то на то есть только одна причина.

И эта причина смотрит на меня снизу вверх, в шоке хлопает большими карими глазами и говорит: — Но… — Она переводит взгляд на Беттину, которая тут же пользуется возможностью.

— Какая замечательная идея! Да, давайте все вместе позавтракаем!

От этих слов Уолдин запрокидывает голову и хихикает, как ведьма.

Эта женщина чокнутая.

Выражение лица Мэдди становится мрачным. Она на мгновение замирает, а затем упрямо вздергивает подбородок. Ее губы сжимаются, а отвратительная розовая помада, которой она пользуется, ничуть не умаляет их женственной привлекательности.

Черт, я бы хотел прикусить эти губы. Я бы хотел, чтобы они приоткрылись от стона.

Прилив жара к голове вызывает у меня головокружение.

— Ай! — Мэдди вырывает руку из моей хватки и сердито смотрит на меня.

— Черт, прости, — задыхаясь, говорю я, пытаясь прийти в себя и глядя на Мэдди сверху вниз. На ее предплечье остались небольшие отметины от моих пальцев.

Что, черт возьми, со мной не так? Я веду себя как пещерный человек!

Уолдин хихикает еще громче.

Роберт откашливается и вежливо произносит: — Я бы хотел навестить тебя в ближайшее время, Мэдди, если ты не против? Может, на этой неделе мы могли бы пообедать и наверстать упущенное?

Рассеянно потирая руку, Мэдди бормочет: — Конечно.

Он так доволен, что чуть ли не парит в воздухе. А когда он бросает на меня победоносный взгляд, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать ему в нос.

— Может, нам всем поехать на бранч в одной машине? — Беттина так счастлива, что готова запеть.

Уолдин говорит: — О нет, я не могу пойти. У меня… — Она колеблется, поглядывая на Мэдди, которая смотрит на нее большими умоляющими глазами. Уолдин лишь улыбается в ответ и продолжает: — То самое, что я всегда делаю по воскресеньям после церкви.

— То самое? — многозначительно переспрашивает Мэдди.

Уолдин делает царственный пренебрежительный жест рукой. У меня складывается впечатление, что она понятия не имеет, чем занимается по воскресеньям после церкви, но не хочет в этом признаваться.

Значит, это деменция. Что многое объясняет.

По какой-то причине деменция Уолдин злит Мэдди. Ее глаза вспыхивают, подбородок вздергивается, и она расправляет плечи, словно собирается отправиться на войну.

Рассерженная Мэдди невероятно сексуальна.

Я представляю, как она отчитывает меня, стоя в одной тонкой ночнушке, и ее карие глаза сверкают, глядя на меня, а не на ее сумасшедшую тетю.

Когда на меня накатывает очередная волна жара, Уолдин фыркает и уходит, не попрощавшись и посмеиваясь про себя. Большие страусиные перья на ее шляпе покачиваются в такт шагам.

— Безопасно ли разрешать ей вести машину одной? — спрашиваю я.

Мэдди смотрит вслед уходящей тете с выражением лица, в котором смешались любовь и желание убить.

— Да. Она никогда не засыпает за рулем.

— Я имел в виду, сможет ли она найти дорогу домой?

Мэдди смотрит на меня так, будто я накурился чего-то странного.

— О, не волнуйся, Мейсон, — говорит Беттина, подходя ко мне и беря меня под руку. — Уолдин вполне способна доехать до дома. А правда ли, что «Pioneers» получат новую форму? Потому что я, например, предпочитаю серебристо-черный цвет.

Меня окутывает облако аромата корицы и ванили. От Беттины пахнет печеньем. Я уверен, что это так же продуманно, как и все остальное в ней.

Она уводит меня от Мэдди и Роберта, который улыбается Мэдди так, будто знает, какого цвета у нее трусики.

Что, скорее всего, так и есть.

Никогда бы не подумал, что буду ревновать к роботу, но вот, черт возьми, это случилось.

МЭДДИ

Мужчины – идиоты.

Оставив Беттину у церкви, чтобы раздать несколько автографов, Мейсон вальяжной походкой направляется к своей машине, а Беттина висит на его руке, как пиявка. Честно говоря, мне хочется дать ему подзатыльник за то, что он такой предсказуемый. Но этот человек – всего лишь мой клиент, а не друг, так что мне нужно сохранять профессионализм. Я просто понаблюдаю за ними обоими за бранчем, а потом дам ему свои рекомендации.

Если только сначала я не проткну Беттине глаз вилкой.