— Oh, meu Deus, — пробормотал Артур на португальском. Затем прокашлялся и сказал, очевидно, тактичнее, чем было в оригинале: — Она говорит, что ни за что не примет помощь от убийцы своей дочери. В разных интерпретациях.
Джой почувствовала, как все слова, шевелящиеся на языке, провалились куда-то в желудок. Грудную клетку сдавило, и она с огромным усилием вынудила себя сделать медленный вдох.
Убийце своей дочери?
Лицо загорелось, как от пощёчины. Вместе с жаром, объявшим щеки, костер вспыхнул, казалось, где-то глубоко в груди, и в одно мгновение боль трансформировалась в непроглядную волну злости. Какая-то чокнутая алкоголичка решает, кто такая Джет. Надо же!
— Как прекрасно, — оскалилась она и уже, развернувшись, собиралась уходить, как вдруг Артур задержал ее, схватив за локоть; ляпнул что-то на своем португальском. — Хочешь что-то добавить? — раздражённо рыкнула Джет.
Артур опасливо отступил на шаг и выставил ладони в успокаивающем жесте.
— Я только хотел сказать, что мы… Я и Рикки не думаем так. О вас.
— Похвально, — холодно отрезала она. — Это всё?
— Вообще-то, — замялся он и почесал затылок; Джо подумала, что он собрался просить денег, но следующее заявление даже слегка удивило: — я хотел бы… спросить… может, у вас будет какая-то работа для меня? Любая. Я готов делать что угодно. Мне нужно разрешение, чтобы остаться в Штатах, я… правда, я только за, чтобы Лета росла здесь, но я хочу быть с дочкой. Пожалуйста.
— Черт, да я прямо фея крестная, — мрачно усмехнулась Джет уголком губ. Она задумчиво посмотрела на парня повнимательнее, будто бы стараясь заметить в нем то, чего не увидела в первый раз. Вероятно, не такой уж он и раздолбай… В конце концов, вряд ли бы Рикки выбрала себе в мужья отбитого мудака. — Я подумаю, что можно сделать, и сообщу через Рикки, — уже мягче сказала она.
— Спасибо вам.
— Доброй ночи.
Не сутки, а дурдом.
Как только Джой оказалась на улице, сразу же закурила. Сложно было не заметить, что руки у нее дрожали, точно, как раньше, когда испарялся эффект от феназепама. И хоть Джет строго-настрого запретила себе думать об этих чёртовых таблетках, воспоминание о железной невозмутимости после них все же проскользнуло… Потушив сигарету о кованое перило, она горько усмехнулась.
Убийца моей дочери.
Джой ожидала подобных слов, когда летела в Рио, но услышать их сейчас оказалась совершенно не готова. Наверняка, столкнись она с Фернандой в том трейлерном парке, как с Рикки, сейчас все было бы куда хуже. Если бы было вообще.
Джой вошла в дом сестры, постаравшись ничем не выдать собственную горечь. В груди отчаянно тянуло, как будто бы сердце окаменело и теперь стремилось упасть к ногам; она, поежившись, натянула улыбку.
Будь здесь только она и Эр, то наплевала бы на гордость и… Джой тряхнула головой и тут же подумала, что наверняка слетает с катушек.
Ей никогда так сильно и осознанно не хотелось, чтобы кто-то близкий, перед кем не стыдно быть такой размазней, просто обнял её. Джой ведь не… она ведь не монстр?
Не монстр же?
Джет сглотнула давящее на горло напряжение. Она степенно выдохнула, прежде чем сделать шаг из прихожей в гостевую, из которой были слышны приглушённые голоса. Обитель света и зелени превращался в сплошную теплоту ночью: торшер у дивана рассеивал приглушённый уют, чашки с дымящимся чаем напоминали о семейных посиделках с Роуз, а электрический камин из закалённого стекла — о странном подростковом желании, когда Джой хотела спрятаться где-нибудь в маленьком пространстве, где ее никто никогда не нашел бы…
Джой молча, под увлеченный рассказ Эр о чем-то, опустилась на диван рядом с Рей. Рейна обеспокоенно посмотрела на неё и тут же переплела их руки. Ладонь у Рей была теплой и нежной, и на контрасте Джо почувствовала, насколько холодными были собственные ладони.
— Сделать тебе чай, Джо? — спросила Роуз, старательно отводя их от темы с Рикки. Эр всегда улавливала, как лучше.
— Нет, я не буду, — покачала головой Джет. — По-моему, здесь уже все хотят спать.
— Ага, — фыркнула Али. — Очень, вообще-то.
— А ты что, не можешь уснуть без Эр? — с притворной ласковостью отозвалась Джет. Ну невозможно было удержаться, чтобы не съязвить рядом с этой занудой. — Прямо как младенец без сисечки…
— Ой, посмотрите-ка, наша нежная девочка не в настроении, — в том же тоне ответила ей Али.
— Это ты о себе? — процедила Джо.
— Эй, брейк, — одернула их Роуз, предчувствуя, что эти препирания могут продолжаться бесконечно… хотя, учитывая, что с каждой репликой Али раздражала Джой все сильнее, их переговорки охотнее кончились бы убийством. — Успокойтесь. Джо, вы же останетесь? Уже слишком поздно.
Будто бы у них имелся вариант получше.
Али утащила Эр быстрее, чем Джо успела моргнуть, стоило им дойти до гостевой комнаты; сегодня первая была явно не в лучшем расположении духа. Уже ныряя под одеяло, Джет решила, что это к лучшему: Эр и так выпало предостаточно ее нытья. Никто не знал о Джой столько, сколько знала Роуз, и это одновременно и сближало их, и отдаляло.
Джет не собиралась позориться так перед кем-либо ещё, так что она просто замолчала. Реальность спальни, освещённая одним лишь лунным светом, быстро начала смазываться.
Рей, на удивление, тоже держалась тихо. Она вышла из ванной, погасила там свет и легла рядом. Не сразу, но скоро она со спины обняла Джо, словно решалась на это несколько долгих секунд. Джой вздрогнула. Пальцы невольно вцепились в угол одеяла покрепче.
Убийца моей дочери.
