Мужчина внезапно вскочил, схватившись за голову, начал мерить комнату шагами. Потом резко остановился, будто ударился о невидимую стену, и сам себе влепил звонкую пощёчину. Медленно опустился обратно на стул.

— Она приказала им есть друг друга. Жителям города. — Он медленно поднёс пистолет к виску, но не спустил курок. — Матери… поедали своих детей живьём прямо посреди улицы…

Он замолчал. Пальцы белели на рукояти, взгляд затуманился. На секунду казалось, что он просто нажмёт на спуск. Но затем опустил оружие, сжал руки в кулаки и продолжил:

— Началась паника. Именно поэтому мы не сразу заметили, что энергия пошла и на остальные колонны. Мы пытались прервать сигнал, но было слишком поздно… Её голос распространился по всей планете. Тогда мы решили уничтожить колонны. Успели снести четыре… вместе с целыми городами, построенными вокруг них. Но среди нас было слишком много её слуг. Нам помешали.

Запись на миг исчезла — экран потух, сменился помехами. А когда снова загорелся, в лице мужчины не было ничего, кроме горечи и безумия.

— Мы не первые, кого принесли в жертву, — тихо произнёс он, почти шепча, будто боялся, что его услышат сверху или из глубины земли. — Были и другие. Те, кто пытался заселить Ивелий до нас. Прилетали, строились, расчищали землю… нарушая её покой. Но всех их постигла одна и та же судьба, что и нас.

Он замолчал на мгновение, взгляд застыл на пистолете.

— Это было безумие планетарного масштаба. Мы попытались взорвать проклятый саркофаг. Надеялись остановить это. Но наших людей перебили раньше, чем они успели завершить дело. Однако кое-что мы забрали — инскрипту . Сигнал удалось разорвать. Но слишком поздно.

Он почти задыхался от горечи.

— Слишком много людей уже принадлежат ей. Кто-то из наших говорил… что Медея забрала их души. Что колонны — не просто древние излучатели… что внутри них нечто куда сложнее, чем…

Запись снова прервалась, но лишь на долю секунды. Голографический образ вернулся — теперь мужчина метнулся вперёд, расхаживая взад-вперёд, срывающимся голосом, почти в истерике:

— МЫ РАЗБУДИЛИ ЕЁ! — закричал он, сжав кулаки. — ЭТО МЫ РАЗБУДИЛИ ЕЁ! А ОНА ДОЛЖНА БЫЛА СПАТЬ!

Голограмма исчезла, оставив после себя только тишину и медленно затухающие искры проектора.

— С каждым часом всё становится только хуже, — пробурчал Дейн, уже чувствуя, как к горлу подступает знакомая горечь усталости. Затем раздался голос:

— Монсор Краут! Идите сюда! — раздался взволнованный голос Сайджеда.

Дейн мгновенно развернулся. Шаги его гулко отдавались в каменном коридоре, а пальцы крепче сжали рукоять винтовки. Он вошёл в кабинет, где историк всё ещё сидел перед мигающим терминалом.

— Я… думаю, я понял, как Хенликс собирается осуществить свой замысел, — выдохнул Сайджед, не отрывая взгляда от бегущих по экрану символов. — Он хочет…

— Он хочет использовать колонны, чтобы передать сигнал по всей планете, — хрипло перебил Дейн, опираясь плечом о дверной косяк.

Сайджед поднял голову, моргая — на лице явственно читалось потрясение.

— Как вы…?

— Жизненный опыт, — отозвался Дейн с кривой усмешкой, но голос его прозвучал глухо. — Сколько их всего на Ивелие?

— Достаточно, чтобы покорить большую часть населения планеты.

— Ясно, — вздохнул Дейн. — Что-то ещё? — он отталкнулся от косяка и подошел ближе.

— Да, — кивнул Сайджед. — Здесь был личный архив Гроуле. Его личные записи, данные, протоколы экспериментов… — он ткнул пальцем в экран. — И артефакты. Очень много. И он долго хранил здесь инскрипту.

“Вот для чего тот постамент” — подумал Дейн, взглянув в сторону комнаты где прослушал запись, а затем спросил:

— Что Хенликсу могло понадобиться в здесь?

Сайджед пожал плечами, лицо его на миг исказилось напряжением.

— Сложно сказать. Может быть… Ему нужен был один из артефактов.

Дейн нахмурился.

— Ладно, — сказал он, медленно. — А есть тут, — он ткнул пальцем в терминал, — хоть что-то действительно полезное?

Историк не ответил сразу. Он задержал взгляд на терминале, затем вновь посмотрел на Краута.

— Да. Я знаю, где находится саркофаг. Я уверен, что Хенликс там. Оттуда саркофаг можно подключить ко всем колоннам. Там же пункт управления энергетической сетью.

Дейн резко выпрямился.

— Координаты есть?

— Есть, — кивнул Сайджед и добавил, чуть удивлённый собственной решимостью: — Я покажу куда лететь.

Не успел Дейн ответить, как в его наушнике раздался резкий, пронзительный писк. Он застыл на месте. Секунда. Другая. Писк повторился. Длиннее. Громче. Он чуть прищурился, резко втянул воздух.

— Тринадцатое пекло… — тихо пробормотал он, перекидывая винтовку за плечо, а затем стиснул зубы. — Кажется, у нас гости.

Сухой, закопчённый воздух ударил в лицо, когда Дейн и Сайджед вышли наружу — его принесло со стороны пылающего Арн-Итилета. Над головами клубилась сизая взвесь пепла, тонкие хлопья медленно опускались на землю, оседали на обшивку канонерок и тела мертвецо.

У входа в склеп собралась группа людей — около десятка. Несколько мужчин и женщин в рваных накидках; двое Пепельных без оружия, оба без шлемов и обмундирования, а на коже виднелись татуировки горящего феникса; и над ними возвышался жрец.

Лицо служителя культа скрывал капюшон, но по блеклой, почти прозрачной руке, с которой свисали мокрые лоскуты плоти, было ясно — он давно не чувствует человеческой боли.

Часть прихожан стояла рядом с жрецом, сцепив руки в немой мольбе. Но остальные… они уже не молились.

Двое из них сидели на корточках возле остывающего тела Пепельного, впивались зубами в плоть и слизывали кровь с пальцев. Тихие, жуткие звуки их “трапезы” смешивались с ночным воем ветра.

Сайджед резко развернулся, едва успев прижаться к стене, прежде чем его вырвало. Желчь обожгла горло, слёзы брызнули из глаз, но он сжал зубы, стараясь взять себя в руки. Его пальцы судорожно вцепились в камень, будто только он мог удержать историка на грани рассудка.

Дейн не шевельнулся. Он стоял чуть впереди, направив дуло винтовки прямо в сердце этого кошмара — на жреца, на его паству. В глазах — ни тени сомнения.

Высокий жрец сделал шаг вперёд, раскинув руки, будто дирижёр перед началом адской симфонии. Из-под капюшона донёсся глубокий, вибрирующий шёпот — странный, многоголосый, будто сразу несколько глоток произносили слова вместе:

— О, странники… Медея щедра! В её всепожирающей любви каждый найдёт дом. Лишь пожирая плоть ближнего, мы становимся достойны её поцелуя…

Сайджед снова всхлипнул, вытер тыльной стороной ладони подбородок, на котором дрожала кислая слюна. Его глаза метались между жрецом и теми, кто продолжал есть. Он всё ещё не мог поверить в происходящее.

— Монсор Краут! Эти люди… — прохрипел он, голос дрожал от ужаса. — Они едят трупы!

— Я вижу, — спокойно ответил Дейн, не отводя взгляда от жреца.

Тот медленно шёл вперёд, неспешно, уверенно, будто не сомневался в своём превосходстве. И его паства следовала за ним. Улыбающиеся. Счастливые.

Дейн переводил прицел с одного на другого, давая им понять: это предупреждение. Но никто не остановился.

— Не подходите! — рявкнул он, но безумцы даже не замедлили шаг. Только улыбки стали шире.

Наёмник глубоко вдохнул, чувствуя что выхода нет, и тихо приказал:

— Кода.

Конструкт услышал. Автоматические турели завыли, активируясь. Ярко-белые, лучи рассекли ночь. Первые два человека не издали и звука когда их прожгло лазерами. Остальные начали падать, один за другим..

Жрец издал хрип, когда луч пронзил его сбоку и упал на колени. Он сипло задышал, лицо исказила широкая улыбка.

— Она… придёт… — хрип вырывался с пузырями крови. — Она восстанет… будет сыта… В каждом укусе — вечность…

Дейн поднял винтовку, выстрелил один раз — точно в голову.

Сайджед не отводил взгляда от тел. Его лицо стало белее мрамора, взгляд — потерянным.