– Тебе это кажется разумным, Бен? – осведомился Альбрехт после долгого задумчивого молчания, и Бенджамин кивнул. Было очевидно из его выражения, что его мало волновало предположение брата, но он кивнул.
– Знаешь, если Дэн прав, это может означать крупный сдвиг – еще один – в балансе военных возможностей, отец, – сказал он. – Даже если мой первичный анализ относительных сил флотов этих двух сторон не куда не годен, я не думаю, что у Хевена есть хоть какой-нибудь шанс и достаточное численное преимущество, чтобы нанести поражение Мантикоре. Тем более если монти запустят эту штуку в общее развертывание. НО как только это поступит в общее развертывание, тогда то, что Белая Гавань сделал с хевами во время последней войны, будет похоже на ссору на детском утреннике.
– И даже если Хевену так или иначе удастся выжить, это только будет означать, что они оба и дальше продолжат развивать эту способность – или по крайней мере ее грубый эквивалент, – горько отметил Альбрехт.
– Я сказал бы, что этот вывод сам собой напрашивается, отец, – согласился Дэниэл. – Хевен уже сейчас наиболее близок к техническим возможностям монти, чем кто-либо еще. Их система образования пока еще не тянет, но они активно работают над ее преобразованием. И вообще, давай будем честны, главное, что было не в порядке с ней, – не то, что у них не хватало основных кадров – компетентных учителей и ученых. Скорее это то, что Законодателям удалось создать помехи общей системе таким большим количеством политической идеологической обработки и сливать эти помои «добровольно-принудительно» с «доблестной» настойчивостью в неподготовленные головы студентов, не считаясь с их фактическими учебными достижениями, так что отношение компетентных исследователей к «бесполезным беспилотникам» было до сих пор ниже, чем у Мантикоры. Приоритеты исследования имели тенденцию определяться на основе того, кем были покровители исследователей, и никак не на основе хоть каког-то беспристрастного анализа потенциальных выгод. И даже тот факт, что они делали столь мизерные инвестиции в усовершенствование основной инфраструктуры, лишь свидетельствует о том, что даже у компетентных исследователей, независимо от их покровителей, просто не было ресурсов или развитой индустриальной платформы, как у Мантикоры. Но у них всегда был больший кадровый потенциал, чем большинство людей считало. Посмотри на все, чего они достигли, и, кто бы ни управлял их исследованиями и разработками теперь, очевидно, что они используют свой потенциал на полную катушку.
– И не только это, по сути, они – единственные, у кого есть доступ к непосредственным сенсорным и наблюдательным данным, не говоря уже о захваченных для изучения аппаратных средствах. И давайте не забывать старую байку о человеке, собирающемся быть повешенными note 1. У них несколько больше стимулов выяснить то, что монти сделали, ну, или, по крайней мере, подготовить сообразный ответ. Даже больше, чем у нас. Выбор у них действительно небольшой: или они дойдут своим умом как повторить это – либо что-то очень похожее, – или остается лишь читать молитвы, как Бен и говорит. И если Мантикора не полностью разоружит их, то они сделают ровно то, что сделали после последней войны – пойдут, подумают хорошенько, пока не придумают, как повторить это. В этом случае, мы, вероятно, получили бы еще несколько лет отсрочки до того, но это все лишь голословно.
– Ты не думаешь, что, учитывая прошлый опыт, монти в этот раз настоят на полном разоружении? – спросил Альбрехт.
– Я думаю, что именно это я бы и сделал на их месте, – вставил Бенджамин прежде, чем Дэниэл смог ответить. – С другой стороны, скажем так, ну выдвинут они свои требования, и что из этого!? Ты действительно думаешь, что даже Мантикора могла бы запретить Хевену развивать свою секретную программой перевооружения? Пусть не сразу, а лишь по истечении времени. Я даже не сомневаюсь, что кто-то, кто уже однажды смог отстроить абсолютно секретный судостроительный комплекс и исследовательский центр, сделает это вновь. Для нас это было бы лучшим вариантом развития событий, и, несмотря на все, я не думаю, что Хевен сможет восстановиться до того, как мы будем готовы выступить. И мне видится, что и Мантикора пойдет, по крайней мере, на скромное такое сокращение своего актива кораблей стены, как только Хевен будет поставлен на колени.
– Не думаю, что они пойдут на это, учитывая всевозрастающее давление в Силезии и Талботте, – отметил Альбрехт.
– Все возможно, – Бенджамин пожал плечами. – Проблема в том, что все, что мы можем сейчас предпринять, сводится к досужим домыслам, и у нас нет достаточной информации – или достаточного точек проникновения, особенно это касается монти, чтобы получить достаточно информации для наших проекций.
– Предположи, что гипотеза Дэниэла точна, – сказал Альбрехт. – Меня волнует, может ли что-либо представлять существенную угрозу «Устричной Бухте»?
– Нет, – выпалил Бенджамин. – Вряд ли диапазон или контроль за огнем могли бы нанести нам вред в том, что касается «Устричной Бухты», отец, и нет абсолютно никаких доказательств, что кто-либо еще и где угодно, даже монти, имеет хотя бы отдаленное представление о двигателе паука. Если они не знают об этом, то все их шансы предотвратить «Устричную Бухту» фактически равны нулю. Другое дело, если они уже знают о двигателе паука и если у них есть время, чтобы развить, своего рода контрмеру, то это было бы очень… досадно для нас при ведении любых затяжных военных действий.
– Таким образом, лучшим сценарием развития событий для нас будет сокрушить монти до того, как они запустят это в общее развертывание, – рассуждал вслух Альбрехт.
– Да, было бы очень неплохо, – осторожно согласился Бенджамин.
– Вы могли ускорить «Устричную Бухту»?
– Незначительно, отец, – покачал головой Бенджамин с выражением человека, который услышал то, что так боялся услышать. – Двигатель паука – полностью новая технология. Дэниэл и я думаем, что мы протестировали все «от» и «до» на предмет возможных ошибок, но, как я и сказал тебе прежде, мы все еще на стадии прототипа. Технически, я предполагаю, «Акулы» – военные корабли, но их первичная функция – всегда служить испытательными полигонами и тренировочными судами, не ударными единицами. Я не вижу способа, которым мы могли бы произвести достаточно много из новых аппаратных средств, чтобы ускорить «Устричную Бухту» намного быстрее, чем уже запланировали.
– Понимаю, – выражение лица Альбрехта слишком уж походило на Бенджамина, чтобы стало уж слишком очевидным, что он ожидал это услышать, и на сей раз была его очередь пожать плечами. – В этом случае, я думаю, что все, что произошло в Ловате, подталкивает нас к повторению операции на Монике, но уже с другими действующими лицами и другими декорациями, и так быстро как только сможем, не правда ли?
ГЛАВА 20
– Вы хотели меня видеть, Альбрехт?
Альбрехт Детвейлер оторвался от созерцания сахарно-белого пляжа, простиравшегося за окнами его роскошной резиденции, сосредоточившись на темноволосой, вызывающе татуированной женщине, перешагнувшей порог.
– Да, я полагаю, что действительно хотел, – он небрежно склонил руку, указыв на одно из кресел перед его столом.
Изабель Бардасано повиновалась бессловесной команде, приземлившись с определенным, почти опасным изяществом, закинув нога на ногу, пока он шел назад от окна до своего кресла. Выражение ее лица поражало своей сосредоточенностью, и он, в который раз, задумался над смертоносностью за ее… красивым фасадом.
Бардасано принадлежала одному из «молодых домов» Мезы, что объясняло татуировки и изощренный пирсинг на теле. Молодые дома представляли «новое поколение» корпоративной иерархии Мезы, сознательно выпячивающее яркий образ жизни, щеголяя его богатством и властью под носом добродетельно ханжеской галактики. Очень немного членов этих домов были посвящены в истинные планы Мезы по ряду причин. Основной причиной было то, что богатство, чувство привилегированности и высокомерие, которые лежали в основе их яркости, сознательно поощрялись, как еще один признак чрезмерности и общего вырождения «Рабсилы». Было еще более необходимо, чем когда бы то ни было, отвлечь внимание от действий Согласия Мезы теперь, когда момент кульминации так быстро приближался, и «молодые дома» исполняли свое предназначение по полной. Конечно, образ жизни их представителей также делал их намного более уязвимыми для действий убийц Одюбон Баллрум. Это было прискорбно, но все искомые генотипы были сохранены в других носителях, и, в конечном итоге, все это стоило того с позиции сбивания с толку. И если это также убеждало остальную часть галактики, что Меза в целом еще больше утопала во власти гедонистических сибаритов и бесполезных трутней, тем лучше.