Единственное энергетическое поле, которое я когда-либо видела, было вокруг Тома Брэди, когда я смотрела, как он выиграл Суперкубок в шестой раз. И я почти уверена, что то, что я видела, было лишь плодом моего воображения.

Я проскальзываю в святилище и занимаю место в конце скамьи в последнем ряду, затем достаю из сумочки салфетку.

Я не знаю, почему наш разговор так меня расстроил, но Мейсон Спарк умеет действовать на нервы.

Спустя несколько минут, когда я вытираю слезы, рядом со мной появляется крупная мужская фигура.

Мне не нужно поднимать голову, чтобы узнать, кто это. У этого человека вид извергающегося вулкана.

Не говоря ни слова, он садится на скамью рядом со мной, вытягивая одну длинную ногу в проход, глядя прямо перед собой и скрещивая руки на груди.

Как только я начинаю думать, что мое дыхание пришло в норму, Мейсон толкает меня локтем. Когда я не обращаю на него внимания, он наклоняется и шепчет: — Ты сказала «член» .

Его голос звучит дразняще. Когда я смотрю на него, его глаза излучают тепло. Самое большое потрясение: Мейсон улыбается.

Эта улыбка преображает его лицо. На одно захватывающее сердце мгновение он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

Но затем он все портит, громогласно заявляя: — Ты плачешь?

— У меня аллергия, — шиплю я, в ужасе оглядываясь по сторонам. Когда замечаю, что несколько человек смотрят в нашу сторону, то опускаюсь ниже на скамье. — И, пожалуйста, говорите потише!

— Ты плачешь, — обвиняет он, и его голос ни на децибел не становится тише. Его эхо отражается от стропил. — Я думал, ты пошутила, когда сказала, что можешь расплакаться!

Я закрываю лицо руками и молю Бога послать небесную молнию, чтобы она меня убила.

Вместо этого Он демонстрирует свое черное чувство юмора и отправляет тетушку Уолдин.

УОЛДИН

Я бросила один взгляд на свою племянницу, идущую по парковке, и поняла, что что-то не так.

Дело было не в том, как напряженно она держалась, и не в том, как она спешила в церковь, словно за ней гналась орда демонов, посланных самим Люцифером. Нет, для Мэдди не в диковинку выглядеть так, будто ей в задницу засунули палку. Дочь своего отца до мозга костей: такая же напряженная.

Я поняла, что что-то не так, потому что ее аура была совсем не такой как обычно.

Обычно ее экстрасенсорное энергетическое поле имеет чистый солнечно-желтый цвет, который соответствует ее характеру. Желтая аура отражает уверенность, высокую самооценку и перфекционизм. Люди с такой аурой – прирожденные лидеры.

Недостатком является склонность к зацикленности на деталях, от которой Мэдди страдает в полной мере. Я ее очень люблю, но по сравнению с ней люди с обсессивно-компульсивным расстройством кажутся отстающими.

Но сегодня ее аура ярко-красного цвета, она пульсирует от жара и по краям неровная, как свежая рана.

Что это значит, спросите вы? Что ж, дорогие, я вам скажу:

Сексуальная энергия. И много.

Женские прелести моей чопорной, застегнутой на все пуговицы племянницы сияли, как рождественская елка, а гормоны в ней бурлили, как фейерверк на День независимости.

Это само по себе было бы довольно странно. Мэдди сексуальна, как открытка «Hallmark». Но потом я увидела, кто следовал за ней, когда она направлялась к боковым дверям церкви, и моя лучшая воскресная шляпа чуть не слетела с головы.

И когда я говорю кто, я имею в виду что. За всю свою жизнь я лишь однажды видела такую ауру, как у него… и я так испугалась, что закричала.

Да, энергетическое поле Мейсона Спарка настолько мощное, что его, наверное, видно из космоса.

Знаете, точно так же, как ураган пятой категории.

Или ядерный взрыв.

— Здравствуйте, мистер Спарк! Как приятно видеть вас снова!

Я шевелю пальцами и улыбаюсь ему, делая вид, что не замечаю, как у Мэдди рядом с ним на скамье начинается нервный срыв.

Я знаю, что она и так чувствует себя униженной из-за того, что проявляет эмоции на публике. Но возбудиться на публике – вот это уже перебор.

Наверное, она принимает это за несварение желудка.

Это просто фантастика, если хотите знать мое мнение.

Я целую вечность ждала, что появится кто-то достаточно сильный, чтобы нарушить ее строгий распорядок дня, и, черт возьми, этот симпатичный татуированный здоровяк – именно то, что нужно.

Да, я пялюсь на его татуировки на предплечье. Если Иисус не осуждает меня, то и вы не осуждайте!

— Здравствуйте, — говорит Мейсон, ошарашенно глядя на Мэдди. Затем он смотрит на меня в поисках поддержки. — Э-э, я не знаю, как это произошло, но, кажется, в этом виноват я.

Он указывает на племянницу, которая сидит с покрасневшим лицом, прищуренными глазами, и губами, сжатыми так сильно, что они похожи на скопление геморроидальных узлов.

Бедняжка. Единственный раз, когда я видела, как она проявляет эмоции, было на похоронах ее родителей, когда ей было шестнадцать. Сразу после этого она начала одеваться как амиш и так широко улыбаться, что я думала, ее лицо треснет от напряжения.

Каждый справляется с горем по-своему.

Вот, например, я выпила несколько бочек вина и завела любовника вдвое моложе меня, пока не прошло самое тяжелое время и я не смогла смотреть на фотографию сестры, не желая вслух, чтобы в ту дождливую ночь в машине была я, а не она.

Мэдди пошла другим путем. Она не устраивала сцен, а держала все в себе.

По моему личному мнению, это гораздо опаснее.

— Я сказала ему, что это аллергия. — Племянница умоляет меня подыграть ей.

Если она сползет еще ниже на скамье, то окажется на полу.

— Ах, аллергия, — говорю я с невозмутимым видом. — В это время года она ужасна.

Когда она с облегчением закрывает глаза, я заговорщически подмигиваю Мейсону. Он не понимает, что я имею в виду, и поднимает брови, как будто думает, что я заигрываю с ним прямо здесь, в церкви, ради всего святого.

Так что парень не самый сообразительный.

Но все равно он симпатичный. И я вижу, что ему нравится Мэдди, потому что его безумная ураганная аура становится мечтательно-фиолетовой, когда он находится рядом с ней, так что я могу смириться с тем, что он немного туповат.

В жизни есть вещи и похуже, чем нехватка нескольких карт в полной колоде, если вы понимаете, о чем я.

Мейсон, который немного успокоился после разговора об аллергии, но все еще колеблется, смотрит на Мэдди и прикусывает нижнюю губу.

Прикусывает губу. Клянусь, я никогда не видела ничего более сексуального.

Борясь с желанием обмахиваться веером, я сажусь рядом с Мэдди и делаю вид, что не замечаю ее абсолютного ужаса, когда протягиваю руку через ее плечо, беру в ладони одну из огромных лап Мейсона и открываю рот.

— А теперь скажите мне, мистер Спарк, как продвигаются поиски жены? Потому что есть несколько прекрасных молодых леди, с которыми я была бы счастлива познакомить вас сегодня утром.

Мэдди резко выпрямляется.

— Никаких знакомств! Сейчас мы проводим коучинг по взаимоотношениям, вот и все!

— О, понятно. — Вместо того чтобы ухмыльнуться, я невинно хлопаю ресницами.

В том, что Мэдди дает советы по отношениям этому жеребцу, столько же смысла, сколько в том, что птица учит рыбу плавать, но ее сочная красная аура говорит мне все, что нужно знать о том, почему она больше не сводит его с другими женщинами.

Даже если Мэдди убеждает себя в обратном.

В чем она совершенно точно не уверена. Племянница не узнала бы желание, даже если бы оно подошло к ней вплотную и ударило по лицу.

Затем с подозрительным безразличием Мейсон протягивает: — На самом деле я был бы признателен, если бы вы могли меня познакомить с кем-нибудь. Церковь кажется идеальным местом для поиска хорошей жены.

Когда Мэдди бросает на него ледяной взгляд, а он игнорирует его и посылает мне ленивую улыбку, я понимаю, что, возможно, недооценила его.