***

Я возвращаюсь домой, но нервы у меня на пределе, я не могу усидеть на месте. Даже уборка не помогает. Я решаю, что единственное, что может помочь, – это разговор с Мейсоном, поэтому набираю ему, грызя ногти от волнения, когда телефон начинает звонить.

Он не отвечает.

— Ладно, — бормочу я. — Сделаем по-плохому.

И отправляю ему сообщение.

Мэдди: Видела тебя по телевизору. Я знаю, что случилось с Бобби. Мы можем поговорить?

Через несколько минут, когда появляются маленькие точки, означающие, что Мейсон пишет ответ, я чуть не теряю сознание от волнения. Затем приходит его сообщение, и мое волнение достигает предела.

Мейсон: Открой входную дверь.

Я бегу к двери и распахиваю ее. Вот он, стоит на моем крыльце с присущим ему сердитым видом и выглядит до боли красивым. Мне хочется затащить его внутрь и сорвать с него одежду, но я все-таки леди. Так что это происходит только у меня в голове.

Мейсон хрипло произносит: — Я просто хотел проехать мимо и посмотреть на твой дом, но ты прислала мне это сообщение как раз в тот момент, когда я сворачивал на твою улицу, так что мне пришлось остановиться. Это было похоже на знак.

Я киваю.

— Как будто вселенная пытается нам что-то сказать.

Мы стоим и смотрим друг на друга, пока он не говорит: — Я имел в виду то, что сказал. Я тебе не пара.

— Нет, я понимаю. Тот, кем ты являешься сейчас, – не тот, кем ты хочешь быть, а именно он, по-твоему, заслуживает меня. Будущий ты, а не нынешний.

Мейсон моргает.

— Да. Примерно так и есть.

— Не удивляйся так, Спарки. У меня большой мозг. Мы, библиотекари, очень начитанные, помнишь? Но для протокола: нынешний ты чертовски крут.

Его губы слегка подрагивают, как всегда, когда он пытается не улыбаться.

— О, кстати! Нам больше не нужно беспокоиться о Бобби, потому что я шантажировала его в ответ на то, что он шантажировал тебя, а еще его покойный прадедушка Делмер собирается навестить его.

— Я… понятия не имею, что это значит.

— Это не имеет значения. Важно то, что если ты когда-нибудь, я имею в виду когда-нибудь, снова бросишь меня после того, как мы займемся любовью, я убью тебя. И, скорее всего, я говорю это в буквальном смысле.

— Договорились. — Мейсон осматривает меня с ног до головы, словно впитывая мой образ, а затем хриплым голосом произносит: — Я слышал, что ты в меня влюблена.

Мое сердце, и без того бешено колотящееся, выходит из-под контроля.

— Мне постоянно это твердят.

— Это правда?

Я тяжело вздыхаю и развожу руками.

— Возможно.

Мейсон проигрывает битву со своим ртом. Уголки его губ приподнимаются в улыбке. Его глаза горят, он делает шаг ближе.

— И это несмотря на то, что я самый невыносимый человек на планете, да?

— Да. Это будет проблемой.

Он делает еще один шаг и оказывается всего в нескольких сантиметрах от меня, глядя на меня сверху вниз с той же прекрасной улыбкой и жаром в глазах.

— Может, нам стоит придумать какие-нибудь правила?

— Что это за правила?

— Правила ведения боевых действий. Как у вооруженных сил для управления боем между врагами. Условия войны.

— Знаешь, это, пожалуй, самая разумная вещь, которую ты мне когда-либо говорил. Я начну. Правило первое: не раздражай.

Мейсон усмехается и обхватывает мое лицо руками.

— Правило второе: не командуй, — говорит он.

— Хa! Правило третье: не веди разговоры возле общественных туалетов, — отвечаю я.

Мейсон очень нежно прижимается губами к моим. Шепча мне в губы: — Правило четвертое: никогда не произноси имя Том Брэди рядом с кроватью. Или во всем доме. Или где-либо еще, если на то пошло.

— О, это будет непросто. Не думаю, что смогу согласиться. Мой дорогой, любимый Том Бр…

Мейсон прерывает меня страстным поцелуем, как я и надеялась.

Я обнимаю его за широкие плечи и с блаженным вздохом прижимаюсь к нему. Затем он поднимает меня на руки, захлопывает входную дверь и направляется по коридору в сторону спальни.

— Правило пятое, — говорит он. — Держись подальше от капусты и бобовых.

— Какое отношение они имеют к чему бы то ни было?

Мейсон бросает на меня косой взгляд.

— Они выделяют много газа.

Я хлопаю его по плечу, но не могу удержаться от смеха.

— Ладно, хорошо. Правило шестое: держись подальше от любой груди размером больше В.

Он заворачивает за угол, ведущий в мою спальню, и укладывает нас на кровать, ухмыляясь, когда оказывается сверху.

— Глупышка. Тебе следовало сказать: «Держись подальше от любой груди, кроме моей».

Я снова шлепаю его.

— Это подразумевалось!

Мейсон снова целует меня, на этот раз так, что у меня перехватывает дыхание. Когда мы отстраняемся друг от друга, мы оба тяжело дышим.

— Правило седьмое: допускаются кошки только в количестве менее трех штук.

Он расстегивает мою блузку и начинает целовать меня от шеи до груди, отодвигая бюстгальтер, чтобы ласкать мои соски. Я стону, прижимаясь к нему.

И выдыхаю: — Правило восьмое: никаких вызовов для перепихонов.

Мейсон проводит рукой по моему бедру и задирает юбку, прижимаясь ко мне так, что я чувствую его эрекцию.

— Правило девятое, — говорит он, проводя губами к моей коже. — Никаких роботов.

— Роботов?

— Не бери в голову.

Я запускаю пальцы в его густые, пышные волосы и откидываюсь на подушки, наслаждаясь тем, как его щетина царапает мою чувствительную кожу, наслаждаясь его прерывистым дыханием, наслаждаясь тем, какой он тяжелый, теплый и прекрасный, когда лежит на мне.

Наслаждаясь всем этим и им самим.

Я шепчу: — Поторопись. Не утруждай себя раздеванием.

Мейсон стягивает с меня трусики, встает на колени, чтобы достать бумажник, расстегивает ширинку и так быстро надевает презерватив на свой торчащий член, что, наверное, установил рекорд скорости. Затем он устраивается между моих раздвинутых ног и без слов входит в меня, такой же отчаявшийся, как и я.

— Правило десятое, — прерывисто произношу я, чувствуя, как все мое тело дрожит от удовольствия. — Делай это каждый божий день.

Мейсон приподнимается на локтях и смотрит мне в глаза. Обхватив мою голову и снова входя в меня, он хрипло произносит: — Каждый день, вечно.

Он снова толкается в меня, потом еще раз, и мы совсем забываем о правилах.

МЕЙСОН

Семь месяцев спустя

Как оказалось, на следующий же день после моей печально известной пресс-конференции Управление по этике Конгресса вынесло Бобби порицание за многочисленные нарушения, в том числе за вымогательство денег, финансовые махинации и неподобающие сексуальные отношения с молодой сотрудницей Конгресса.

По сути, за то, что он был полным придурком.

Мэдди была более чем немного раздражена тем, что он попытался спасти свою репутацию, сделав ей предложение. Потому что, конечно, обручиться с возлюбленной детства, которая к тому же помогает людям найти свою вторую половинку, – это отличная идея, когда ты в центре этического скандала, но только если она скажет «да».

Бобби знал, что расследование продолжается, и пытался использовать ее как пластырь.

В итоге он сложил с себя полномочия в Палате представителей. Последнее, что мы о нем слышали, – это то, что он работал водителем Uber и собирал материал для своих мемуаров.

Я сильно сомневаюсь, что мы увидим эту книгу на полках книжных магазинов.

О, и его мать тоже не умерла. Бобби сильно преувеличил ее скорую кончину – это была очередная уловка, чтобы вызвать сочувствие Мэдди. Его мать снова на ногах, занимается садоводством и много играет в бридж благодаря новому блестящему стенту в сердце.

Что касается меня и Мэдди… что ж, все идет отлично.