Беттина Уолтерс – та самая женщина, перед которой мужчины не могут устоять. Она сексуальна. Кокетлива. Роскошна и знает об этом. Она – полная моя противоположность, от светлых волос до кончиков дорогих туфель на шпильках. Она – ярко-красный Ferrari, а я – подержанный Subaru: надежный и экономичный, практичный и скучный.

Скучный.

Тетушка Уолдин наклоняется через меня и шепчет Мейсону: — Это та самая леди, о которой я вам рассказывала, Мейсон.

Я бормочу: — Леди. Пфф.

Игнорируя меня, тетушка Уолдин продолжает.

— Беттина очень хорошенькая, вы не находите?

Мейсон отвечает уклончиво: — Хм.

Хм, как же! Он считает ее самой горячей штучкой, которую когда-либо видел.

Я достаю Библию из кармана на спинке скамьи и листаю ее, как будто ищу псалом, который читает пастор, чтобы следить за ним, вместо того чтобы отвлекаться от растущего раздражения из-за моей назойливой тети.

Позже мы с ней мило и обстоятельно поговорим о том, какую роль она играет в качестве моей помощницы по административным вопросам и почему она не должна брать на себя роль свахи.

Я опускаю взгляд на страницу, на которой раскрылась Библия, и с трудом сдерживаю мрачный смешок, когда вижу заповеди. «Не убий» бросается мне в глаза, как личное предупреждение.

Бог, должно быть, понимает, что я начала составлять список.

Остальная часть проповеди проходит как в тумане. Я встаю, когда нужно, подпеваю, когда нужно, и склоняю голову в нужных местах. Только я делаю все это на автопилоте, а мой мозг занят мыслями о том, что Мейсон попал в коварные сети Беттины.

Даже если он не верит в любовь и хочет жениться только для того, чтобы это помогло ему в карьере, он не заслуживает такую женщину. Никто не заслуживает.

Но я не могу отменить встречу и не могу помешать Беттине очаровывать мужчин, так что единственное, что я могу сделать, – это стоять в стороне и смотреть, как нога Мейсона попадает прямо в ее медвежий капкан.

Его нога и другие части тела.

К концу мессы я уже в полной депрессии.

— О, Беттина! Иди сюда, милая!

Когда прихожане проходят мимо нас к выходу, тетушка Уолдин встает на цыпочки и отчаянно машет платком, глупо ухмыляясь и пытаясь привлечь внимание своей цели. Мы с Мейсоном молча стоим рядом с ней в конце скамьи и наблюдаем, как Беттина замечает нас.

Когда в ее поле зрения попадает Мейсон, то она так резко оборачивается, что я удивляюсь, как ее голова не отделяется от плеч.

— Ну вот, — говорю я себе под нос, когда Беттина начинает пробираться сквозь толпу, не сводя жадного взгляда с Мейсона и улыбаясь, как акула.

Мейсон весело произносит: — Она выглядит дружелюбно.

— О, она и правда дружелюбная. Поэтому, прежде чем макать морковку в соус, убедись, что она дважды обернута.

Он не отвечает, но его улыбка выглядит загадочно-самодовольной. Наверное, потому что он вспомнил, что только что купил новую упаковку презервативов и спрятал половину в бумажнике. Чудовище.

Успокойся, Мэдди. Если этот человек хочет разрушить свою жизнь, это его дело.

— Ну, приветик, — мурлычет Беттина, подходя к тетушке, но при этом строя глазки Мейсону. — Рада снова тебя видеть, Уолдин. Кто твой симпатичный друг?

Полностью игнорируя меня, Беттина хлопает ресницами, глядя на Мейсона. Она бы, наверное, взлетела, если бы ее не удерживало на месте внушительное декольте.

— Это Мейсон Спарк. Он друг Мэдди.

Блестящие красные губы Беттины приоткрываются. Ее голубые глаза расширяются. Она прижимает руку к горлу и взволнованно шепчет: — Мейсон Спарк? Из «Pioneers»?

Ее изумленное, восторженное выражение лица производит нужный эффект: Мейсон выглядит как кот, которого погладили по спине.

— Тот самый, — протягивает он. — Ты фанатка футбола, Беттина?

— О боже, нет! — восклицает она с девичьим смехом. — Я фанатка «Pioneers»! Эти ребята – лучшие в лиге! — Еще более яростные взмахи ресницами. — Но, конечно, без тебя команда ничего бы не добилась. И позволь заметить, что вживую ты еще красивее, чем по телевизору. Да ты мог бы стать кинозвездой!

— О, прекрати, — говорит Мейсон, явно не желая, чтобы она останавливалась. — Ты меня смущаешь.

— Я серьезно! Рядом с тобой Том Брэди выглядит как шимпанзе!

Они улыбаются друг другу. Тем временем я про себя повторяю: Не убий.

Тетушка Уолдин по какой-то странной причине выглядит так, будто изо всех сил старается не рассмеяться.

— Подожди, — говорит Беттина, явно смутившись. Она впервые замечает меня. Ее идеально изогнутые брови сходятся на переносице. — Он твой друг?

— Шокирующе, я знаю.

Беттина слишком озадачена, чтобы заметить мой саркастический тон. Она оглядывает меня с ног до головы, а крошечный хомячок в ее голове яростно крутится в колесе.

— Где же вы двое могли познакомиться?

— В местной библиотеке, — говорит Мейсон, вежливо улыбаясь. — Некоторое время назад я посетил благотворительное мероприятие. Мэдди случайно оказалась там в то время. Она сказала мне, что воскресная служба здесь была великолепной, поэтому я и пришел.

В этой история дырок больше, чем в швейцарском сыре, но я знаю, что он просто пытается не признавать, что нанял меня, чтобы я нашла ему жену. К сожалению, его ответ дает Беттине прекрасную возможность подколоть меня. И она это делает, ведьма.

Ее милое личико излучает невинность, когда она произносит: — Да, мы все думали, что она станет библиотекарем, ведь Мэдди так любит книги и все такое. — Она бросает взгляд на мои волосы, очки, платье, и уголки ее губ слегка приподнимаются в улыбке. — У нее действительно такой вид.

Голос Мейсона становится резче.

— А что в этом плохого? Библиотекари умны и играют важную роль в развитии у детей навыков критического мышления и обучают их медиаграмотности.

Эта речь ошеломляет меня не меньше, чем Беттину.

Ее – потому что, скорее всего, ни один мужчина никогда не говорил с ней иначе, чем с восхищением, и меня тоже по этой причине, а еще потому, что Мейсон дословно повторил то, что говорила я, когда он дразнил меня по телефону.

Я не могу решить, чему я больше удивлена: тому, что он защитил меня перед своей следующей пассией, или тому, что он так хорошо помнит наш разговор.

Почувствовав, что ступила на тонкий лед, Беттина запинающимся голосом произносит: — О да… конечно. Библиотекари – замечательные люди!

Она похлопывает меня по руке. С таким же успехом она могла бы погладить меня по голове.

А потом, потому что моя жизнь – это романтическая комедия, только без романтики и без юмора, последний мужчина, с которым я занималась сексом, подходит и присоединяется к разговору.

МЕЙСОН

— Привет, Мэдисон, — говорит мужчина, который выглядит так, будто ему приходится по четыре часа в день стоять перед зеркалом и тренироваться улыбаться, чтобы сойти за человека.

Одетый в синий костюм-тройку, а серый галстук, так туго затянут на шее, что это, должно быть, нарушает кровообращение. Он высокий, стройный и безупречный. Его туфли и ногти блестят.

Готов поспорить на свой Maybach, что он еженедельно делает уход за лицом и ест много капусты.

Глядя на Мэдди, он скалит зубы, словно ожидая, что она проверит, пользуется ли он зубной нитью. Затем они начинают этот странно формальный разговор с бесстрастными лицами и невыразительными голосами. Два робота, тренирующие свои речевые навыки, были бы более оживленными.

Мужчина произносит: — Ты прекрасно выглядишь. Как дела?

— У меня все хорошо, спасибо, Бобби. А у тебя?

— Отлично. Спасибо.

— Я не знала, что ты вернулся в город.

— Моя мама заболела. Я прилетел несколько дней назад, чтобы навестить ее.

— Мне очень жаль это слышать. Это серьезно?

— Боюсь, что да. Она в больнице.

— Опять ее сердце?

— Да.

— Пожалуйста, передай ей мои наилучшие пожелания.