— На самом деле, — продолжил он, — это может оказаться полезным для нас. — Абруцци и МакАртни выглядели немного озадаченными, и на этот раз он позволил себе показать маленькую улыбку. — Я думаю, что наши друзья с Мантикоры до сих пор получали что хотели и немного слишком разжирели, — продолжал он. — Им все сошло с требованием технологического эмбарго против хевенитов. Им сошло с рук повышение пошлин за пользование сетью, чтобы помочь оплатить их проклятую войну. Они только что закончили деление Силезской Конфедерации пополам с андерманцами. И они только что закончили аннексию всего сектора Талботт и расстреляли весь мониканский Флот, не говоря уж о превращении Лиги в злодея на Монике и секторе Талботт. Они должны чувствовать, что они на коне, и я думаю, что, может быть, сейчас время для нас напомнить им, что они на самом деле только очень маленькая рыбка в очень большом пруду.
— А что мы глубоководная акула, — согласилась Квотермейн с собственной неприятной улыбкой.
— Более или менее. — Кивнул Колокольцев. — Достаточно плохо, что несчастные случаи в астрофизике дают такое экономическое влияние маленькому долбанному «Звездному Королевству». Нам не нужны их решения, говорящие, что у них есть достаточно военных сил, чтобы бряцать боевым флотом под нашим носом, ожидая, что мы автоматически сдадимся, когда в следующий раз они решат что–то от нас потребовать.
— Вам не кажется, что может быть хорошо бы поговорить с Раджампетом, прежде чем мы выразим наше мнение, отправив их толочь песок? — мягко спросил МакАртни.
— О, я думаю, что это очень хорошая идея, чтобы поговорить с Раджампетом, — согласился Колокольцев. — И я не говорю, что мы отправим их «толочь песок», хотя должен признать, что идея имеет определенную привлекательность. — МакАртни поднял бровь, и он пожал плечами. — Все, что я предлагаю на данный момент, это то, что мы отказываемся немедленно реагировать на них. Мы можем даже решить дать им немного того, что они хотят, в конце концов, именно так, как было предположено Малахаем. Но в долгосрочной перспективе, я думаю, что более важно, дать им понять, кто на самом деле большая собака. Мы будем двигаться к трактовке этого по нашему расписанию, а не их. И если им это не нравится…
Он позволил своему голосом затихнуть, и пожал плечами.
— Ах, вот ты где, Иннокентий! — Улыбка Марселито Роэласа и Вальенте была немного более сдержанной, чем обычно, заметил Колокольцев, когда он вошел в кабинет министра иностранных дел.
— Мне жаль, что я не вернулся к вам раньше, министр, — сказал он серьезно, подходя к столу Роэласа и Вальенте. Он без приглашения уселся в то же кресло, что занимал Кармайкл рано утром, а Роэлас и Вальенте откинулся в своем.
— Как я уже говорил я ожидал, что освобожусь раньше, сэр, — продолжил Колокольцев, — Потребовалось немного времени для консультаций с моими коллегами в других министерствах. Очевидно, что мы должны были рассмотреть этот вопрос очень тщательно, прежде чем мы могли бы чувствовать себя комфортно, чтобы быть в состоянии сделать любые полезные политические рекомендации. Особенно в случае инцидента с таким большим потенциалом для обострения, что может быть чрезвычайно неудачный прецедент.
— Конечно, — согласился с трезвой улыбкой Роэлас и Вальенте.
Эта улыбка не одурачила Колокольцева больше, чем она обманула самого Роэласа и Вальенте.
Колокольцев для себя нашел, что буквально трудно запомнить (невозможно, на самом деле, без консультаций с архивами), сколько министров иностранных дел пришли и ушли во время его пребывания в должности. Учитывая количество политических фракций и «партий» в Ассамблее, для любого политика было чрезвычайно трудно добиться прочного большинства на федеральном уровне. Тот факт, что все знали, что любое правительство может только создавать видимость реальной власти означало, что было очень мало оснований для формирования прочных политических союзов. Это не было так, как если бы преемственность политических чиновников собиралось реально влиять на политику Лиги, но каждый хотел повысить собственные шансы, чтобы закрепиться на федеральной должности. Статус не обязательно то же самое, что и власть, а пребывание на посту в кабинете министров Лиги считается полезным в резюме, когда каждый возвращался в свою домашнюю систему и выставлял свою кандидатуру на должность, на которой действительно обладал реальной властью.
Сочетание всего этого объясняло, почему большинство премьерств продолжалось меньше одного стандартного года до нынешнего премьер–министра по очереди и заменялись кем–то другим, который, конечно, должен был раздавать министерские посты вновь и вновь. Именно поэтому Колокольцеву было так затруднительно вспомнить лица всех мужчин и женщин, которые официально возглавляли его министерство на протяжении многих лет. Все они — в том числе и Роэлас и Вальенте — понимали, кто действительно делал политику Лиги, и, как и все они — в том числе и Роэлас и Вальенте — понимали почему это было и как была сыграна игра. Но Роэлас и Вальенте негодовал больше, чем большинство других.
«Что не означало, что он думает, что есть способ изменить установленные правила», — думал Колокольцев и чувствовал в этот момент что–то похожее на сожаление. Но он был не тем, кто столетия назад сознательно создал конституцию, которая исключала реальную возможность для создания любого сильного центрального правительства. Он был не тем, кто создал систему, в которой несменяемые бюрократы вынуждены были взять на себя роль (и власть, которая пришла с ней) политиков–сеттеров и принимать решения, если Солнечная Лига собиралась иметь любого рода административную преемственность.
«Но, по крайней мере, мы можем дать ему иллюзию власти, — почти сочувственно откупился постоянный старший заместитель. — Пока, как бы то ни было, он готов признавать, что это иллюзия».
— Мы рассматривали это довольно долго, сэр, — сказал он, — и наше мнение таково, что сейчас время, чтобы проявить сдержанность и спокойствие. Мы рекомендуем, министр, то, что…
ГЛАВА 48
— Вы шутите, — сказал адмирал Карл–Хейнц Тимар.
— Нет, Карл–Хейнц, я не шучу, — ответил адмирал флота Уинстон Кингсфорд, сидя в кресле и хмуро глядя на командующего Управлением Разведки Флота Солнечной Лиги.
— Вы серьезно, — сказал Тимар почти удивленно, как будто он обнаружил труднодоступный кре?дит, и Кингсфорд нахмурился еще сильнее.
— Мне жаль, если вы находите этj юморным, — сказал он. — В этих условиях, однако, я был бы признателен, если бы вы смогли найти время, чтобы уделить хотя бы немного личного внимания проблеме.
Лицо Тимара напряглось, и легкий румянец окрасил скулы. Гнев замерцал в глубине глаз, а его челюсти сжались, но он сел в свое кресло и кивнул.
Это было немного резко, но Кингсфорд решил позволить этому сойти. В конце концов, и не было никакой необходимости тыкать носом другого человека в это. Тем более, что, несмотря на факт его собственного старшинства в качестве командующего Боевым Флот, Кингсфорд не забывал, каких высот достигли связи семьи Тимар в византийском мире командной структуры Флота Солнечной Лиги.
— Спасибо, — сказал он скорее тепло, и выдавил кривую улыбку. — И, поверьте мне, Карл–Хейнц, я нашел, что в это почти так же трудно поверить, как вы выразили, когда впервые услышал.
— Да, сэр. — Тимар снова кивнул, и на этот раз выражение его лица было задумчивым.
— Все в порядке. — Кингсфорд позволил креслу вернуться в вертикальное положение оживив воздух. — У меня не было возможности тщательно изучить данные, но я уже пролистал резюме и прочел «ноту», которые пришли вместе с этим, и я считаю себя согласным в очень многом с нашими гражданскими «коллегами»… даже если придурки не сделали нам любезности упомянув о нем для нас, прежде чем они пришли к «нашему» ответу.
Он поморщился.
— Я не думаю, что манти сообщили бы нам об этом, в первую очередь, если они не собирались обнародовать, что по их сведениям уже произошло, — продолжил он. — Колокольцев и другие хотят, чтобы мы тщательно проанализировали запись, и в любом случае, конечно — дали им нашу независимую оценку ее надежности и последствий — но я не думаю, что они ожидают, что мы найдем какие–то сюрпризы. Если на то пошло, я и не ожидаю, что мы их найдем. Но это также наш лучший шанс, чтобы выяснить, о чем, черт возьми, Джозеф думал, выкинув такое, и, всегда возможно, что манти поскользнулись и дали чему–нибудь полезному пройти мимо них.