— …время отдавать дань традициям — задавать вопросы, — оповестила Вуттен, и по залу прокатились аплодисменты. — Наша мисс Джет не слишком открыта для публики, так что это уникальная возможность заглянуть за темную завесу под вспышками телекамер. Напомню: лимит — одиннадцать вопросов на любую тему, возможность задать их была выкуплена конкретными людьми на онлайн-аукционе. Все вырученные средства были переведены в благотворительный фонд имени…
Рейна с интересом склонила голову. Джой, словно точно знала, где она стоит, посмотрела со сцены вниз. Усмехнулась ей уголком губ и подмигнула, и сердце Рей пропустило сбитый удар. Она широко улыбнулась в ответ.
На удивление, вопросы Джой задавали крайне разумные и больше имеющие отношение к работе, чем к личной жизни. Джой рассказывала потрясающие, полные истории, разбавляя их неформальными шутками и искренними улыбками: о том, как пришла к определенным цифрам, находясь во главе корпорации, почему при ее отце эти же цифры были ниже, сложно ли управлять таким количеством людей, что означает для нее быть одновременно и гендиректоркой, и главной акционеркой, и почему концерн для нее больше, чем деньги. Рейна слушала ее, как завороженная, забыв обо всем остальном. Когда, в перерыве между вопросами, Рей обернулась, то поняла, что не одна такая: гости все как один глядели на Джой. Наверное, это сложно — говорить вот так, когда за тобой наблюдает столько людей, но Джой выглядела расслабленной. Какая-нибудь шоувумен в прошлой жизни. Ее низкий голос, повелительный и ровный, можно было слушать дольше, чем вечность. Джой Джет в костюме на обложке «Элли» полностью соответствовала Джой Джет на сцене сейчас.
И зачаровывала.
— Аксель Калькбреннер, — объявила очередное имя Кэтрин.
Рейна вздрогнула от неожиданности, когда услышала вкрадчивый тон рыжей суки. Рей автоматически обернулась. Хм, и где же она взяла новое платье? До скрипа захотелось съязвить, что такую мерзость, лишённую ума и такта, уже не раз, видимо, умывали шампанским, поэтому теперь она всегда носит с собой парочку запасных нарядов. Притихшая злость зашевелилась между ребер: надо было лить сразу в лицо.
— Мисс Джет, смею предположить, что всех здесь волнует кое-что, кроме вашей блистательной карьеры, — ослепительно улыбнувшись, проговорила Аксель в микрофон. — Так поведайте же нам тайну: ваше сердце — занято или свободно?
Джой, всегда до этого отвечающая длинными монологами, коротко сказала:
— У меня есть девушка.
Кислая тишина хмурым облаком повисла под потолком. Все очевидно ожидали подробностей, но Джой — так же очевидно — не собиралась больше ничего добавлять. Рейна туго сглотнула, ощущая, как сбился ритм сердца. Оно глухо забилось в висках, и Рей вся покрылась иррациональной испариной; казалось, что все теперь на нее смотрят, хотя это было совсем не так. Никто по-прежнему не знал ее, а она — их.
— Следующий вопрос задаст… — Кэтрин запнулась, слегка озадаченная, глядя в планшет. — Надо же! И снова мисс Калькбреннер, прошу вас.
Аксель, смакуя каждую букву, спросила:
— Насколько мне известно, мисс Джет, ваша милая леди находится в этом зале. Вы представите ее нам сейчас?
Толпа пронесла шепот между кривых рядов.
Рейна отчего-то затаила дыхание. Джой выдержала затяжную паузу; было заметно, что ей не понравился вопрос, однако она ожидаемо сдержала лицо бесстрастным.
— Нет, — однозначно ответила Джо. — Итак, у нас ещё два вопроса?
Кэтрин Вуттен с готовностью кивнула и назвала новое имя. Рей уже не слышала, что Джой отвечала дальше. В груди стало так тесно, что она не смогла вдохнуть полной грудью, и продолжать смотреть на Джет тоже казалось ей непосильной задачей. Глаза отчего-то защипало. Хотя, впрочем… Джой не сказала ничего плохого. Мало ли почему она не захотела представлять ее.
Много ведь бывает причин.
Она развернулась и пошла к выходу. Где здесь чёртов туалет?
Не сдержалась — по дороге задела плечом рыжую суку, а, войдя, наконец, в кабинку, поняла, что щипки в глазах незамедлительно превратились в мокрые дорожки из слёз. Рейне не хотелось плакать, для этого — никаких ведь причин! Объективно ничего, наверное, странного… Они не так давно вместе…
Но обида сжимала горло.
Портила макияж.
Маленькая девочка, которой не дали конфетку? Рей усмехнулась сама себе. Может быть, она такая и есть. Не доросла, чтобы что-то там понимать.
* * *
— О, свет очей моих! — артистично протянула Эмили, когда нашла, наконец, Роуз: она искала ее целую тысячу лет.
— Господи, — закатила глаза Эр. Она только собиралась отойти от чертова стола с канапе и выхватить свою жену хотя бы на конец вечера, но, конечно, закон подлости никто не отменял.
Али сегодня включила режим экстравертки, отняв, видимо, паззлик коммуникабельности у Роуз, потому что другого объяснения смены ролей Эр не находила. Для нее прием проходил в основном за столами — от шампанского и к закускам прогулочным шагом, — и в абсолютном внимании к речи и ответам сестры. Сейчас ее на сцене больше не было, значит, скоро Джо выйдет к гостям; до этого времени хотелось бы найти Али, Рикки и Рейну. Рейна вообще черт знает куда подевалась, а искать ее специально Роуз не собиралась. Джой не знала, что они уже знакомы, так что честь знакомства должна была выпасть ей. Нечестно, зато справедливо.
И почему, ну почему ни одну из тех, кого Роуз действительно желала видеть, она все ещё не увидела, зато долбаную Томпсон — пожалуйста, тут как тут? Эта девка нестерпимо раздражала ее, просто до чёртиков; рядом с ней, если та липла ближе расстояния вытянутой руки, у Эр на коже нарастали шипы. И кололи какого-то черта не снаружи, а ее саму, проникая куда глубже, чем просто под разрисованный красками эпидермис.
Она сделала глоток игристого и вид, будто бы Томпсон здесь нет.
— Ты такая гор-рячая в этом платье. Просто кипяточек, — хихикнула Эмили и неожиданно возникла прямо перед глазами. Выросла из земли, как дерево, и теперь собиралась пустить ядовитые корни в Роуз.
