Я интуитивно отступила:
— Майкл!Что ты делаешь?
Нина! Нина, проснись! — Его мягкий голос заставил меня открыть глаза. Как хорошо, что этот сон закончился!
Я взглянула на Майкла, затем на часы. Почти одиннадцать. Нортенвиль спит. А это значит…
— Мы проберемся в кабинет миссис Уинстон и найдем это зеркало, так?
Майкл пристально на меня взглянул, а затем пробормотал:
— Надеюсь, нас не поймают слуги Арабеллы.
Я кивнула и спросила сонным голосом:
— А где Стив? Он решил ночевать в своей спальне?
Майкл лишь пожал плечами:
— Думаю, слуги Ридели его не тронут. Белла — не из тех, кто бросает слова на ветер.
На миг сердце кольнула ревность: он так хорошо знает Арабеллу, все ее привычки… Неудивительно, они ведь так долго были вместе. А вот я знаю о Майкле совсем немного и не иду ни в какое сравнение с его прекрасной бывшей невестой.
— Тебя что-то тревожит? — Словно прочитав мои мысли, спросил он.
— Нет-нет. Я просто…
Он подошел ко мне и положил руки на мои плечи:
— Представь, что ты сейчас там, где тебе уютно. Например, в рингвудском лесу. В лицо тебе дует теплый ветер, распускаются цветы, а на душе спокойно.
Я невольно вспомнила, как мы с Эрни гуляли по лесу, играли в прятки среди весенних луж.
Голос Майкла становился все ближе:
— «Ты — как ветер в летнюю ночь, легкий и невесомый». — Он улыбнулся. — Помню. Эти слова мне говорила тетя Ингрид в минуты, когда я волновался.
— Та самая, с которой не общаются твои родители?
— Да. — Майкл опустил взгляд и нахмурился, словно его и сейчас что-то тревожило.
— Ты готова? Хочу побыстрее все закончить.
Я кивнула и надела спортивную куртку поверх школьной рубашки.
Уже через десять минут мы стояли у кабинета миссис Уинстон. Я достала из кармана ключ и вложила его в замочную скважину.
— Щелк, щелк…
Дверь со скрипом отворилась, и мы оказались внутри. Майкл включил свет.
На столе стоял знакомый макет глаза на ножках-подставках. В углу на стуле пылились книги.
Я подошла к деревянному шкафу и открыла дверь. Внутри друг на друге громоздились выдвижные ящики.
Мы с Майклом переглянулись и стали вытаскивать их один за другим.
Из-под слоя пыли я достала старинную чернильницу с наклейкой: «Невидимая чернильная паста».
Майкл извлек из нижнего ящика золотистый гребень с пометкой, сделанной почерком миссис Уинстон: «Божественная красота на 30 минут».
Далее последовало зелье, «способное превратить любого желающего в крысу без видимых последствий для здоровья от мистера Олдсмита — известнейшего лондонского алхимика». Именно так было написано темно-синими буквами на бутылке с мутной жидкостью.
Под ним оказался рог единорога, три пачки «гаванского табака для эстетов», что-то подозрительно напоминавшее крысиный хвост, катушка толстых черных ниток и книга в мягком переплете под названием «Голоса сирен».
Майкл открыл ее на первой странице, и в классе раздался мелодичный женский голос:
— Что ищешь, путник? Могу составить компанию…
Он изумленно уставился в книгу и пробормотал:
— Нам нужно зеркало «Лефевр».
— Это в нижнем ящике, — продолжил голос, — давай поговорим еще немного.
Майкл быстро захлопнул книгу и тяжело вздохнул, облокотившись о дверцу шкафа:
— Этот голос… Он как будто подавляет волю.
В эту минуту в коридоре послышались шаги.
Мы с ужасом переглянулись. Майкл схватил меня за руку и потащил за собой в пыльный шкаф. Только мы успели спрятаться, прихватив с собой содержимое ящиков, как дверь открылась и кто-то зашел в класс.
В шкафу было до ужаса тесно: я кое-как согнулась и заглянула в замочную скважину.
Рядом с дверцей шкафа я увидела знакомую юбку миссис Уинстон, а внизу торчали острые носы ее туфель.
— Дьявол, — тихо прошептал Майкл, и я рукой зажала ему рот. Что будет, если нас найдут? Лучше не думать.
Глава 27
Около ног учительницы появился ее неизменный спутник, мистер Берри.
— Я устал, Шарлотта, хочу домой к Сирин, — жаловался кот. — Не люблю Жатву, убивать котят — это слишком даже для меня…
— Берри, Берри, — проворчала миссис Уинстон, — за такие слова хозяин может из кота превратить тебя в жалкую крысу.
— Да-да, я знаю, слуги во всем должны подчиняться высшим. — кот вздохнул. и лизнул лапу. — Долго нам еще ждать?
— Не знаю, — взволнованно ответила учительница, — он сказал, что зайдет в окно. Надеюсь, хозяин в хорошем настроении и не будет гневаться.
Наступила мучительная тишина. Сердце мое заколотилось. Хозяин? Сюда придет мистер Ридели? Владелец Нортенвилля и высший? На миг я почувствовала себя неуютно, словно вскоре окажусь в клетке с хищным зверем. Только присутствие Майкла избавило меня от паники.
Он прошептал:
— Чертов пижон Ридели!
Я толкнула его локтем в бок. Не хватало еще, чтобы нас услышали.
Вдруг со стуком распахнулось окно, запуская в комнату холодный мартовский воздух. Раздались чьи-то шаги, легкие крадущиеся. Прозвучал голос, тот самый, что я слышала несколько раз во сне и всего один наяву:
— Шарлотта и Берри, мои верные друзья, как я рад вас видеть! Вы исполнили мою маленькую просьбу?
Голос был низким и мелодичным. Кто же он? Человек, который был графом Арделианом…
— Да, милорд, — хором ответили слуги.
Затем миссис Уинстон сказала:
— Она обычная школьница, ничего особенного. Пожалуй, ее брат представляет больший интерес. Я про Эрни Райна, который стал отступником и ждет суда.
Эрни? Они говорят об Эрни и обо мне?
— Да-да, я помню этого паршивца, — в голосе ректора послышались ледяные ноты. — А насчет его сестры, что вы можете сказать про Нину?
В замочной скважине я разглядела светло-серые ботинки из мягкой кожи. В груди похолодело. Зачем ректор спрашивает слуг обо мне?
Берри сделал шаг вперед, я увидела, как он нервно виляет пушистым хвостом:
— Нина Райн, дочь Джон Райна, ставшего законной жертвой одного из слуг клана Ферстон пять лет назад.
— О, как грустно, — перебил его ректор, а затем снисходительно добавил, — продолжай.
Мать Джанетта Райн работает в цветочном магазине города Рингвуд. Про Эрни Вы уже знаете. До этой весны Нина училась в рингвудской старшей школе и…
— Берри, — я увидела, как тонкая рука ректора берет кота за шкирку, — ты же помнишь, о чем я просил узнать, не так ли? Количество друзей, любимые предметы — это, конечно, очень важно, но меня интересует другое.
— М-милорд… Я искал следы магической силы в девчонке, но это обычная школьница!
В следующий миг мистер Берри с протяжным «Мяу!» приземлился на пол, шерсть на его спине встопорщилась.
— Обычная, говоришь…Шарлотта, надеюсь ты меня не разочаруешь.
На несколько секунд в классе повисла тишина, затем раздался испуганный голос миссис Уинстон:
— Господин, я ее проверила при помощи колдовского оракула, миссис Кроул также использовала свои чары. Нина Райн — человек. Ей семнадцать лет. Вы никогда с ней не встречались раньше. Версия, согласно которой вы ее знали когда-то давно, а потом вам стерли память, абсурдна. Клянусь…клянусь честью, милорд!
— Вот как, — ректор тяжело вздохнул. — Сплошные загадки во тьме. Отчего же мне кажется, что я ее знаю? Что мы виделись когда-то давно, еще до основания школы в Нортенвиле?
Ответом послужила напряженная тишина. Видимо, слуги боялись произнести что-то, что может разозлить хозяина.
— Хочешь сказать, что у меня галлюцинации Шарлотта?
— Вовсе нет…
— Мы не сомневаемся в вашем величии, — с нажимом произнес Берри, — и преисполнены уважения.
— Так и преисполнены, — в голосе Ридели прозвучала насмешка. — Ну, тогда пошли вон отсюда. Вон!
Раздался звук торопливых шагов. Похоже, слуги с радостью покинули класс.
— Что ж, — Ридели прошелся по классу. — Я сам поговорю с тобой, Нина Райн.