Дейн заглушил двигатель. Он снял шлем, провёл рукой по влажным волосам. Он убрал шлем в багажник и увидел шляпу подаренную Ледой. Он хмыкнул и решил натянуть на голову. Для солидности. Краут бросил взгляд на Коду, который всё ещё жужжал в своей нише. "Оставайся здесь," — коротко бросил он, не ожидая ответа. Конструкт пискнул огоньком в знак согласия.

Дверь офиса была приоткрыта, и изнутри доносился скрип старого вентилятора да приглушённый звук шагов. Дейн толкнул её ногой и шагнул внутрь. Помещение встретило его полумраком и запахом застарелого табака, смешанного с чем-то синтетическим — возможно, дешёвым кофе из капсул. В тесной приёмной стоял продавленный диван, заваленный мятыми журналами, и столик с треснувшей столешницей. За перегородкой из мутного пластика виднелась фигура мужчины, который, судя по звукам, собирал вещи в поспешной суете.

— Стуро Пулл? — голос Дейна прозвучал резко, отразившись от голых стен.

Фигура замерла, затем медленно обернулась. Перед Дейном стоял мужчина лет пятидесяти на вид — хотя, учитывая повсеместную генетическую терапию, ему могло быть и семьдесят, и больше. Высокий, чуть сутулый, с широкими плечами, которые выдавали былую силу, но сейчас казались слегка обмякшими под тяжестью лет. Лицо Стуро было словно высечено из камня: резкие скулы, глубокие морщины вокруг глаз и тонкие губы, сжатые в привычной гримасе недоверия. Седые волосы, коротко подстриженные, топорщились над высоким лбом, а в правой руке он держал потёртый кейс, явно собираясь уходить. На нём был старый плащ цвета выгоревшего асфальта, видавший лучшие дни, и тяжёлые ботинки с магнитными подошвами, какие обычно носили бывшие силовики.

— Кто спрашивает? — голос Стуро был хриплым, с лёгким акцентом, выдававшим столичное происхождение, давно вытравленное жизнью на периферии. Его серые глаза быстро прошлись по Дейну, оценивая: от ботинок до небрежно застёгнутой куртки, выглядывающей из-под неё кирасы и шляпы.

Дейн шагнул вперёд, вытащил из кармана жетон Утвердителей и поднял его так, чтобы свет от тусклой лампы на потолке отразился от металлической поверхности.

— Дейн Краут, работаю на Утвердителей. Хочу поговорить.

Стуро прищурился, глядя на жетон чуть дольше, чем требовалось. Его пальцы сжались на ручке кейса, но лицо осталось непроницаемым. Он явно знал, что Утвердители — не те гости, которых можно просто выставить за дверь, даже если это просто подрядчик. Наконец, он коротко кивнул и отступил в сторону, жестом указав на дверь за перегородкой.

— Ладно. Заходи.

Он развернулся и прошёл в свой кабинет, оставив дверь открытой. Кабинет оказался тесным, но неожиданно опрятным. Старый металлический стол, заваленный стопками бумаг и парой пустых кофейных капсул, стоял у стены. Над ним висела потёртая карта Арн-Милета с отмеченными красным маркером точками — старые дела или текущие расследования, Дейн не стал гадать. В углу мигал древний терминал с треснувшим экраном, а рядом с креслом Стуро лежала вскрытая пачка сигарет местного производства — дешёвых, с резким запахом синтетики. Единственное окно было закрыто ржавыми жалюзи, пропускающими тонкие полоски света, которые падали на пол, рисуя узоры на потёртом покрытии.

Стуро бросил кейс на стол, сел в кресло и откинулся назад, скрестив руки на груди. Его взгляд снова упёрся в Дейна — цепкий, выжидающий.

— Ну, Утвердитель, — он хмыкнул, — выкладывай. Что тебе нужно от старого сыщика?

Дейн закрыл дверь за собой, сделал шаг к столу и опёрся ладонями о его край. Он выдержал паузу, глядя Стуро прямо в глаза, затем заговорил, чеканя слова:

— Я расследую смерть Ниры Морган. В её документах нашёл твоё имя. Вы были знакомы?

Стуро моргнул — едва заметно, но достаточно, чтобы Дейн уловил тень узнавания в его взгляде. Детектив провёл рукой по подбородку, затем кивнул.

— Да, помню её. Студентка. Приходила ко мне месяца два назад. Говорила, что собирает материал для дипломной работы. Журналистика или что-то в этом роде. Спрашивала много.

Дейн выпрямился, не сводя с него глаз.

— И что ей понадобилось от частного детектива?

Стуро пожал плечами.

— Её интересовало одно дело, которым я занимался.

— Какое дело? — голос Дейна стал твёрже, в нём проступила нотка настойчивости.

Стуро замолчал, глядя на Дейна исподлобья. Его пальцы постучали по подлокотнику кресла, выдавая внутреннее беспокойство, хоть лицо оставалось каменным. Наконец, он выдохнул, словно решился сбросить старый груз, и заговорил, понизив голос:

— Это было года три назад, может, больше. Ко мне пришёл один тип — богатый, но не из корпоратов. Заплатил вперёд, наличными, что само по себе редкость. Просил разобраться со смертью своей дочери. Молоденькая девчонка, лет двадцати пяти, не больше. Её звали Залли. Залли Шогта. Официально это было самоубийство. Повесилась у себя в комнате. Но отец в это не поверил. Говорил, она не такая, мол, слишком любила жизнь, да и проблем особых не было. Хотел правды.

Стуро замолчал, потянулся к пачке сигарет на столе и вытащил одну. Он не стал её зажигать, просто крутил в пальцах, глядя куда-то мимо Дейна, словно видел перед собой ту девушку или её отца.

— Я взялся за дело, — продолжил он, голос стал чуть глуше. — Начал копать. Выяснил, что она работала медсестрой в одном из центров помощи. Знаешь, такие места, куда ссылают зависимых — наркоманов, алкашей, тех, кто подсел на дешёвые нейростимы. Это был центр на востоке, в районе шахтёрских посёлков. Назывался вроде "Светлый путь" или что-то такое пафосное. Сначала всё выглядело обычно: бумаги в порядке, персонал с лицензиями, благотворительный фонд на балансе. Но чем дальше я лез, тем больше понимал, что там что-то нечисто.

Дейн слегка наклонился вперёд, внимательно слушая.

— Что именно "нечисто"?

Стуро хмыкнул, будто вспомнил что-то неприятное. Он наконец сунул сигарету в рот, но так и не закурил, просто сжал её зубами.

— Пациенты пропадали — чаще, чем должны были. В отчётах писали "переведены в другое учреждение" или "выписаны по собственному желанию", но адресов не указывали. Потом я поговорил с парой местных — те, кто жил рядом с центром, шептались, что стараются обходить то место стороной. А ещё слышали странные звуки. Не крики, а что-то вроде… низкого гула, как будто оборудование какое-то гоняли.

Он замолчал, бросив взгляд на Дейна, словно проверяя, насколько тот готов слушать дальше. Убедившись, что Утвердитель не прервёт, Стуро продолжил:

— И вот тогда я понял, что вляпался. На третий день расследования заметил хвост — чёрный квик-кар без номеров, висел за мной пару кварталов. На четвёртый — кто-то прошерстил мой офис, пока меня не было. Эти фог'га ничего не взяли, но всё перевернули. А потом домой позвонили — жене. Просто молчали в трубку, но этого хватило. Уска!

Стуро подкурил. Его голос стал тише, но в нём проступила горечь:

— Я не герой, Краут. У меня семья — жена, дочка и надоедливая теща. Я понял, что если продолжу рыть дальше, то либо сам пропаду, либо их заденет. Так что свернул дело. Отцу сказал, что доказательств нет, отдал половину денег обратно. Он орал, угрожал, но… Продолжать то дело — всё равно что в шахту без кислорода лезть. А через пару недель тот мужик пропал. Просто исчез.

Дейн кивнул, переваривая услышанное.

— Она не говорила, почему именно это дело? — уточнил Дейн, глядя Стуро в глаза.

— Нет, — кивнул детектив. — Впрочем, я не спрашивал. Я ей рассказал примерно то же, что тебе, но без подробностей. Сказал, что дело мёртвое и лучше туда не лезть. Она только улыбнулась — знаешь, так, с вызовом. Сказала, что это "идеальный кусочек пазла".

Дейн прищурился, впившись взглядом в Стуро.

— Где находился этот центр помощи?

— Да был он на востоке, в шахтёрских посёлках, — хмыкнул Стуро, почесав затылок. — Только сгорел он к едреням год назад. А что с той девчонкой-студенткой стряслось?