Что, во многих отношениях, только сделало самопровозглашенных господ и повелительниц соларианского истеблишмента еще более ожесточенными против Мантикоры. Они возмущались Звездным Королевством и его суррогатными усилиями по развенчиванию их наиболее возмутительных искажений, а постоянные напоминания о том, что они некритически повторяют пропаганду Комитета Общественного Спасения, а не осуждают цензуру его цензуру, приводили их в ярость… тем более что они знали, что это была правда. Тот факт, что хевенитская пропаганда подходила для их собственной неприязни к Мантикоре гораздо лучше, чем правда, в сочетании с мстительной яростью из–за того, что кто–то осмелился оспорить их версию реальности, конечно же, вызвал неизбежные последствия. Учитывая то, как их версия событий играла на стереотипных соларианских предубеждениях, усилия Звездного Королевства были сизифовым трудом, особенно в свете мощных корпоративных интересов бюрократии Лиги и ее экономического истеблишмента со своими собственными вескими мотивами для очернения имиджа Мантикоры.
И уж конечно когда пришло правительство Высокого Хребта, которое не могло бы быть более эффективным в укреплении самых негативных возможных соларианских точек зрения на Звездное Королевство, даже если бы специально работали над этим. Распад Народной Республики; восстановление старой хевенитской Конституции; возвращение к жизни функционирующей хевенитской демократии; отказ Высокого Хребта вести серьезные переговоры (или понизить увеличенную в результате «крайней военной необходимости» транзитную плату для соларианского судоходства); а также тот факт, что ни Высокий Хребет, ни его министр иностранных дел, Элейн Декро, не видели никакой необходимости «потворствовать» соларианскому общественному мнению предсказуемо привело к катастрофическим результатам, в тех соларианских СМИ, которые были заинтересованы в освещении Звездного Королевства. Именно поэтому одним из первых приоритетов Грантвилля, как премьер–министра, было санкционировать крупные инвестиции в восстановление пиар–организации, которой Высокий Хребет и Декро позволили атрофироваться.
К сожалению, неожиданная новая вспышка боевых действий между Республикой и Звездным Королевством сделала его задачу по восстановлению гораздо сложнее. И он был вынужден признать, что то, каким образом Звездное Королевство разделило Силезскую Конфедерацию с Андерманской Империей, вывалило слишком много свежего зерна на мельницу критиков соларианской прессы для их мнения — «Мантикора как Империя Зла». Которое, несомненно, является фактором в мышлении для тех, кто в первую очередь был заинтересован в дестабилизации аннексии Сектора Талботт.
— Ваше Величество, — сказал он осторожно, — я понимаю о чем вы говорите, и я не согласен с вами. Но, чувствую, что точка зрения Хонор о ничего не делающем руководстве Лиги, которое мы попытаемся загнать в угол имеет много достоинств. И, честно говоря, вы знаете об избиении, которое мы регулярно получали в соларианских СМИ с тех пор, как начала операции «Удар молнии». — Он замолчал, потом фыркнул. — Извините меня, я имел в виду, с тех пор как этот идиот Высокий Хребет сформировал правительство.
— Я понимаю это, Вилли. — Тон Елизаветы был, в своем роде, таким же тщательным, как у Грантвилля. В отличие от своего нынешнего премьер–министра, она всегда была в твердом согласии с политикой герцога Кромарти в отношении средств массовой информации. — И я не согласна с точкой зрения Хонор или с твоей, и я знаю, что вы готовитесь. Но как бы то ни было, я по–прежнему убеждена, что мы должны избегать любой видимости, что мы пытаемся держать плохие новости скрытыми от нашего собственного народа. На самом деле, я даже более склонна чувствовать себя таким образом в результате Битвы за Мантикору, чем я была до этого. И я также твердо убеждена в том, что если мы тоже долго продержим это, вероятно, такая высокомерная куча, как солли, заговорит о том, что мы боимся «их» из–за своих действий. И не только поэтому, но мы дадим этим ублюдкам из Образования и Информации больше времени, чтобы решить, в каком направлении они начнут, когда новость, наконец, прорвется.
Грантвилль начал было открывать рот. Теперь он снова закрыл его и кивнул, почти против своей воли. Департамент по Образованию и Информации Солнечной Лиги имел очень мало общего с образованием и очень много общего с «информацией» в эти дни. Бюрократическая структура, которая фактически руководила Образованием и Информацией (наряду с остальной частью Лиги) превратила его в чрезвычайно эффективное министерство пропаганды.
— Это две очень верные вещи, ваше величество, — признался он. — Я все еще действительно предпочитаю придержать это, по крайней мере, до того времени как солли получат нашу ноту и отреагируют на нее. И в то же время, я думаю, что мы должны сделать некоторые наши собственные предварительные подготовительные работы. Я думаю, что мы должны потратить некоторое время на решение, как именно мы будем реагировать, если новость просочиться прежде, чем мы будем готовы официально выпустить ее — последнее, что нам нужно, так это потерять равновесие, не сделав домашнее задание, когда и если это произойдет, — а также решить, как мы хотим сообщить ее на наших собственных условиях, если это окажется лучшей политикой. Поэтому, я могу предложить компромисс? Мы удерживаем новость в данный момент, но спокойно связываемся с некоторыми из наших собственных репортеров. Мы проинформируем их о том, что происходит в Талботте на конфиденциальной основе в обмен на их согласие придержать материал, пока мы не разрешим. И чтобы подсластить горшочек с тем, как это случилось, мы предложим им официальный доступ в Шпиндель. Мы пошлем своих репортеров поговорить с Хумало, Медузой — даже Микой, после того как она вернется — под запись, и мы пообещаем им столько свободы доступа к любой информации, насколько позволит наша оперативная безопасность.
Елизавета обдумала это в течение нескольких секунд, а затем настала ее очередь кивнуть.
— Ладно, — сказала она. — Я думаю, это имеет смысл. И не так чтобы наши собственные новостники еще не привыкли придерживать определенные материалы, потому что они из тех, что затрагивают ваши проблемы оперативной безопасности. Хотя, я не хочу сохранять это дольше, чем мы должны, Вилли. Причина уважительного отношения наших новостников в том, что мы просим об этом, и потому что они знают, что мы не злоупотребляли этой практикой.
— Я понимаю, Ваше Величество, — сказал Грантвилль и взглянул на Лэнгтри. — Как скоро вы думаете, что сможете иметь проект нашей ноты, Тони?
— У меня может быть первый проект сегодня после обеда. Я полагаю, мы захотим попинать его между вашим офисом и моим — и Ее Величества, конечно — через несколько повторов, прежде чем мы, наконец, отправим ее на волю.
— Я уверен, что вы правы в этом, — согласился Грантвилль. — Но в то же время я готов признать, что вы и Хонор, вероятно, на правильном пути, или как можно ближе к «правильному пути» в том, сколько грязи в таком, как это, давайте не будем обманывать себя здесь. Эта ситуация, которая в мгновенье ока может полностью выскользнуть из–под контроля. Фактически, в зависимости от того, как глуп адмирал Бинг на самом деле, она вполне может выскользнуть полностью из–под контроля в Новой Тоскане, прежде чем мы закончим эту встречу.
Он сделал паузу, давая молчанию скрыться даже в углах конференц–зала, а затем перевел взгляд на брата.
— Несколько месяцев назад, Хэмиш, — сказал премьер–министр Мантикоры, — ты дал нам свою оценку того, что произошло бы, если бы мы очутились в открытой войне с Солнечной Лигой. Что–то в той оценке изменилось?
— В долгосрочной перспективе, нет. — Немедленный ответ Белой Гавани — и мрачное выражение лица — сделало очевидным, что он обдумывал точно такой же вопрос. — Я хочу посмотреть на технические приложения из послания Хумало — так же, как я уверен, захотят Том и Пат — в случае, если они расскажут нам что–нибудь интересное, но Бюро Вооружений, вывернувшее наизнанку все призы с Моники, только укрепило мою убежденность в том, что ФСЛ отстает от нас на несколько поколений с точки зрения прикладной военной техники. Очевидно, что нет никакого способа узнать, где именно они находятся в сфере научных исследований и разработок, и Бог знает, что они могли бы иметь в разработке, но даже для Лиги, запуск таких принципиально новых военных технологий в массовое производство и установка их в существующую структуру флота займет время. Много времени. Бог знает, что у нас это заняло достаточно долгий срок, а у нас был стимул жизнь–или–смерть, чтобы двигаться. У Лиги этого нет, а ее политическая и военная бюрократия страдает от гораздо более присущей инерции, чем когда–либо у нас. На самом деле, я буду очень удивлен, если бюрократические препятствия и простое укоренившееся сопротивление изменениям и предрассудок «изобретено не здесь» не удвоит или утроит время, требующееся для навязанных чисто физических ограничений.