Дорогие читатели,

хочу оставить небольшое пояснение по названию книги.

Оригинальное название книги «Rules of Engagement» имеет несколько значений. При прямом переводе мы получаем «Правила помолвки».

Так же это выражение существует как идиома, значение которой «Правила ведения боевых действий».

Как мне показалось в ходе прочтения книги, что вся суть названия именно в двойственности трактования этого выражения. Что при переводе на русский язык, к сожалению, не сохранить.

Поэтому просто держите этот факт в голове, он вам понадобится.

С любовью, Элейн.

И приятного чтения!

МЕЙСОН

Вы когда-нибудь замечали, насколько многогранен мат?

Я знаю, это случайный вопрос, но выслушайте меня. В чем-то я прав.

Мат как в форме существительного, глагола или прилагательного действительно не имеет себе равных. Я постоянно использую его во всех формах.

Например, прямо сейчас я смотрю на обнаженную блондинку, которая тихо посапывает в моей постели, и думаю: Это пиздец. Какого хуя я вчера вечером привез ее домой из бара? Я гребаный дебил. БЛЯДЬ.

Последнее, наверное, мое любимое.

Само по себе это простое слово.

Заглавными буквами.

Например, это может означать «вау». Или «жизнь – отстой». Или «как я умудрился испачкать рубашку горчицей?». Или даже «мы все умрем!».

Или, в данном конкретном случае, «почему я снова и снова совершаю одну и ту же ошибку?».

У моего психотерапевта есть одна теория, но я не хочу об этом говорить.

— Мейсон! Меейсоооннн! Где ты? Мы опаздываем!

Этот голос с бруклинским акцентом, доносящийся снизу, напоминает мне о том, что мат можно использовать еще и в другом значении – как единицу измерения.

«Дохуя», что означает значительно больше, чем просто много.

Или вот слово «долбоеб» сильно отличается от простого «придурок», которое можно использовать для обозначения человека, которого вы терпеть не можете.

Как, например, Тома Брэди. Да, знаменитого квотербека из «Patriots».

Даже не буду начинать про мистера Совершенство.

Фу.

Иногда мой разум берет надо мной верх и зацикливается на том, сколько матерных слов могут обозначать примерно одно и то же, но моя психотерапевт тихо вздыхает, когда я об этом говорю, и опускает взгляд, как будто потеряла всякую надежду быть полезной обществу, так что я так и не получил внятного ответа на этот вопрос.

На чем я остановился?

Ах да. Блондинка.

— Мейсон! МЕЙСОН! Боже правый, быстрее!

Мужчина, у которого сейчас случится инсульт, – это Дик, мой агент. Можно было бы подумать, что он проявит ко мне хоть немного уважения, учитывая, сколько денег я ему приношу, но нет. Он относится ко мне как к члену семьи.

Не как к близкому родственнику. Не как к сыну или чему-то подобному, а, может быть, как к… пасынку?

Да, как к пасынку.

То есть я ему вроде как нравлюсь? Потому что должен? Если я хорошо себя веду? Если моя мама в комнате и он притворяется, что мы все такие милые-премилые-мы-просто-одна-большая-счастливая-смешанная-семья, пока она не уйдет и он не сбросит маску, не рухнет на диван и не накричит на меня, чтобы я принес ему пива?

Вот так.

Ну, как… ну, как все остальные ко мне относятся, наверное. Очень деликатно.

Типа: «Ого, кто привел йети на вечеринку? Ха-ха-ха, снежного человека приучили к туалету? Шучу! Конечно, мы шутим, ха-ха-ха!» Шепот на сцене: «Нет, серьезно – его приучили к туалету? Потому что мы только что чистили ковер, и, похоже, ему бы не помешал коврик для туалета».

Предупреждение о спойлере: Я не известен своими светскими манерами.

— Я иду! — кричу я, отчего обнаженная блондинка на моей кровати вздрагивает и фыркает.

Но не просыпается. Она просто зарывается в мои гребаные простыни и отрубается, так что я оставляю ее отсыпаться после тонны алкоголя, которого мы выпили прошлой ночью, прежде чем вернуться сюда и начать трахаться, как кролики.

Теперь вы понимаете, почему я всегда такой раздражительный?

Быть собой утомительно.

***

— Это дерьмовая идея, — произношу я, сидя с Диком в машине.

— У тебя есть вариант получше?

— Да. Давай заедем в тот бар на углу. Выпьем чего-нибудь.

Раздраженный вздох.

— Мейс, сейчас десять утра.

— Именно. Мне нужна «Кровавая Мэри». Я мрачно смотрю в окно на ирландский паб, мимо которого мы проезжаем по пути на встречу со свахой.

Гребаная сваха. Ради всего святого.

Дик ведет мою машину. Это совершенно новый Mercedes-Benz Maybach. Я ненавижу его с силой тысячи палящих солнц. В нем слишком уютно. Безопасно.

Это заставляет меня чувствовать себя старым.

Мне стоило купить ту винтажную Shelby Cobra Super Snake с двигателем в 800 лошадиных сил, о которой я мечтал, но Дик кричал, что я на ней разобьюсь, бла-бла-бла, и вот мы здесь.

Дик возит меня не потому, что я ненавижу машину. Он часто меня подвозит, потому что у меня приостановлено действие водительских прав. Два десятка штрафов за десять месяцев – и в автоинспекции начали злиться.

Кроме того, таким образом он присматривает за мной. Если я снова попаду в неприятности, мне не поздоровится, и я могу попрощаться со всеми своими выгодными рекламными контрактами.

А я не хочу целовать их на прощание. Другие люди могут измерять счастье количеством друзей (спойлер: у меня их нет) или близостью с семьей (спойлер: у меня и этого нет), или любым другим сентиментальным дерьмом, которое доставляет им удовольствие, но для меня есть только один показатель успеха – деньги.

Которых (сколько уже спойлеров?) у меня много.

Можно сказать, целая куча.

Или дохуя.

В любом случае, вы были бы правы.

Да, я знаю, о чем вы думаете: я поверхностный мудак. Лучше быть поверхностным, чем бедным.

Я был беден – настолько беден, что мне приходилось ходить на заправку в конце улицы и набивать карманы туалетной бумагой, чтобы принести ее домой, потому что в доме ее не было, а единственный сыр, который я когда-либо ел, был тот, который выдавался в коробках гуманитарной помощи. Когда отключали электричество, я оставался без света, тепла и возможности готовить на плите, потому что у меня не было денег, чтобы оплатить счет.

Быть бедным – значит делать все возможное, чтобы выжить.

Унизительные вещи.

Иногда незаконные.

То, что противоречит вашей природе или вашим моральным принципам, но у вас нет выбора. Вы бессильны. Особенно если вы бедный ребенок, потому что тогда вы еще и невидимка.

А быть невидимым еще хуже, чем быть бедным.

С таким же успехом можно считать, что вы мертвы.

— Тебе не нужна «Кровавая Мэри», — раздраженно говорит Дик. — Тебе нужна женщина, которая будет о тебе заботиться.

Я ухмыляюсь, вспоминая грудастую блондинку, которой я вызвал такси перед нашим отъездом.

— Таких у меня полно.

— Не будь идиотом. Ты знаешь, что я имею в виду. И позволь мне говорить, когда мы доберемся туда!

— Хватит кричать. От твоего крика у меня еще сильнее болит голова.

Дик игнорирует меня и продолжает громко говорить: — Неужели тебе было трудно провести расческой по волосам? Ты выглядишь так, будто спал в лесу!

— Хорошая мысль. Давай заедем в парикмахерскую.

Дик тяжело и драматично вздыхает.

— Ты должен начать относиться к этому серьезно, Мейс. Все твое будущее зависит от того, сможешь ли ты взять себя в руки.

Он прав. Я знаю, что он прав, но меня все равно бесит, что он меня поучает.

К тому же у меня и так нет будущего. Эта футбольная история будет такой же, как и все остальное в моей жизни: временной.