Проверенная тактика сработала безукоризненно.

Ни для кого не было секретом, что Ипполит Биллингем не одобрил брака младшей сестры Катрины с человеком, не входящим в круг знатных виноделов Белфорда, а когда Ипполит Биллингем чего-то или кого-то не одобрял, он имел обыкновение делать это во всеуслышание. Но предсмертную просьбу сестры позаботиться о девятилетнем Себастьяне он выполнил.

Муж Катрины погиб во время одного из столкновений на острове Майн. Вялотекущий конфликт между Вендоррой и Ольтеном длился уже лет сорок. По большей части его удавалось держать в дипломатическом русле, но время от времени случались вооруженные стычки. После них начинались новые переговоры, одна из сторон шла на мелкие уступки, и все снова переходило в стадию хронической болезни. До следующего раза.

В тот раз жертв было немного, но одним из погибших был блестящий майор Демид Брок. Жена, деятельная и энергичная женщина, воспитывала сына, пока ее жизнь не оборвала пневмония. Катрина пережила мужа всего на шесть лет.

Ипполит принял маленького племянника в свою семью. Себастьян получил достойное воспитание и образование, а по достижении совершеннолетия должен был пойти по стопам Ипполита Биллингема. Уильям, старший сын дяди, к тому времени уже окончил Академию в Нейи и присоединился к семейному делу, а его младшие братья готовились к поступлению.

К сожалению для Ипполита, с течением времени стало понятно, что мальчик с куда большей охотой читает сонеты Молиза и поэтические драмы Зурбана, нежели такие замечательные вещи, как трактаты Глициона о купажировании. Но, несмотря на увлеченность классической литературой, характер молодой Брок имел самый что ни на есть биллигемовский – железный во всем, что касалось отстаивания своего мнения. И когда ему исполнилось восемнадцать, он поступил не в Академию, а в прославленный вендоррский университет Ареццо, чтобы изучать свои любимые драмы и сонеты...

– Тинмут! – громогласно возвестил возница, и его голос разбудил дремавшего Себастьяна.

Да, Тинмут. Небольшая станция с гостиницей по пути из Оксера в Асти. Дилижанс делал остановку, чтобы пассажиры могли немного отдохнуть, а у Себастьяна здесь путешествие и заканчивалось. Примерно в часе пути отсюда располагалось имение дядюшки Ипполита, и на станции молодого человека должны были уже ожидать. Во всяком случае, Себастьян очень на это надеялся – не зря же потратился на магограмму с просьбой встретить.

Отчаянно зевая, Себастьян вылез из кареты и попытался размять затекшие за время путешествия конечности. Потянувшись всем телом, он оглянулся в поисках знакомых лиц. Обычно дядя присылал Хенрика, одного из своих помощников. Хенрик встречал Себастьяна каждый раз, когда тот приезжал домой на летние вакации, и вез в имение. Приятная прогулка в коляске по ровной, усаженной кипарисами дороге мимо виноградников заканчивалась на высоком берегу реки, где сто лет назад первый Биллингем выстроил поместье. Из окон его кабинета, как с гордостью говорил Ипполит, в ясную погоду можно невооруженным глазом рассмотреть берег Вендорры.

Солнце припекало по-летнему, однако небо уже окрасилось синевой ранней осени. Себастьян знал, что днем еще достаточно может быть достаточно жарко, чтобы искупаться в ласковом море, да и окружающей зелени не коснулась еще даже первая желтизна. И все же осень неумолимо приближалась с каждым днем. Впрочем, молодой человек любил раннюю осень с ее спокойным теплом куда больше, чем жаркое лето.

Сейчас, подумалось ему почему-то, кузен Уильям расхаживает по винограднику и определяет, достигли ли темно-красные ягоды нужной степени насыщения. Затем грозди аккуратно срежут, сложат в плетеные корзины и унесут, чтобы уже в имении начать чародействовать над ними (разумеется, в переносном смысле). Хотя нет, Уильям, вряд ли уже вернулся из Нанте. Дядя писал, что там проходит международная конференция виноделов. Обычно письма были длинные и обстоятельные, кроме последнего, резкого, словно удар плетью: «Немедленно возвращайся». И Себастьян понял, что нужно покупать билет на «Святую Маргариту».

Он еще раз огляделся и решил заглянуть в обеденный зал при гостинице – вдруг Хенрик завтракает? Правда, на пунктуального дядюшкиного помощника это не было похоже.

Там его не было, а хозяин гостиницы в ответ только пожал плечами: никого из имения он не видел уже два дня.

Поразмыслив, Себастьян решил позавтракать сам, раз уж зашел, хотя время приближалось скорее к обеду. Пока шипела и стреляла на раскаленной плите яичница, а рядом подрумянивались тосты, он попытался настроиться на близкую уже встречу с родственником. Интересно, что ему понадобилось, да еще с такой срочностью? Только бы не очередная невеста! Себастьян был молод, недурен собой, хорошо воспитан и прилично образован. Он пользовался успехом у женщин, его держали на примете матушки и тетушки, а дядя Ипполит так и вовсе мечтал женить племянника как можно скорее – для укрепления деловых связей. Оно и понятно: Уильям женился на дочери одного из коллег Ипполита, скрепив брачным союзом деловой, и был вполне счастлив в браке. Но деловых партнеров много, дочерей у них тоже хватает, и что может быть надежнее, чем родственные узы? Среднему сыну Ипполите едва исполнилось семнадцать, младшему – пятнадцать, и двадцатитрехлетний Себастьян оказался наиболее подходящей кандидатурой. Стоит ли говорить, что перспективы не вызывали в нем душевного отклика. Вот уже четыре года Себастьян Брок изо всех сил отбивался от принесения себя в жертву дядюшкиным планам по расширению семейного дела.

Не то чтобы он не хотел жениться… «Это все выдумки твоего Молиза! – кипятился Ипполит. – «Я встречу прекрасную деву, что суждена мне…» или как там писал этот бездарь? В наше время брак – это союз, созданный по велению разума, а не глупого сердца! Взгляни на меня: в твоем возрасте я тоже страдал романтическими бреднями… хотя нет, в твоем возрасте я ими уже переболел, но с моей Жанной, пусть ей будет светло на небесах, мы прожили в полном согласии тридцать пять лет! Мы шли к алтарю с открытыми глазами, понимая, что делаем, а главное – для чего!» И так далее. Себастьян сочувствовал дяде, но продолжал упорствовать.

Покончив с яичницей, он понял, что за ним никто не приедет. Объяснения тому можно было найти самые разные, начиная с магограммы, которую почему-то не приняли, и заканчивая дядюшкиной обидой, из-за которой тот решил заставить племянника прогуляться пешком. Правда, на что мог обидеться Ипполит Биллингем, было пока неясно. Ну что ж, пусть так. Молодой человек бросил на стол монетку, рассчитавшись за завтрак, и вышел из трактира.

…Дорога шла через виноградники, на которых вовсю кипела работа. Кто-то узнавал Себастьяна, снимал шляпу, здоровался.

Здесь растили не те бесценные лозы, плоды которых превращались в «Нейское белое». Этот виноград был попроще, для вин, что пили за обедом в семьях среднего достатка. За работами на виноградниках с коллекционными сортами обычно наблюдал лично дядюшка, а в этой части чаще всего работал его помощник Хенрик.

– День добрый, сударь, – весело сказала смуглая девушка в белой вышитой рубашке и пестрой юбке. У ее ног стояла плетеная корзина, в которую она бережно укладывала срезанные грозди.

– Добрый, – улыбнулся в ответ Себастьян. – Как работается?

– Отлично! Скоро закончу будем отдыхать...

Судя по тому, как загадочно блеснули карие глаза работницы, Себастьяну предлагалось разделить с ней досуг. Заманчивое предложение, и в другой раз Себастьян непременно бы его принял. Но все же, почему Хенрик его не встретил?

– Скажи-ка мне, красавица, – подмигнул он, – а ты не видела случайно Хенрика Ласкене сегодня утром?

– Нет, – беззаботно ответила девушка, – он уже второй день не появляется…

– А господин Ипполит?

– И его тут не видели…

– А где они? – удивился Себастьян.

Девушка равнодушно пожала плечами.

– Да кто ж их знает….

То же самое ему ответили в гостинице, и точно так же равнодушно. Это было странно. Работа на дядиных виноградниках принесла достаток в дома многих жителей окрестных сел. Ипполит Биллингем не скупился и за хорошую работу платил щедро. Неужели работникам все равно, получат ли они честно заработанные деньги? По спине пробежал неприятный холодок.